— Я не хочу!
Сун Цяньцзи усмехнулся:
— Проблемы остаются в тени, и только на виду всё кажется немного проще.
Цзи Чэнь вдруг сказал:
— Совсем как вы, брат Сун? Я смотрю, как вы ведете дела, и мне тоже кажется, будто всё дается легко. Должно быть, за этим стоит немало тяжких трудов.
Сун Цяньцзи оторопел.
Цзи Чэнь снова почесал в затылке:
— Если бы это дело перенесли в уезд Хунфу, оно бы точно приносило больше прибыли. Почему брат Вэй не откроет там несколько филиалов?
Сун Цяньцзи ответил:
— Квартал Цяньцюй только-только обустраивается. Чтобы привлечь в Цяньцюй больше людей со стороны, ему приходится поступать именно так.
Цзи Чэнь громко выразил своё восхищение и, положив кусочек поджаренной мраморной говядины в тарелку Вэй Пина, внезапно вздохнул:
— Порой я действительно не понимаю: брат Вэй так занят, что готов разорваться на восемь частей1, чего же он хочет на самом деле?
Сун Цяньцзи с улыбкой спросил:
— А чего хочешь ты?
— Я? То, чего я хочу, у меня уже есть. Каждый день заниматься любимым делом, изучать изменчивые чжэньфа. Иметь возможность защитить мэймэй, быть нужным братьям… Если все счастливы, то и я счастлив.
— Ты не хочешь стать первым под небом? — спросил Сун Цяньцзи.
Цзи Чэнь встряхнул атласный парчовый платок и вытер приправу в уголках рта:
— Пусть Мэн Сюн борется за звание первого под небом, а я могу быть для него лучшим под небом братом!
На белоснежном платке остались пятна алого порошка чили, похожие на капли крови на снегу.
Цзи Чэнь вдруг что-то вспомнил и радостно воскликнул:
— Брат Сун, вы видели красные листья, которые я сегодня прислал? Во всём Тяньчэне таких не сыскать!
Все практики Цяньцюй знали, что Сун Цяньцзи любит разные культуры, будь то цветы, травы, деревья, или же рис, кукуруза и картофель. Лучше всего, если были семена, но даже если имелись только цветы, листья или плоды, он всё равно радовался, глядя на них.
Сун Цяньцзи вытер руки, выражение его лица ничуть не изменилось:
— Считай, видел. Где ты их раздобыл?
— По пути сюда мне встретился торговец из Хунфу, продавал их совсем дешево. Книжники покупают их для закладок, а гунян вкалывают в волосы у висков. Я знал, что вам обязательно понравится, и хотел сделать сюрприз.
— Благодарю за внимательность, — сказал Сун Цяньцзи.
Цзи Чэнь обрадовался:
— Не стоит благодарности!
Жареное мясо постепенно остыло, аромат выветрился, а жирный блеск утратил свой манящий золотистый оттенок.
Цзи Чэнь пожалел, что в этом мире нет чжэньфа, способного сохранять еду в её самом свежем виде. Ему стало обидно за Вэй Пина:
— Он ещё вернётся?
Сун Цяньцзи посмотрел в окно.
Улицы были залиты огнями, отовсюду доносился шум толпы. Снег же падал тихо, густо и легко; снежинки кружились, подсвеченные лучами от развешанных гирлянд фонарей.
В здании напротив пение смолкло, огни заколыхались.
— Вернётся он или нет — решать ему самому, — произнес Сун Цяньцзи.
Цзи Чэнь моргнул и растерянно улыбнулся:
— А что тут выбирать?
В лавке шелков, которая только открылась, на первом этаже было много молодых посетительниц, выбирающих ткани. Подмастерья так и рассыпались в красноречии, расхваливая любой узор, на который падал выбор гостьи.
Смех толпы юных дев, подобный щебету сотни птиц, спорящих за приход весны, звучал очень мелодично.
Вэй Пин прошел сквозь шум и веселье и направился прямиком на второй этаж.
- Разорваться на восемь частей (恨不得把自己掰成八瓣, hèn bù dé bǎ zì jǐ bāi chéng bā bàn) — образное выражение, означающее крайнюю степень занятости, желание успеть всё сразу. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
