— Этот небесный плод, выношенный небесной жемчужницей, рождён из духовной энергии, собиравшейся внутри неё тысячу лет. Его Гэньгу от природы исключителен, а духовные меридианы крепки — он прирождённый практик. Когда он вырастет, то непременно станет таким же, как ты, — первым человеком в Поднебесной!
Она знала, когда и что нужно сказать; хватало всего пары слов, чтобы порадовать собеседника.
— Нет, — Сун Цяньцзи покачал головой. — Будь то сын или дочь, я не хочу, чтобы он становился первым в Поднебесной.
Мяо Янь слегка опешила:
— Что?
— Ему не нужно учиться моему мечу и не обязательно уметь играть на твоём цине. Его отец — первый в Поднебесной, и он сам подопрёт небесный свод, чтобы защитить его от ветра и дождя.
Он сможет спать каждый день, пока солнце не поднимется на три шеста1, напиваться до бесчувствия, растить нескольких духовных зверей и заводить толпы друзей. Делать то, что захочется. Лежать столько, сколько пожелает.
Оковы этого мира не удержат его; я хочу, чтобы он прожил самую свободную и радостную жизнь.
Мяо Янь в изумлении широко распахнула свои абрикосовые глаза:
— Но разве тогда он не станет сеющим хаос демоном?
— Сеющим хаос демоном, ну и что с того? — с улыбкой ответил Сун Цяньцзи.
Слои закатного зарева и теней от облаков ложились на его профиль; тусклый оранжевый и красный свет переплетались, медленно колыхаясь на ветру.
В мгновение ока ветер утих и облака рассеялись, а Мяо Янь осознала, что никогда по-настоящему не понимала этого человека.
Ей хотелось сказать: если у тебя нет ни клана, ни учеников, ни амбиций основать школу и стать великим мастером…
…то каким бы сильным ты ни был, ты остаёшься лишь одиночкой, а не могущественной силой, и твоя репутация неизбежно будет дурной.
Сун Цяньцзи мог не заботиться о репутации, но она не могла себе этого позволить.
— Получить такую небесную жемчужницу и, если родится небесный плод, не направить его на путь совершенствования — разве это не значит безрассудно губить дары природы? — убеждала Мяо Янь.
Сун Цяньцзи посмотрел на неё:
— Вынашивание ребёнка для практикующего всё равно сопряжено с тяготами. Я разыскал небесную жемчужницу, потому что хотел избавить тебя от этих мук.
Мяо Янь открыла рот, но внезапно лишилась дара речи.
Она печально улыбнулась, пристально вгляделась в него, и две чистые слезинки скатились по её щекам.
Сун Цяньцзи приподнял руку, но тут же поспешно опустил её и неловко попытался утешить:
— Если я в чем-то неправ, ты можешь сказать мне прямо.
Мяо Янь лишь покачала головой и тихо прошептала:
— Слишком поздно.
Перед смертью Сун Цяньцзи внезапно прозрел: оказывается, уже тогда в её сердце зародилось желание убить его.
После перерождения он всё так же боялся, когда кто-то плакал при нём.
Людей, проливавших при нём слёзы, было слишком много: сначала Мэн Хэцзэ и Хэ Цинцин, потом Цзи Чэнь и Чэнь Хунчжу…
Кто знает, кто будет следующим.
Сам же он никогда не плакал перед другими, и не было человека, ради которого он мог бы заплакать.
«Лить слёзы — самое бесполезное занятие», — Сун Цяньцзи всегда понимал эту истину.
Его детство прошло в маленьком городке у подножия горы; оно было бедным, но счастливым, а из распахнутого окна в любое время года виднелись поросшие лесом горы.
Хотя его родители рано умерли и ему не на кого было опереться, добрые соседи всегда помогали ему. Ребёнку, который умеет только плакать и капризничать, не достанется сладостей; лишь тот, кто работящ и расторопен, может вызвать симпатию.
- Солнце поднялось на три шеста (日上三竿, rì shàng sān gān) — образное выражение, означающее, что уже наступило позднее утро. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
