— Сыли, я лично напишу письмо. Собери богатые дары и отправь людей в область Хунфу к сыцзюню Хунфу. Он сам доложит всё Лю-сяньгуаню. Действуйте скрытно.
Сыли вышел вперед и поклонился в знак согласия.
На востоке Цяньцюй граничила с областью Хунфу. Местного сяньгуаня по фамилии Лю, выходца с пика Минся секты Хуавэй, знали как младшего соплеменника Лю Хунфэна, великого старейшины Зала наказаний.
Десять лет назад в области Цяньцюй случилась великая засуха. Жители Цяньцюй всеми силами пытались перебраться целыми семьями в Хунфу. Однако стража на границе была жестока: беженцев убивали на месте, а их тела выставляли на границе под палящим солнцем. Только после этого люди перестали рисковать собой.
Когда старик предложил отправить весть Лю-сяньгуаню в область Хунфу, все присутствующие мгновенно поняли его замысел.
— Ли-тайе, прошу вас, подумайте трижды! Это всё равно что привести волка, чтобы прогнать тигра!
— Этот по фамилии Сун — не человек, а дрянь, но и этот по фамилии Лю — не из тех, с кем легко сладить.
— Эх, а я всё-таки больше всего скучаю по Чжао. Стоило дать Чжао Жэню достаточно выгоды, и он ни во что не вмешивался. Не то что Сун Цяньцзи. Мы в храм божества разве что собственные штаны ещё не поднесли, а как он с нами поступил? Задумал ввести этот злодейский «налог на пахотные земли»!
Годами имея дело с сяньгуанями, они прекрасно знали, что те — такие же смертные, а порой и более жадные, чем обычные люди.
Практики из великих кланов и сект всем сердцем отдавались совершенствованию и в своей силе стояли выше мирской суеты. Но именно из-за этой отстраненности они были почти невежественны в простых житейских вопросах.
В глубине души главы могущественных родов не боялись сяньгуаней. Внешне они выказывали почтение и во всём услужливо подчинялись, но на самом деле каждое мгновение просчитывали, как использовать бессмертных в своих интересах.
Ли-лао-тайе тяжело закашлялся и произнес густым голосом:
— Привести волка, чтобы прогнать тигра? Верно. Сун Цяньцзи — свирепый тигр, а Лю Хуншань — алчный волк. Но мы, по крайней мере, знаем, чего хочет Лю-сяньгуань. А кто из вас может ясно сказать, чего на самом деле хочет Сун Цяньцзи?
Никто не ответил.
Говорили, что подчиненный Сун Цяньцзи, Мэн Хэцзэ, уже наглухо запер ворота храма божества и запретил кому-либо совершать подношения.
Сун Цяньцзи даже не позволял смертным преклонять перед ним колени.
Если практику не нужны ни подношения, ни благовония, то на что он вообще зарится?
И что это за урожай в тысячу цзиней с му? Он ведь даже не нуждается в обычной пище.
— Поступки Сун Цяньцзи невозможно предсказать. В миг, когда решается вопрос жизни и смерти, остается только идти на риск: отрезать кусок плоти, чтобы приманить волка, и так искать шанс на спасение.
Заметив тяжелые лица присутствующих, Ли-тайе громко воскликнул:
— Соберитесь с духом, объединитесь! Настоящая борьба ещё не началась. У кого есть мясо — отдавайте мясо, у кого есть кровь — пускайте кровь. Наша земля здесь, наши семьи живут здесь из поколения в поколение, именно мы — истинные хозяева Цяньцюй!
— Ради славы и достоинства, унаследованных от предков, ради того, чтобы ваши сыновья получили в наследство поместья и амбары, ради благополучия будущих потомков…
Снаружи стояла беспросветная ночь, внутри зала ярко горели огни.
Атмосфера растерянности, страха и тревоги отступила, подобно приливу, оставив после себя лишь пары покрасневших, свирепых глаз.
— Выгнать Сун Цяньцзи… — старческий голос понизился, но эхом разнесся по всему залу.
Все хором подхватили:
— …вон из Цяньцюй!
…
Прибыв в область Цяньцюй, Цзи Чэнь по-настоящему почувствовал прилив сил и обновление.
Он мог углубляться в путь шахмат, изучать искусство формаций вместе с Сун Цяньцзи, менять повязки и лечить раны собрата по пути Чжао Жэня, а заодно использовать Чжао Жэня как живое пособие для отработки различных техник массивов.
- Привести волка, чтобы выгнать тигра (引狼驱虎, yǐn láng qū hǔ) — избавиться от одной беды, навлекая другую, ещё более опасную. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
