Если он и принимал гостя, то вел себя в высшей степени неподобающе.
— Амитофо1, — старый монах не счел это за оскорбление и лишь негромко произнес буддийское приветствие.
Он спокойно смотрел на Вэй Пина. В его взгляде не было жажды крови, но сквозила проницательность.
От этого Вэй Пину стало не по себе: казалось, лунный свет смыл всё притворство с его лица, обнажая истинный облик Вэй Чжэньюя.
Цзи Чэнь поспешил представить их друг другу:
— Брат Вэй, вы ведь не знакомы с великим мастером? Это божественный монах с чудесными руками, монах Усян. Великий мастер, не взыщите, это главный управляющий резиденции бессмертного чиновника, собрат по Пути Вэй Пин.
Он еще не договорил, как радостная улыбка на его лице внезапно застыла.
До него донесся мысленный голос Вэй Пина:
— После грозового испытания Цяньцюй перекрыт, ни войти, ни выйти. Ты проверял записи у четырех городских ворот, видел там хоть одного монаха? Откуда он взялся?
Завывал северный ветер зимней ночи, проносясь сквозь ряды высоких и низких цветочных стоек. Под снегом увядала зелень, и лишь бамбуковые ветви жалобно поскрипывали.
Лепестки мэйхуа кружили в воздухе, овевая троих собравшихся.
Цзи Чэнь сделал осторожный шаг и молча вышел из-за спины Вэй Пина. Скрыв руку в рукаве, он сжал диск построения, убеждаясь, что массив во дворе Сун работает исправно, материалы надежны, а духовная энергия бьет ключом.
Ему не требовалось объяснений, он и так понял, к чему клонит товарищ.
Цзи Чэню не хотелось верить, что добродетельный монах Усян замышляет недоброе, но обстоятельства были исключительными, и он не мог позволить себе ни малейшего риска.
Он невольно задался вопросом: если этот человек пробрался в Тяньчэн уже после того, как границы Цяньцюй были закрыты, то с какой целью?
Если же он прибыл в Цяньцюй еще до грозового испытания и действительно, как сам говорит, восхищается безмерными заслугами Сун Цяньцзи, то почему безучастно взирал на попытку убийства и воцарившийся хаос?
Ветер пробирал до костей, но по спине Вэй Пина уже катился холодный пот.
Внутреннее чутье подсказывало ему: монах Усян определенно не так прост, и его истинная сила не ограничивается видимой ступенью Хинаяны.
Цзи Чэнь и Вэй Пин быстро обменялись безмолвными взглядами; их сердца колотились, словно боевые барабаны.
Перед ними стоял могущественный мастер, и было неясно, друг он им или враг.
А за их спинами лежал без сознания Сун Цяньцзи.
Не прошло и половины ночи, как весть о том, что Сун Цяньцзи преодолел грозовое испытание и достиг стадии Зарождающейся Души, облетела весь мир совершенствующихся.
Многие поначалу отказывались в это верить, впадая в истинное отчаяние:
— Сун Цяньцзи? Разве он не просто любитель каллиграфии и игры в го? Сколько времени-то прошло после турнира в Бюро Чжайсин и рассылки «Героических призывов»?
— Разве не говорили, что он по натуре своей эстет, обожает искусство, шахматы и цветы, но при этом обладает ничтожным уровнем сил и вовсе не стремится к самосовершенствованию?
— И самое главное — ему ведь всего лет пятнадцать-шестнадцать! Неужели Цзые Вэньшу, первый гений, не знавший равных среди сверстников, и впрямь лишится своего места?
Этой ночью не спали не только в Цяньцюй. За пределами области множество людей до самого рассвета ждали известий или сразу отправлялись в путь на летающих артефактах, желая воочию убедиться, правда это или ложь, и взглянуть, как выглядит самый юный мастер стадии Зарождающейся Души.
Однако уезд Цяньцюй был временно закрыт для посещений, и попытка прорваться силой означала бы открытый разрыв отношений.
Большинство решило выжидать в соседнем уезде Хунфу.
Среди прибывших были весьма знатные особы, поэтому бессмертному чиновнику Хунфу Лю Хуншаню пришлось, скрепя сердце, достать свои запасы драгоценного вина «Янтарная роса», чтобы принять гостей.
Но мелодия «Ветер и снег в боевом построении» больше не звучала. Мелодия была прекрасной, но с тех пор, как Лю Хуншань принимал у себя Сун Цяньцзи, она вызывала у него лишь смешанные чувства.
Он пренебрег своим положением и завязал дружбу с Сун Цяньцзи лишь ради того, чтобы достичь стадии Зарождающейся Души. Кто же мог знать, что сам он так и останется на месте, в то время как этот мальчишка по фамилии Сун совершит прорыв первым.
- Амитофо (阿弥陀佛, Āmítuófó) — китайская форма приветствия и обращения к Будде Амитабхе, используемая монахами для выражения различных чувств, от благословения до смирения. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
