У ворот Сун-юаня буйно разрослись сорняки, ярко-белый лунный свет безмолвно разливался вокруг, и тихо стрекотали осенние насекомые.
Группа внешних учеников сидела прямо на земле, окружив Мэн Хэцзэ, и молча слушала его рассказ.
Бесчисленные мысли уносились вдаль, покидая секту Хуавэй, пролетая над тысячами гор и рек, устремляясь в Новый мир тысячи каналов.
………
В такие ночи всегда есть места, куда не дотягивается свет луны.
Чжао Тайцзи почтительно стоял во дворе, и осенний иней оседал на его одежде.
В любое время года в этом дворе было холоднее, чем в других местах. Но он не осмеливался жаловаться и даже не пытался задействовать духовную энергию, чтобы защититься от пронизывающего холода.
Дверь не открылась, но изнутри раздался старческий голос:
— Вражда завязалась ранней весной, а ты сообщаешь мне об этом лишь осенью. Не поздновато ли?
— Это сущая мелочь, как она могла удостоиться вашего внимания? Сун Цяньцзи — всего лишь практик на стадии Закалки ци…
— Сила человека порой заключается не в уровне совершенствования. Скажи, что ты о нем знаешь?
Чжао Тайцзи выпрямился и с серьезным видом произнес:
— Сун Цяньцзи живет в небольшом саду в поместье сяньгуаня, местные называют это место Сун-юань. С ним находятся один мастер меча и один мастер формаций, остальные не в счет и не представляют угрозы.
— А что он сам? Каков его уровень? Каков в бою? Техники какой школы ему лучше всего удаются?
— Он… он всего лишь на стадии Закалки ци… — Чжао Тайцзи не нашелся, что ответить.
— Ты ничего не знаешь, — старый мастер неожиданно усмехнулся. — Еще никто не видел, как он сражается сам, потому что за него всегда вступается кто-то другой. Верно?
Чжао Тайцзи оставалось лишь подтвердить, покрываясь холодным потом.
— Те люди — те, кого он привел из секты Хуавэй. Раньше они были никем и находились в тупике, но, последовав за Сун Цяньцзи, добились успеха. Никогда не недооценивай молодых людей, у которых ничего нет. В конце концов…
Чжао-лаоцзу произнес фразу, от которой у Чжао Тайцзи по спине пробежал холодок:
— Не страшно потратить тысячу золотых на покупку верных смертников, страшно встретить юношу, когда тот еще безвестен и мал1.
— Сун Цяньцзи изучил «Секреты формаций» Ци Гуя, заполучил «Цицзюэ-цинь» Бессмертной цитры и картину «Весенние горы» Мудреца каллиграфии, а еще поговаривают, что его наставлял сам Сянь Цзяньчэнь. Кто знает, какими еще талантами он обладает и насколько велико его достояние? Тебе это известно?
Чжао Тайцзи вздрогнул и уставился на носки своих сапог:
— Ваша мудрость не знает границ.
Сун Цяньцзи был знаменитостью, и тот, кто сможет его убить, непременно прославится сам. Однако, если убийца оставит хоть малейший след, его настигнет месть покровителей Сун Цяньцзи. Найдутся ли в этом мире люди, которым слава и деньги дороже собственной жизни?
— Как же тогда его убить?
— Чтобы убить его, нужно найти неожиданное место и неожиданного человека. Не действовать, пока не придет время, но ударить лишь раз — и наповал.
……
Сезон затяжных осенних дождей, когда опадают листья платанов, всегда навевает тоску.
В песенном доме погасли огни, красные свечи догорели, а шелковые пологи погрузились в полумрак.
— Как же трудно тебя отыскать, я в кровь износил железную обувь, пока искал, — гость был облачен в парчовые одежды и нефритовый венец. — Эй, проснись.
Дверь в уединенную комнату отворилась. Снаружи дождь сыпал мелко, словно цветочные иглы, но одежда гостя оставалась сухой и чистой, на ней не было ни капли влаги.
Из-за красного полога раздался невнятный голос:
— Я слышал, у тебя скоро помолвка, как ты нашел время для меня? Хочешь подарок к свадьбе? Денег нет!
Гость тяжело вздохнул:
— Ты хоть понимаешь, кто такая Чэнь Хунчжу? Она — дасяоцзе секты Хуавэй, с детства привыкла, что ее балуют, и характер у нее как у свирепой тигрицы…
Человек за пологом поднялся и вышел твердым шагом.
Узорчатое окно было распахнуто настежь, снаружи неистовствовал ветер и дождь.
Вэй Пин, распахнув ворот одежды, закинул голову и жадно глотал холодный чай.
Каждое его движение напоминало пробуждение льва, наполняя всю комнату мощной и неукротимой аурой.
В холодном осеннем дожде полкувшина остывшего чая, проглоченного залпом, подействовали на него, словно ушат ледяной воды, вылитый в лицо.
- Не страшно потратить тысячу золотых на покупку верных смертников, страшно встретить юношу, когда тот еще безвестен и мал (不怕千金买死士，只怕少年识微时, bù pà qiānjīn mǎi sǐshì, zhǐ pà shàonián shí wēi shí) — китайская поговорка, предостерегающая против недооценки молодых людей, которые в начале пути могут казаться незначительными. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
