К тому времени сяньгуань больше не сможет удовлетворять желания всех людей. Простые смертные, напротив, затаят в сердцах обиду и гнев, виня тебя в том, почему ты больше не даруешь милость.
Сун Цяньцзи забросил свой путь Дао и отдал всё ради Цяньцюй — неужели это действительно того стоило?
Сможет ли этот путь, по которому ещё никто не ходил, действительно куда-то привести?
Мастер земледелия Лю поднялся и отряхнул пыль с колен.
Тени от солнца клонились к западу, багряно-золотой закат освещал высокие стога зерна. Ветер приносил сухой аромат злаков и осушал капли пота; жёны утирали пот мужьям, дети подносили воду матерям. Несмотря на тяжкий труд, все жили в гармонии, и лица каждого светились радостью.
Эти улыбки были так похожи и так ослепительны.
Вэй Пин наконец задал тот самый вопрос:
— А если наступит день, когда Сун-сяньгуань не сможет дать то, чего вы хотите?
— А? — Мастер земледелия Лю не понял.
Вэй Пин повторил вопрос ещё раз.
Ему очень хотелось узнать: когда Сун Цяньцзи перестанет даровать, лишится ли он подношений, веры и всего остального.
— Сун-сяньгуань никогда ничего не даровал, — улыбка мастера земледелия Лю померкла, лицо стало серьёзным.
Лучи заходящего солнца ложились на его смуглую кожу, делая морщины и отметины, оставленные тяготами жизни, ещё глубже.
Он сказал Вэй Пину:
— Посмотри на эту реку и на ту дорогу. Сун-сяньгуань не создал их взмахом рукава. Это каждый житель нашей деревни носил землю корзина за корзиной, копал лопата за лопатой, создавая всё собственными руками! Женщины готовили дома, мужчины трудились на стройке. Если у отца кончались силы, на смену приходил сын — так было в каждой семье. Наша Цяньцюй когда-то была богатой, наши предки передавали из поколения в поколение традицию «пахать землю и изучать книги»1, мы просто хотим жить по-людски!
— В первый же день, когда Сун-сяньгуань пришёл, он велел нам не преклонять колени и не поклоняться в храмах. Он сказал, что не будет исполнять наши желания.
Он повернул голову и, щурясь от отблесков заката, посмотрел в сторону Небесного города:
— Люди кланяются ему не ради богатства или вещей, не ради милостыни. Просят лишь о том, чтобы он прожил сотню лет в добром здравии и спокойствии из года в год.
Маленький Тигр носился и играл с товарищами возле стога. Увидев это, мастер земледелия Лю словно очнулся от сна и с шутливой бранью пошёл обнимать сына.
Один лишь Вэй Пин остался стоять на месте, словно поражённый громом:
— Просят лишь о том, чтобы он прожил сотню лет в добром здравии и спокойствии из года в год…
Яростный западный ветер развевал полы его одежд, унося его мысли в весенний город Хуавэй.
Тогда только закончилось Собрание Дэнвэнь. Сжимая в руках копию Списка героев и руководство по игре в го «Чжайсин», он подошёл к шумному игорному дому. Подняв голову, он увидел два варианта: «Святой каллиграфии» и «Ци Гуй» — и ему показалось, что это два тупиковых пути, ведущих к одной и той же цели.
Обнажив меч и оглядываясь по сторонам, он чувствовал в сердце смятение, а потому громко закричал и сделал крупную ставку.
Оказалось, что в той игре, где на кон были поставлены десятки тысяч золотых, он выиграл.
Вэй Пин пробормотал:
— Третий путь… Третий путь найден!
Неподалёку показались две фигуры.
— Это он? Ты уверен? — спросил Цзи Чэнь.
Мэн Хэцзэ решительно кивнул.
Цзи Чэнь засомневался:
— Разве это не просто придурок, в которого вселился бес? Мы оба — первые в списках, и богатство при нас, и внешность, обижать дурака как-то неблагородно.
- Пахать землю и изучать книги (耕读传家, gēng dú chuán jiā) — традиционный китайский идеал семейного уклада, сочетающий сельскохозяйственный труд для пропитания с изучением классических текстов для самосовершенствования. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
