Вэй Пин выставил малую чашу из белого фарфора:
— Тушеная снежная лягушка с цветами хунъянь. Ингредиенты я попросил купить в округе Хунфу, а рецепт пришел из секты Сяньинь. Он помогает женщинам-культиваторам сохранять красоту, заботиться о внешности и отбеливать кожу.
— Этот суп я не пила с тех пор, как ушла из дома, — Цзи Син с силой втянула носом воздух. — Сяо Пинь-эр, у тебя и характер мягкий, и готовишь ты прекрасно. То, что ты с нами — истинная удача!
Открылся другой короб для еды, в котором лежала истекающая соком жареная курица в листьях лотоса, хрустящие ароматные лепешки с кунжутом и кувшин свежего вина из османтуса.
— Ой, я так и знал, что управляющий Вэй про нас не забудет! — Сюй Каньшань оторвал куриную ножку.
Цю Дачэн расплылся в улыбке:
— Какое ароматное вино, совсем как в таверне Чжаоцай города Хуавэй. Места, которые я могу найти с закрытыми глазами, — это либо игорные дома, либо таверны!
Вэй Пин улыбнулся:
— Вы оба хорошо знаете город Хуавэй?
— Конечно, мы с Лао Сюем сами из тех мест!
За едой и питьем они разговорились и выложили Вэй Пину всё о своем прошлом.
Рассказали, как познакомились с Сун Цяньцзи на ночном допросе, как он выручил их на горной тропе у террасы Чжайсин, и о результатах того невероятного пари.
— В безбрежном море людей кто знает, где сейчас тот юнец, что потратил десять тысяч духовных камней? Он нас так подставил, сам-то он об этом хоть знает?
Вэй Пин внимательно слушал и вдруг вставил слово:
— Раз ставка выиграла, разве это не прекрасно? За что же его ругать?
Цю Дачэн гневно выпалил:
— Какая там радость! В пари на сотни тысяч человек оказалось всего два победителя, разве это может быть хорошо?
Сюй Каньшань усмехнулся:
— Мы всех смертельно восстановили против себя! Ни один игорный дом в городе Хуавэй нас на порог не пускает. Все, кто участвовал в том пари, больше не желают с нами связываться! Радости в жизни не осталось, а секта еще и обвинила нас в «сговоре с Сунем». Пришлось бежать под покровом ночи на край света, и счастье еще, что Сун-шисюн нас приютил! Ладно, пустое это.
— Вот оно как, — Вэй Пин изобразил сочувствие. — Тот парень, что сделал ставку, и впрямь отвратителен. Безответственный, просто нелюдь. Давайте, съешьте по лепешке.
— Если я его еще раз встречу… — Сюй Каньшань яростно откусил кусок лепешки и с силой принялся жевать.
Управляющий Вэй, как всегда понимающий, добавил:
— Мы побьем его вместе.
Цю Дачэн, вгрызаясь в курицу, промычал:
— Угу, настоящий брат!
Во время каждого приема пищи Вэй Пин неизменно раскладывал еду для Сун Цяньцзи во дворе Суна. Мэн Хэцзэ не доверял ему и часто приводил с собой Цзи Чэня, приходя аккурат к обеду, чтобы поесть вместе с Сун Цяньцзи под предлогом проверки еды на яд.
Четверо ели за одним столом. Мэн Хэцзэ и Вэй Пин вели скрытую борьбу, сталкиваясь, словно острие иглы с кончиком ости1. Цзи Чэнь был слишком простодушен и недалек, чтобы что-то заметить, а Сун Цяньцзи не понимал всей тонкости этой запутанной атмосферы и, пробуя блюда, лишь вздыхал, глядя, как те трое ведут себя словно братья.
Когда тарелки и миски опустели, их сменил густой суп; молочно-белый наваристый бульон подали в нефритовых чашах.
Сун Цяньцзи отхлебнул немного, посмаковал вкус и пробормотал:
— В последнее время суп какой-то не такой.
Мэн Хэцзэ хлопнул по столу, вспылил и вцепился в воротник Вэй Пина:
— Что ты задумал!
Вэй Пин с усмешкой позволил себя схватить:
— В последнее время я добавляю в суп три вида духовных трав. Сун-сяньшэн, попробуйте, разве вкус не стал слаще и насыщеннее, чем обычно? Не чувствуете ли вы послевкусие на кончике языка?
— Сяо Мэн, отпусти его, — Сун Цяньцзи отложил ложку.
- Острие иглы против кончика ости (针尖麦芒, zhēn jiān mài máng) — китайское образное выражение, описывающее столкновение двух равных по силе и упрямству противников. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
