Вознесение солёной рыбы — Глава 40. В чертогах Цянькунь мир перевернулся. Часть 2

Время на прочтение: 3 минут(ы)

Сун Цяньцзи уяснил суть происходящего и невольно посмотрел на Чэнь Хунчжу взглядом, полным жалости к дурачку.

Мяо Янь зря играла на цитре, но разве в итоге пострадал не твой отец?

Чему ты так радуешься?

Разве Мяо Янь не твоя двоюродная сестра, откуда между вами такая вражда?

Чэнь Хунчжу внезапно встретилась с ним взглядом и замерла.

Если она шла вместе с Мяо Янь, люди всегда смотрели только на ту. Поэтому она ненавидела ходить бок о бок с первой красавицей: либо шла впереди, либо отставала на несколько шагов.

Но этот человек был иным. Чэнь Хунчжу подумала, что он нахмурился при первом же взгляде на Мяо Янь, но на неё саму смотрел с сочувствием…

Ученики секты Хуавэй смотрят на неё со страхом и трепетом, шисюн и а-де — с баловством и потаканием.

Абсурд, когда это она докатилась до того, чтобы её жалел какой-то ученик внешнего круга?

Её щёк коснулся лёгкий румянец, и она тут же пришла в ярость:

— Какая дерзость! На что ты уставился!

Сун Цяньцзи опустил глаза и слегка улыбнулся:

— Прошу прощения за бестактность.

— Чего ты смеёшься! — девушка в красном хлестнула плетью по перилам из белого нефрита, раздался звонкий щелчок.

Пятицветные карпы под мостом испугались и запрыгали в море облаков.

Сун Цяньцзи не стал с ней спорить, лишь перестал улыбаться.

Двое учеников-посыльных при виде этого преисполнились сочувствия к Сун Цяньцзи:

Этот человек и так взял на себя вину за своего незадачливого брата Мэн Хэцзэ и чудом получил призрачный шанс на спасение. Если бы владыка Чэнь сейчас ни с того ни с сего ударила его плетью, ему и впрямь негде было бы искать справедливости.

Тот, что был повыше, набрался смелости и произнес:

— Дасяоцзе, он всего лишь ученик внешнего круга, впервые на главной вершине и не знает порядков, будьте снисходительны.

Коротышка тоже поддакнул:

— Даосский мастер Чжанмэнь всё ещё ждёт…

— Заткнись! — нетерпеливо оборвала его Чэнь Хунчжу и, сверкнув глазами на Сун Цяньцзи, добавила: — Чтобы глаза мои тебя больше не видели!

Девушка в красном, помахивая плетью, быстро пошла прочь.

Отбежав на двадцать три шага, она не выдержала, остановилась и оглянулась.

Силуэт того человека постепенно удалялся, а лунный свет удлинял его тень.

Мост Шишуй защищен магическими формациями, поэтому он всегда незапятнанно чист. Однако на матерчатых туфлях юноши виднелись пятна грязи, и там, где он проходил, на белом нефрите моста неизбежно оставались следы.

Едва заметные грязные отпечатки, которые, тем не менее, резали глаз.

Но он не чувствовал ни капли неловкости и шел твердо.

Чэнь Хунчжу нахмурилась.

Она знала своего отца. Он обладал глубоким уровнем совершенствования и привык к жизненным бурям; даже если бы гора Тайшань рухнула перед ним, его лицо не изменилось бы в цвете1.

Даже если выражение его лица менялось, мысли оставались спокойными, словно гладь застывшего озера.

Но этой ночью отец прикрыл глаза и с бесстрастным видом извинился перед Мяо Янь.

После этого звуки цитры смолкли, Мяо Янь поклонилась и удалилась.

Проплывающее мимо облако скрыло из виду силуэт в конце длинного моста.

«Что же всё-таки было написано в твоей записке?»

***

Когда Сун Цяньцзи увидел врата зала Цянькунь, сопровождавшие его ученики разволновались еще сильнее, чем он сам.

— Ты часто бываешь в игорных домах у подножия горы? — спросил высокий.

— Что?

Коротышка пояснил:

— Ты — ученик внешнего круга, а при первом же посещении внутренней территории попал на главную вершину. В первый же раз на главной вершине ты встретил Мяо Янь-сяньцзы. И даже когда владыка… нет, Чэнь-шицзе, решила к тебе придраться, ты и волоска не лишился. С такой редчайшей удачей можно входить в игорный дом с закрытыми глазами и всё равно загребать золото полными пригоршнями!

Сун Цяньцзи покачал головой и усмехнулся:

— Моя удача всегда была скверной.

— Не скромничай! Если тебе удастся выйти из зала Цянькунь целым и невредимым, мы до конца жизни будем делать ставки в игорных домах только вместе с тобой!


  1. Гора Тайшань рушится перед глазами, а лицо не меняется в цвете (泰山崩于前而面不改色, tài shān bēng yú qián ér miàn bù gǎi sè) — китайская идиома, описывающая человека, сохраняющего абсолютное хладнокровие в момент величайшей опасности. ↩︎

Добавить в закладки (0)
Please login to bookmark Close

Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.

Подписаться
Уведомить о
0 комментариев
Старые
Новые Популярные
Межтекстовые Отзывы
Посмотреть все комментарии
Закрыть
Asian Webnovels © Copyright 2023-2026
Закрыть

Вы не можете скопировать содержимое этой страницы