Цзи Чэнь когда-то был дураком. В те времена, когда он изнурял себя, пытаясь постичь искусство письма, но терпел неудачи, когда люди в лицо льстили ему, а за спиной насмехались, он познал вкус этого унижения.
Некоторые, изменив свою участь, начинают с удвоенной силой притеснять других. Цзи Чэнь был не из таких. В каком бы положении он ни находился, он не желал ставить в затруднительное положение другого «дурака».
Заметив, что Вэй Пин непригляден с виду, обладает заурядным уровнем совершенствования и выглядит совершенно отрешенным, он решил первым остановить Мэн Хэцзэ:
— Ты пока помолчи.
— Приветствую, собрат по Пути Вэй. Я — Цзи Чэнь, мастер формаций в подчинении Сун-сяньшэна. Рад нашему знакомству, — Цзи Чэнь выступил вперед и поклонился.
— О, здравствуй, здравствуй, — Вэй Пин всё еще пребывал в оцепенении и ответил машинально, после чего продолжил: — Есть путь, здесь действительно есть путь.
Цзи Чэнь решил, что тот говорит об обычной проселочной дороге:
— Дорога и так здесь была, неужели ты ее не видишь?
Вэй Пин усмехнулся:
— Ха, я? Только сегодня по-настоящему и увидел.
Удрученный Цзи Чэнь обернулся и толкнул локтем Мэн Хэцзэ, взглядом показывая: «Может, оставим его?».
Мэн Хэцзэ крутанул рукоять меча и в гневе выкрикнул:
— Вэй Пин!
Вэй Пин будто очнулся ото сна, словно только что заметил их двоих:
— Вы тоже пришли молотить зерно? От лица всей деревни приветствую двух шисюнов.
— Кто тебе шисюн?! Хватит прикидываться безумцем, вот увидишь, я сорву с тебя твою лживую личину! — Мэн Хэцзэ встряхнул рукоять, высвобождая ци меча.
— Ах, шисюн, что вы делаете! — Вэй Пин резко отклонился назад, и волна ци пронеслась у самого кончика его носа, врезавшись в стог зерна высотой в человеческий рост.
Стог с грохотом рассыпался, и золото разлилось по земле1.
Цзи Чэнь поспешил вмешаться:
— Мэн Сюн, нельзя!
Мэн Хэцзэ уже выхватил меч из ножен:
— Как он, будучи лишь на стадии Закалки Ци, смог уклониться от моей атаки? Он явно что-то скрывает, смотри в оба!
Клинок отражал отблески заката. Стога взрывались, осыпая троих ошметками соломы.
Вэй Пин суетился, движения его были неловкими, но он, подобно скользкой рыбе, каждый раз чудом ухитрялся избежать удара.
Мэн Хэцзэ с налившимися кровью глазами прорычал:
— Вэй Пин, если ты мужчина — ответь на удар!
Цзи Чэнь метался между ними, боясь, что Мэн Хэцзэ ранит Вэй Пина, и опасаясь сам попасть под удар.
Одежда Вэй Пина превратилась в лохмотья, обнажая грудь:
— Раз шисюн хочет побить меня, я, конечно, не посмею дать сдачи. Ого, какой мощный выпад! Кто обучал шисюна искусству меча? Невероятная ярость!
— А-а-а! — раздался внезапный крик.
Все увидели потрясенного мастера земледелия Лю:
— Всё пропало! Зерно для людей и солома для скота — всё перемешалось!
Глядя на учиненный беспорядок, трое юношей одновременно замерли, виновато опустив головы и перебирая пальцами.
Цзи Чэнь первым заискивающе улыбнулся:
— Господин чиновник земледелия, брат Лю, уважаемый Лю, мы не нарочно. Мы сейчас же всё переберем. Практики работают быстро, это пустяки.
Вэй Пин добавил:
— Это я виноват, сам не знаю, как так вышло…
Он покосился на Мэн Хэцзэ и увидел, что тот уже с мрачным лицом взял метлу и совок, всем видом показывая готовность искупить вину трудом. Вторая половина фразы «разозлил шисюна» превратилась в «дело дошло до драки», причем тон его стал на удивление нормальным.
Чтобы прибрать этот хаос, троим пришлось действовать сообща.
- Золото разлилось по земле (流金泻地, liú jīn xiè dì) — образное выражение, описывающее рассыпавшееся спелое зерно, ярко блестящее в лучах света. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
