Цзи Чэнь тотчас же вышел навстречу Цзи Син:
— Глупая мэймэй, ты ведь не натворила бед? Не влипла в крупную неприятность?
Хоть он и ворчал, на лице его читалась тревога. Он обошел вокруг Цзи Син, проверяя, всё ли с ней в порядке.
Цзи Син закатила глаза:
— Никаких бед! В каждом месте, где я бывала, местные жители звали меня сяньнюй, ясно?
— У жителей Цяньцюй со зрением плоховато, — с пренебрежением бросил Цзи Чэнь.
— Спасибо вам за труды! — с улыбкой сказал Сун Цяньцзи.
Цю Дачэн ответил:
— Вовсе не трудно, все были нам очень благодарны!
Цзи Чэнь с любопытством и воодушевлением спросил:
— Вы раздавали зерно, и что же говорили люди?
— Конечно, говорили добрые слова, — Сюй Каньшань встретился с искренним взглядом Цзи Чэня и, не в силах лгать, принужденно улыбнулся. — Но были и те, кто распускал слухи. Они даже говорили…
— Что говорили?
Чжоу Сяоюнь вздохнула:
— Говорили, что их кормят досыта перед смертью, чтобы унять гнев, а потом новый сяньгуань отправит их в качестве жертвы небу.
— А? — Цзи Чэнь выглядел растерянным. — Жертва небу?
— Еще болтали, будто новый сяньгуань наложил заклятие на зерно и скот, и те, кто съедят слишком много, станут его марионетками-рабами, — тоже вздохнула Цзи Син.
— Да ладно? Неужели в это кто-то верит! — Цзи Чэнь усмехнулся от негодования.
Его поразила причудливость этого хода мыслей — обычному человеку такое и в голову не придет. К тому же он чувствовал обиду: они столько трудились, а их так несправедливо оклеветали.
— Какое возмутительное безрассудство! Сун-шисюн, что нам теперь делать? — Цзи Чэнь хлопнул по столу.
— В каком смысле «что делать»? — спросил Сун Цяньцзи.
— Как нам объясниться?
— Никак.
Сун Цяньцзи подумал, что завтра поврежденная нога мастера земледелия Лю уже должна зажить. И Мэн Хэцзэ, которого он отправил по делам, тоже должен скоро вернуться.
Он был очень занят: у него накопилось множество идей по обработке земли и освоению целины, ожидавших воплощения. А то, что болтают другие, никак не мешало его работе.
Четверо друзей, видя, что Сун Цяньцзи спокоен как и прежде, решили, что он ко всему подготовился, и почувствовали облегчение:
— Простой народ не может довериться нам в одночасье. Слова ничего не значат, лишь долгое время открывает сердце человека1.
— Мы ответим на десять тысяч перемен постоянством!
На юге города Тяньчэн ярко сияли огни в огромной усадьбе, уступавшей размерами лишь поместью сяньгуаня.
Старик, восседавший на главном месте, спросил:
— Вести разлетелись?
Стоящий в зале юноша почтительно ответил:
— Да.
— Какова реакция в поместье сяньгуаня? Вышел ли кто-нибудь с объяснениями?
— От них… до сих пор нет никакого ответа.
В зале поднялся шум. Нетерпение и тревога отразились на лицах присутствующих.
В округе Цяньцюй сяньгуань занимал высочайшее положение, но никогда не вмешивался в мирские дела; истинная власть находилась в руках трех кланов. Сяньгуани сменяли друг друга как текучая вода, а могущественные кланы оставались незыблемыми, словно кованое железо. Кланы хорошо знали повадки сяньгуаней и даже выработали ряд приемов для взаимодействия с ними, которые ни разу их не подводили.
До тех пор, пока они не встретили Сун Цяньцзи, который играл не по правилам.
— Говорят, новый сяньгуань хочет отменить все подати и оставить лишь налог на пахотные земли площадью более ста му — у кого земли больше, тот и платит!
— Я еще слышал, что он собирается лично обойти весь Цяньцюй!
— Мы все в одной лодке, и если не придумаем что-нибудь, нам конец!
Старик во главе стола внезапно открыл глаза и громко выкрикнул, мгновенно прекратив спор:
— Хватит. Есть еще один план. И хотя это худшее из решений, попробовать его всё же стоит!
- Лишь долгое время открывает сердце человека (日久见人心, rì jiǔ jiàn rén xīn) — китайская идиома, означающая, что истинный характер и намерения человека можно узнать только в процессе долгого общения. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
