Те Саньню пробормотал:
— О боги.
Потрясенный событиями всего дня, Те Саньню в свою первую ночь в Цяньцюе мучился бессонницей.
В его сердце бушевало множество чувств, поэтому он зажег светильник и принялся чертить, раздумывая о том, как обустроить русло реки в Цяньцюе. Перед сном он открыл путевые заметки, чтобы записать увиденное за день:
«…Цяньцюй — удивительное место. Здесь можно увидеть песчаные бури, и тут же — пустившие побеги саженцы. Есть высохшие колодцы, из которых не добыть воды, и строящиеся речные каналы. В каждом, кто живет здесь — рыхлит ли он землю, копает ли канавы или сажает деревья, — чувствуется бесконечная надежда.
Цяньцюй беден, но люди здесь живут счастливее и достойнее, чем в Хунфу. С этой надеждой и достоинством Цяньцюй рано или поздно превзойдет Хунфу.
Мне любопытно, какими бессмертными техниками владеет Сун-сяньгуань, что смог вернуть зеленую траву в Цяньцюй, где три года не было дождей, и заставил стольких людей самоотверженно следовать за ним и почитать его от всего сердца».
Закончив записи, он написал письмо, решив найти кого-нибудь, кто передал бы весточку его землякам и родственникам в Хунфу.
Хунфу процветал, и богатство его зиждилось на том, что ветры были благоприятны, а дожди своевременны1. Жизнь бедных крестьян и арендаторов по-прежнему оставалась тяжелой, а на работах в Цяньцюе хоть и было трудно, но еды давали вдоволь — как тут не соблазниться?
На следующий день он попросил мастера земледелия Лю представить его и обратился к бессмертным мастерам у реки:
— Сяньцзы, в моем родном краю есть несколько земляков, они тоже хотят приехать в Цяньцюй работать на рытье каналов. В этом году в Хунфу случилось наводнение, поля затопило, а деньги, выделенные сяньгуанем на помощь пострадавшим, всё никак не придут. Арендаторам уже есть нечего. В деревне у них ничего не осталось, им нечего терять, есть только силы в руках. Платы не просят, лишь бы кормили.
Чжоу Сяоюнь бойко ответила:
— Только за еду? В этом деле мы и сами можем распорядиться, не стоит беспокоить Сун-шисюна. Пусть приходят.
Те Саньню был вне себя от радости.
С тех пор как сяньгуани двух округов «подружились», в высокой стене между Цяньцюем и Хунфу открылись ворота, позволяя свободный проход.
Чжоу Сяоюнь подумала, что раз речь о «нескольких земляках», то это человек десять. В Цяньцюе чего-чего, а пустошей хватало.
Еще несколько рук для освоения целины — вовсе неплохо.
Пока Сун Цяньцзи пребывал в неведении, более сотни жителей Хунфу снялись с мест целыми семьями и отправились в округ Цяньцюй, чтобы начать новую, лучшую жизнь.
И это было лишь начало.
В ожидании благоприятного дня для розжига печи Сун Цяньцзи по-прежнему приглядывал за двором Сун и высаживал новые культуры. Единственной его заботой было то, что его уровень совершенствования проявлял себя вовне.
Ему была необходима сила, чтобы управлять Источником бессмертия в Чистом сосуде, но он не желал, чтобы небеса являли знамения с грозовыми тучами, привлекая всеобщее внимание.
Если бы в пятнадцать лет он сформировал Золотое ядро, люди провозгласили бы его величайшим гением среди молодого поколения, превзошедшим даже Цзые Вэньшу. Академия Цинъя неминуемо потеряла бы лицо, и это могло бы привлечь внимание Сянь Цзяньчэня.
Тогда полмира совершенствующихся явилось бы в Цяньцюй поглазеть на него, а это очень мешало бы заниматься сельским хозяйством.
- Благоприятные ветры и своевременные дожди (风调雨顺, fēng tiáo yǔ shùn) — фразеологизм, означающий идеальную для сельского хозяйства погоду и процветание. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
