Мэн Хэцзэ нехотя отпустил руку:
— Прости.
Сун Цяньцзи произнес:
— Вэй Пин, у тебя за спиной нет поддержки секты или клана, собирать духовные травы и без того нелегко, как ты можешь так ими разбрасываться?
— Для Сун-ши… — Вэй Пин, заметив выражение лица Мэн Хэцзэ, поправился: — Для Сун-сяньшэн. Разве это пустая трата? Они и сами были бы не прочь оказаться на его столе.
— Впредь не добавляй их. Мне это не нужно, — отказал Сун Цяньцзи.
Лишь переработав духовные травы в пилюли, можно в полной мере раскрыть их свойства. Готовить их прямо в блюдах ради укрепления организма — слишком большая роскошь, на такое способны только великие практики, не знающие нужды в средствах.
Сун Цяньцзи обладал Источником бессмертия, который день и ночь питал его меридианы, поэтому обычные травы были для него подобны куриным рёбрышкам.
Вэй Пин поник и кивнул.
Сун Цяньцзи:
— Мне нужно кое-что поручить Сяо Мэн.
Вэй Пин, проявив понимание, откланялся:
— Я пойду помою посуду.
Глаза Мэн Хэцзэ засияли, он задрал голову, словно победивший в схватке петух:
— Давай, иди уже!
Стоило Вэй Пину выйти за дверь, как он нетерпеливо спросил:
— О каком важном деле ты хотел сказать, Сун-шисюн? Раз уж отослал этого типа по фамилии Вэй, можешь давать любые поручения мне.
Сун Цяньцзи:
— Погода сейчас стоит хорошая, собирай вещи, приготовься покинуть Тяньцюй.
— Что? — Улыбка на лице Мэн Хэцзэ мгновенно застыла, он побледнел. — Ты прогоняешь меня? Ты веришь Вэй Пину больше, чем мне?!
Сун Цяньцзи не понимал:
— При чём тут вообще Вэй Пин?
Глаза Мэн Хэцзэ покраснели:
— Как это при чём! Наверняка это он тебе нажаловался, нашептал всякого за ночным перекусом, так ведь?
— Мэн-шисюн, не кипятись, — Цзи Чэнь поспешно похлопал его по спине, словно усмиряя разгневанного льва.
Что это ещё за «ночной шепот» такой?
Сун Цяньцзи и смеялся, и плакал:
— Вовсе нет. Просто я считаю, что тебе пора прорываться к золотому ядру. Перед тем как уйти в затворничество, полезно отправиться в странствие и расширить кругозор — это пойдет тебе на пользу в будущем. К тому же ты сам говорил, что хочешь увидеть красоты гор и рек, объездить весь мир совершенствования, а сам всё время сидишь взаперти в секте Хуавэй и округе Тяньцюй.
В отличие от прошлой жизни, когда он, будучи владыкой пути зла, прошел сквозь бури и великие волны, в этой жизни опыт Мэн Хэцзэ был подобен рыбе на мелководье. Хотя он и закалял боевые навыки на границе Леса ядовитых миазмов, отражая нападения свирепых зверей на деревни, он еще не прошел через горнило жизни, и в нем все еще оставалось ребячество.
Мэн Хэцзэ опустил голову:
— Сун-шисюн, ты очень заботлив.
— В этот раз, когда спустишься с горы, тебе нужно будет сделать три вещи, — сказал Сун Цяньцзи.
Мэн Хэцзэ выпалил, не дослушав:
— Я непременно прославлю наш Тяньцюй, наш охотничий отряд и наш двор Сун!
— Нет. Посмотреть мир, дать мечу хорошее имя и перевезти всю твою семью в Тяньцюй.
Пусть ход судьбы и изменился, но появление красных яшмовых чёток напомнило Сун Цяньцзи о трагедии, постигшей семью Мэн Хэцзэ в прошлой жизни, когда все его родные были убиты.
— …А, ни разу не угадал, — Мэн Хэцзэ почесал затылок и тут же рассмеялся:
— Как раз кстати, я и сам соскучился по а-де и а-нян. Раньше я всё боялся, что не смогу вернуться домой в расшитых парчой одеждах1, потому и не смел их навестить.
— Мир совершенствования полон коварных бурь, а людские чувства в нем поверхностны — это не чета секте Хуавэй или округу Тяньцюй. У меня есть ещё три наставления, — Сун Цяньцзи отхлебнул хризантемового чая.
— Пожалуйста, говори, Сун-шисюн.
— Первое: твои красные яшмовые чётки — драгоценное сокровище, они прекрасно подходят для исцеления и спасения жизни, но не используй их для нападения.
- Возвращение домой в расшитых парчой одеждах (衣锦还乡, yī jǐn huán xiāng) — китайская идиома, означающая возвращение в родные края после достижения славы, успеха или богатства. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
