Брови Сун Цяньцзи быстро разгладились.
Завтра он спустится с горы и начнет новую жизнь.
Даже если Мяо Янь придет на главный пик Хуа Вэй, чтобы закопать там целую телегу пороха, это не будет иметь к нему ни малейшего отношения.
Практики ценят четыре сокровища: «богатство, спутника, метод и место». В прошлой жизни он уже обладал несметными богатствами, благодатными землями и личным артефактом связи с жизнью, ему не хватало лишь спутника по Пути.
Он хотел жениться на Мяо Янь, и та как раз была не прочь выйти за него, так что они назначили день свадьбы.
Лишь после смерти он понял, что все это было лишь плодом его односторонних чувств и сплошным заблуждением.
Но дело было не только в Мяо Янь. Обиды и привязанности прошлой жизни он не то чтобы простил или забыл — он просто не хотел портить себе нынешнюю жизнь и ленился сводить счеты или вновь ввязываться в дрязги.
Для него Мяо Янь уже стала утекающей водой, вчерашними хризантемами.
Разойдясь на этом мосту Уходящих вод, в этой жизни они больше не встретятся.
Впредь ты будешь играть на своем цине, а я — возделывать свою землю.
Наша колодезная вода не посягнет на воду бессмертных1.
— Хватит глазеть, — поторопил Сун Цяньцзи двоих идущих перед ним. — Пойдемте.
Ученики-посыльные опомнились и, невольно вскрикнув, тут же почувствовали, что проявили неучтивость перед красавицей. Покраснев до самых ушей, они смущенно опустили головы и замялись.
Сун Цяньцзи не оставалось ничего другого, как двинуться вперед самому.
— Стой!
Раздался звонкий окрик.
Сердца двоих учеников-посыльных дрогнули. Подняв глаза, они увидели, как из-за спины Мяо Янь выскочила девушка в красном.
За поясом у нее висел гибкий кнут, ивовые брови были дерзко вскинуты, а узкие разрезы глаз приподнимались к вискам, придавая ее облику грозный вид.
Мяо Янь была высока, а ее летящий подол и шарфы-пибо как раз скрывали хрупкую фигуру спутницы.
Одна была в голубом, другая в красном: одна напоминала тихую озерную гладь, другая — пылающий алый лотос.
Ученики-посыльные поклонились:
— Шицзе Чэнь.
Но под ее свирепым взглядом тут же исправились:
— Дасяоцзе.
Сун Цяньцзи осенило. Неудивительно, что лицо казалось знакомым: это была единственная дочь главы школы, даосского мастера Сююня — Чэнь Хунчжу.
В те времена школа Хуа Вэй еще не знала упадка, и Чэнь Хунчжу получала всё, стоило ей только пожелать. Она была знатнее земных принцесс, но и нрав у нее был потяжелее.
Она холодно смерила Сун Цяньцзи взглядом:
— Так это ты тот внешний ученик, который только что передал записку моему де?
— Я, — ответил Сун Цяньцзи.
Чэнь Хунчжу презрительно хмыкнула:
— Не знаю, что за вздор ты там написал, но из-за тебя вся игра сяньцзы сегодня прошла впустую.
Говорила она с упреком, но сама искоса поглядывала на Мяо Янь-сяньцзы с плохо скрываемым злорадством.
Лицо Мяо Янь осталось бесстрастным:
— Завтра в этот же час я приду и сыграю снова.
С этими словами она легко удалилась.
Двое учеников-посыльных стояли в полном недоумении, не понимая, о чем идет речь.
Сун Цяньцзи всё прекрасно понимал, но был вынужден прикидываться простаком.
Оказывается, Мяо Янь приходила, чтобы помочь старику Сююню восстановить дыхание.
Впрочем, ничего удивительного: наставница Мяо Янь, Ван Шу-сяньцзы, долгие годы была близким другом Сююня, да и сама Мяо Янь имела давние связи со школой Хуа Вэй.
Мяо Янь практиковала «Искусство небесных звуков». Ее музыка могла как помогать в битве, сея хаос в умах врагов, так и усмирять бушующую духовную энергию, помогая привести в порядок внутреннее дыхание.
После неудачной попытки прорыва на стадию Зарождения Божества состояние Сююня стало нестабильным. Не желая, чтобы об этом узнали посторонние, он вел затворнический образ жизни и почти не принимал гостей.
Однако приближалось собрание Дэнвэнь, и в школе Хуа Вэй готовились собраться представители различных сект. Как бы скромно ни вел себя Сююнь, ему все равно пришлось бы несколько раз показаться на людях, чтобы избежать подозрений.
Желая как можно скорее восстановить силы с помощью «Искусства небесных звуков», он позволил дочери пригласить Мяо Янь в гости под предлогом тоски по близкой подруге.
Но сегодня из-за одной записки Сун Цяньцзи покой Сююня был нарушен, и мастерство Мяо Янь пропало втуне.
- Колодезная вода не посягает на воду бессмертных (井水不犯神仙水, jǐng shuǐ bù fàn shén xiān shuǐ) — образное выражение, означающее, что стороны не вмешиваются в дела друг друга; перефразированная идиома «колодезная вода не замутняет речную». ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
