Сердца людей пребывали в смятении: от сомнений они перешли к ярости.
К тому же некие злоумышленники подливали масла в огонь, подстраивая провокации, что и привело к этой небывалой по масштабам погоне и облаве. Весь мир совершенствования сплотился как никогда прежде под единым лозунгом:
— Убей Сун Цяньцзи, отними Источник Бессмертия, спаси мир и себя!
Сун Цяньцзи обладал обостренным чутьем и заметил первые признаки беды еще до того, как ситуация стала необратимой.
Раны, полученные им при переходе через Мертвое море, еще не затянулись, и лучшим выходом было бы отдать священный сосуд. Это позволило бы ему очистить свое имя, доказав отсутствие корыстных помыслов, а также сбросить тяжкое бремя и уйти в уединение для лечения.
Однако он не мог доверить артефакт для спасения мира кому-либо другому. Он верил только себе.
Направляя полет меча, он прорвался сквозь плотное окружение, стремясь к Древу Подпирающему Небо на краю материка, чтобы завершить начатое своими руками.
К сожалению, успех сорвался в последний миг: его перехватили на снежной равнине, когда он успел прослушать лишь половину мелодии «Прощание с доспехами».
Мяо Янь, видя, что Сун Цяньцзи погружен в раздумья и хранит молчание, глубоко вдохнула и громко объявила, обращаясь к толпе:
— Если ты передашь священный сосуд мне, я готова поклясться своим сердцем Дао, что сохраню тебе жизнь! Отныне всякий, кто пожелает твоей смерти, станет моим врагом.
— Кто научил тебя этим словам? — Сун Цяньцзи посмотрел в небо и, заметив, что летающие артефакты все так же высокомерно парят в вышине, невольно рассмеялся. — С каких это пор моя жизнь нуждается в чьей-то защите?
Горячая кровь в ранах уже запеклась. Все обиды и чувство несправедливости развеялись вместе с ветром и снегом. Теперь происходящее казалось ему лишь забавным.
Настоящий фарс.
Сун Цяньцзи запрокинул голову и расхохотался. Его голос, полный силы и дрожи, эхом разнесся по округе, заставляя снег осыпаться с дальних горных утесов.
— Всю жизнь я строил расчеты и интриги. Люди не верили мне, а я не верил людям. То, что я пришел к сегодняшнему финалу — моя собственная вина, и я никого не виню… Однако в деле спасения мира совесть моя чиста. Эти слова я готов подтвердить перед лицом Неба и Земли, не страшась ни призраков, ни богов!
Он смеялся, и вместе со смехом из его рта толчками выходила кровь, пропитывая одежды. Это было жуткое, душераздирающее зрелище.
От природы он был наделен статной и красивой внешностью, и теперь, с бледным лицом, окровавленными тонкими губами, на фоне развевающихся черных волос и темных одежд, в нем проявилась суровая, леденящая и захватывающая дух красота.
Заклинатели как один отступили на несколько шагов. В груди у каждого поселилось труднообъяснимое чувство стеснения; они не желали или не смели встретиться с ним взглядом.
Слёзы хлынули из глаз Мяо Янь, она хотела что-то сказать, но осеклась.
Сун Цяньцзи перестал смеяться, и выражение его лица стало мягким.
— Я полагал, что обладая силой, можно достичь вершин, а владея Источником Бессмертия — спасти Древо Подпирающее Небо. Я ошибался. Способ преодолеть бедствие кроется не в божественном оружии и не в уровне совершенствования. Сегодня я потерпел крах, но проиграл я лишь человеческим сердцам.
— После моей смерти в Поднебесной неизбежно воцарится хаос. Наследие моих техник сокрыто на пути моего изгнания, ищите его. Смутные времена рождают героев. Верю, что в конце концов явится тот, кто удержит рушащееся здание. Где чаяния народа — там нельзя отступать!1
Лицо Мяо Янь внезапно изменилось, она забыла о приличиях и пронзительно закричала:
— Нет!
Прежде чем ее крик затих, прогремел оглушительный взрыв, сотрясший небо и землю, и ослепительная вспышка озарила полнебосвода.
Сун Цяньцзи погиб, уничтожив самого себя.
Вся его жизненная сила и духовная мощь обратились в благодатный снегопад, который накрыл землю, даруя милость всем живым существам.
Погоня длилась три дня и три ночи, и столько же времени падал снег. Когда же небо прояснилось, в мире словно все еще витало эхо:
— Где чаяния народа — там нельзя отступать.
***
- Где чаяния народа — там нельзя отступать ([人心所向，当仁不让], [rén xīn suǒ xiàng, dāng rén bù ràng]) — выражение, означающее, что в деле справедливости и общего блага, к которому стремятся сердца людей, нельзя проявлять нерешительность или уступать свою роль другим. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
