По сравнению с возвышающейся до самых облаков горой Хуавэй, в приземленном Цяньцюй, конечно, было теплее.
Сун Цяньцзи ступил на знакомую землю и глубоко вздохнул.
В воздухе витали родные запахи: земли, деревьев, полей и текущей воды… Дыхание ранней весны разносилось ветром по всему Цяньцюй.
Лед на реке только начал таять, на ветвях пробились нежные пушистые почки, а под карнизами ласточки уже несли в клювах грязь, чтобы вить гнезда.
За двором Сун ухаживали очень хорошо. Птицы все еще узнавали Сун Цяньцзи и с щебетом кружили вокруг него.
Ступени величественно пересек рыжий бродячий кот, грациозно ластясь к его щиколоткам.
Сверкающая в углу нефритовая слива, алые камелии, ярко-зеленая ботва редьки и побеги кинзы на грядках — все они словно танцевали вместе.
Сун Цяньцзи стоял посреди двора, и казалось, будто весь мир приветствует его.
Это была его земля, он был здесь хозяином.
Мэн Хэцзэ огляделся по сторонам.
Только что ученики Цяньцюй вышли встречать драгоценный корабль, улицы Небесного города по обе стороны были забиты людьми, желавшими поглазеть на сяньгуань1, и лишь Вэй Пина нигде не было видно.
Он терпеть не мог Вэй Пина, но сейчас это отсутствие казалось непривычным:
— Пойду поищу управляющего Вэй.
— Пусть занимается делами, к ужину сам вернется. Кстати, сходите-ка купите соевого соуса, — сказал Сун Цяньцзи. — Вечером я сам приготовлю лапшу.
Он радостно добавил это.
Сун-шисюн собирается готовить?
Лица Мэн Хэцзэ и Цзи Чэня, уже собравшихся на улицу за соевым соусом, мгновенно побледнели. Они переглянулись и без слов вылетели за дверь.
Если сегодня вечером кому-то и придется есть лапшу, то это точно буду не я!
Поймать Вэй Пина!
Сун Цяньцзи и не подозревал, что его радость от приготовления лапши строится на чужих страданиях.
Он переоделся в холщовый халат для работы в поле, засучил рукава, взял лопату и, наклонившись, вполголоса заговорил с посадками:
— Ну как вы тут? Хорошо растете? — Этот листик пожелтел и завял, я его отщипну. — А тебе, кажется, не хватает удобрений.
Сун Цяньцзи сосредоточенно ухаживал за полем, увлеченно отдаваясь любимому делу и не думая ни о чем другом.
Так продолжалось, пока, срезая засохшие листья лотоса, он не увидел свое отражение в чане с водой.
На его брови виднелся едва заметный красный след, будто кто-то слегка оцарапал кожу ногтем.
— Больной, — Сун Цяньцзи коснулся брови и негромко выругался. — Чего ты ко мне привязался, шел бы к Вэй Чжэньюю.
Сянь Цзяньчэнь одним ударом меча снес вершину горы Хуавэй, вынудив школу закрыть ворота на переустройство.
Сун Цяньцзи не был настолько самовлюбленным, чтобы решить, будто тот решил выплеснуть гнев ради своего непутевого ученика. Наверняка произошло что-то еще, о чем он не знал, из-за чего Сянь Цзяньчэнь появился раньше времени.
Тот просто пролетал мимо города Хуавэй и мимоходом взглянул на него, оставив после себя след меча.
В прошлой жизни Хэ Цинцин не существовало, а в этой она первой обнаружила, что сок корней Дерева, подпирающего небеса, может повышать уровень совершенствования практиков.
Бесчисленные бабочки взмахнули крыльями, и скрытый под водой айсберг постепенно начал показываться на поверхности.
Возможно, изменение судьбы мира ускорилось? Неужели конец света наступит раньше?
Сун Цяньцзи одним движением ножниц срезал увядший лист лотоса:
—
- Сяньгуань (仙官, xiānguān) — бессмертный чиновник, титул для практиков, занимающих официальные должности в иерархии мира совершенствующихся. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
