— За работу!
В мире существуют изящные техники меча, но не бывает изящных чернорабочих.
Убирать опавшую листву, вычерпывать застоявшуюся воду, латать черепицу на крыше… Движения Сун Цяньцзи были неумелыми, но трудился он терпеливо и тщательно, словно занимался самым важным делом в своей жизни.
Время незаметно утекало сквозь щели в обломках черепицы — от часа, когда солнце поднялось на три шеста1, до момента, когда тени удлинились к западу.
Небо постепенно темнело, утомленные вороны возвращались в гнезда.
Гряда далеких гор, окутанная оранжевыми сумерками, казалось, вот-вот растает, превратившись в бескрайние весенние воды.
Правая рука Сун Цяньцзи была ранена, и действовать он мог только левой; хотя вид он имел плачевный, на душе у него было мирно и покойно.
Чем непринужденнее он себя чувствовал, тем сильнее был гнев тех, кто на него смотрел.
Когда шестеро дицзы вошли в его дворик, Сун Цяньцзи как раз перекапывал землю лопатой.
Тесный дворик вмиг заполнился до отказа. Последнему пришедшему пришлось примоститься на пороге, но и он не переставал сверлить его яростным взглядом.
Они походили на выводок свирепых, взъерошенных бойцовых петухов.
— Мэн-шисюн победил! — заговорила возглавлявшая их женщина-дицзы ледяным тоном. — Он один выдержал целых триста поединков.
И дело было не в том, что последующие участники отбора не могли его одолеть. Напротив, они прониклись к нему искренним почтением и страхом; их так потрясла его отчаянная, не щадящая жизни манера боя, что они просто не решались выйти на арену.
— О, — отозвался Сун Цяньцзи, не оборачиваясь и не прекращая работу.
За его спиной раздалась ругань — очевидно, «петухи» пришли в ярость от такого безразличия.
— Он получил тяжелые раны и сейчас находится на лечении в лекарне внешних врат. Перед тем как потерять сознание, он все еще думал о тебе и велел передать этот флакон с чудодейственным снадобьем.
Женщина-дицзы достала ту самую пилюлю, которую ранее предложил Чжао Юйпин.
Сун Цяньцзи: — Не стоит.
Прелестное лицо женщины-дицзы на миг исказилось: — Он за тебя не на жизнь, а на смерть бился, а ты даже взглянуть на него не хочешь? Ты и вправду настолько бессердечен и неблагодарен, что ни капли о нем не печешься? Он ведь чуть… жизни не лишился!
К концу фразы ее голос дрогнул, она почти сорвалась на рыдания.
Лопата замерла в земле. Сун Цяньцзи покачал головой: — Я не беспокоюсь.
У Мэн Хэцзэ была упрямая натура и живучая судьба. В прошлой жизни он выжил после падения в пропасть, не погиб, объединяя под своей властью путь зла, — так неужели его прикончит кучка дицзы из внешних врат?
Чем волноваться об этом парне, лучше подумать о том, когда же он сам сможет наконец покинуть гору.
Мэн Хэцзэ в любом случае не отправится с ним пахать землю, а значит, нет нужды заходить в этих отношениях слишком далеко.
Сун Цяньцзи не собирался позволять тому и дальше заблуждаться и ошибочно считать его братом.
В глазах многих Сун Цяньцзи и Мэн Хэцзэ не связывала никакая дружба.
И то, что они внезапно, буквально за одну ночь, стали готовы рисковать жизнью друг за друга, несомненно, выглядело крайне подозрительно.
— Не знаю, что между вами произошло прошлой ночью, но Мэн-шисюн по натуре своей добр и простодушен, чист и честен, его легко обмануть и использовать. Полагаю, сейчас ты весьма доволен собой? — Женщина-дицзы широко распахнула глаза, ее нежные щеки раскраснелись от гнева, что делало ее еще прекраснее. — Но позволяет ли тебе совесть так поступать? Я считала тебя лишь заносчивым, но не думала, что ты еще и коварен!
Сун Цяньцзи наконец обернулся.
Судя по всему, эти шестеро обычно были в хороших отношениях с Мэн Хэцзэ, а потому и явились сюда, желая восстановить справедливость.
- Солнце поднялось на три шеста (日上三竿, rì shàng sān gān) — китайская идиома, означающая позднее утро, когда солнце стоит уже высоко. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
