Вэй Пин превратил бывший храм в тюрьму и зал правосудия, отправил Сюй Каньшаня и остальных распространять указы и усиливать патрулирование города, а также составил опросник, который поручил раздать Чжоу Сяоюнь, Цзи Син и другим.
Только сдав этот экзамен, можно было получить карту регистрации Цяньцюй и официально пустить здесь корни.
И вновь прибывшие бродячие практики, независимо от их ступени совершенствования, и простые люди, невзирая на их достаток, — все должны были отвечать на вопросы.
Эта мера не только не охладила пыл переселенцев, но и привлекла еще больше тех, кто желал твердо стоять на ногах и начать новую жизнь.
Дикая кошка, откормленная в подворье Сун до лоснящейся шерсти, горделиво вышагивала мелкими шажками и, припав к миске, неспешно наслаждалась едой.
Когда она насытилась, Вэй Пин попытался протянуть руку, чтобы погладить ее. Кошка настороженно отпрыгнула, злобно оскалилась, и из ее горла вырвалось негромкое рычание.
— Белоглазая кошка1, которую никак не приручить! — Вэй Пин усмехнулся от досады и иносказательно выругался: — Живешь на всем готовом в чужом доме, да еще и характер мне показываешь.
Ему было некогда препираться с кошкой, и он вышел за дверь.
Группа Сун Цяньцзи должна была прибыть сегодня вечером, поэтому Вэй Пин собрался на рынок Цяньцюй, чтобы выбрать свежего мяса и приготовить жареное мясо «шестнадцать ароматов Цяньцюй», устроив для них пир в честь прибытия.
На рынке Цяньцюй царило радостное оживление, повсюду теснился народ.
— Управляющий Вэй, хорошие новости! — прокричал Сюй Каньшань, спешно подбегая к нему.
Вэй Пин стоял у мясной лавки и, выбирая куски, с улыбкой ответил:
— О делах секты Хуавэй на этой улице не знает разве что ленивый. Хозяин, отрежьте-ка баранью лопатку.
— Да нет, я не об этом, на сей раз радость случилась у тебя самого! — запыхавшись, произнес Сюй Каньшань.
— Значит, сегодня вечером Сун-сяньгуань отведает жареной баранины? — мясник взмахнул ножом и отсек самый нежный кусок. — Поздравляю вас, управляющий Вэй.
Из соседних лавок то и дело доносились поздравления. На рынке Цяньцюй Вэй Пин пользовался всеобщей любовью.
Вэй Пин смущенно улыбнулся и указал на говяжью вырезку:
— И это тоже… О каких таких хороших новостях ты толкуешь?
— Письмо от твоих родных! — радостно воскликнул Сюй Каньшань. — Они едут в Цяньцюй, чтобы разыскать тебя!
Улыбка медленно сползла с лица Вэй Пина.
— Тот, кто доставил весть, сказал, что твои близкие прибудут уже сегодня вечером! — Сюй Каньшань помахал конвертом, на котором было выведено: «Вручить лично Вэй Пину».
Вэй Пин уложил свежее мясо и бесстрастно произнес:
— Мои родители давно мертвы, откуда взяться родне?
Сюй Каньшань опешил и тут же переменился в лице, разразившись бранью:
— Что еще за мошенники вздумали нас дурачить?! Если бы я знал, то не отпустил бы того посыльного!
Вэй Пин забрал конверт:
— Пустое, я сам во всем разберусь.
Близилось начало весны, и холод в воздухе постепенно рассеивался.
Вэй Пин шел по рынку Цяньцюй, и каждый встречный улыбался ему:
— Здравствуйте, управляющий Вэй.
— Управляющий Вэй, присмотрели сегодня что-нибудь еще?
Вэй Пин отвечал им такой же улыбкой.
Этот рынок он создал собственными руками, вложив в него душу, и каждый торговец знал его в лицо.
Сун-сяньгуань был для них маленькой статуэткой, которой втайне поклонялись дома, а управляющий Вэй — живым человеком, что каждый день обходил дозором улицы, покупал продукты и решал дела.
В округе Цяньцюй тех, кто видел управляющего Вэй своими глазами, было во много раз больше, чем тех, кто встречал Сун-сяньгуаня.
Вэй Пину нравился рынок Цяньцюй, нравилось подворье Сун и весь округ Цяньцюй.
— Не вовремя они, — пробормотал Вэй Пин. — И чтобы не испортить сегодняшний ужин, я пойду на всё.
- Белоглазый волк (白眼狼, báiyǎnláng) — китайская идиома, означающая крайне неблагодарного и вероломного человека; Вэй Пин перефразирует её, применяя к кошке. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
