— Четыре года назад население города Хуавэй тоже было в десять раз больше, чем в Цяньцюй, но что теперь? — тихо проговорил Чжу Пин. — Не буду скрывать, у меня низкое происхождение. Если никто не даст рекомендацию, и я сам отправлюсь на гору Цинъя, то пройдут десятки лет, прежде чем я смогу своими глазами увидеть редкие трактаты.
— Это действительно так, — кивнул Сун Цяньцзи.
Чем крупнее орден, тем больше внимания там уделяют происхождению учеников, и тем сложнее и совершеннее его иерархия.
Чжу Пин увидел, как он кивает, сохраняя мягкое выражение лица, и его напряжение почти исчезло. Он с улыбкой произнес:
— Я читал «Наставление к учению» и полностью согласен с вашим мнением, Сун-сяньгуань, о том, что «в обучении не должно быть различий по родам»1. Кто сказал, что простые смертные не должны знать грамоту? Что крестьяне не должны уметь читать? Сейчас в мире становится всё неспокойнее. Толпы молодых практиков каждый день устраивают дебаты, ведут нескончаемые споры, стремясь во что бы то ни стало опровергнуть мнение оппонента, и порой дело доходит даже до мечей… Я лишь мечтаю о месте, где каждый, будь то старик или ребенок, мужчина или женщина, независимо от своего происхождения, сможет написать собственное имя.
Мэн Хэцзэ с любопытством вставил:
— И о чём же они спорят?
Чжу Пин горько усмехнулся:
— Темы самые разные. Жарче всего спорят о том, действительно ли прекрасна Мяо Янь-сяньцзы. Если даже она не считается красавицей, то каков тогда критерий красоты? И нужен ли красоте стандарт вообще?
Сун Цяньцзи подумал, что мир и впрямь изменился.
Незаметно для всех общее признание Мяо Янь самой прекрасной в мире подверглось сомнению, а путь в обитель Цзыюнь и на гору Цинъя перестал быть единственной возможностью для книжников и тех, кто привык лишь зубрить и решать задачи в мире практиков.
Он на мгновение задумался:
— Чжу-сяньшэн, остались ли у вас родные? Не желаете ли вы вместе обосноваться в Цяньцюй?
Чжу Пин ответил:
— Мои родители рано ушли из жизни. Я — старший в семье, у меня есть два младших брата и сестра, мы вчетвером поддерживали друг друга все эти годы. — При упоминании семьи выражение его лица стало намного нежнее. — Я люблю покой и тишину, люблю читать и учить других. Но мой второй младший брат по натуре склонен к борьбе и обладает необычайной храбростью. Два года назад он отправился на службу к Вэй-вану, решив пробить себе путь в жизни…
Услышав титул «Вэй-ван», Мэн Хэцзэ вздрогнул и поспешно взглянул на лицо Сун Цяньцзи.
Сун Цяньцзи коснулся брови, сохраняя всё ту же доброжелательную улыбку, и жестом предложил собеседнику продолжать.
Вэй Чжэньюй установил свою власть на землях континента Тяньбэй, а в прошлом году официально провозгласил себя ваном.
Он действовал вызывающе и открыто, из-за чего нажил немало врагов, и добрую половину года проводил в сражениях.
— Мой третий младший брат не любит углубляться в науки, поэтому не захотел ехать в Цяньцюй, но и сражения ему не по душе, так что в город Вэй он тоже не отправился. Он тугодум, но крайне основателен и прилежен. Прослышав, что Чэнь-сяньцзы исключительно терпелива и каждый день лично наставляет учеников, не обращая внимания на их скромные способности, он отправился на континент Тяньдун и вступил в орден Малый Хуавэй.
Услышав имя Чэнь-сяньцзы, Мэн Хэцзэ снова не удержался от взгляда на Сун Цяньцзи.
Сун Цяньцзи лишь спросил:
— А где же сейчас ваша почтенная младшая сестра?
— У моей сестры духовные каналы недостаточно крепки, она не создана для меча или сабли, но у неё есть талант к Пути звука. Сейчас она находится в ученицах у старшей сестры-наставницы ордена Сяньинь — Хэ-сяньцзы. То, что в ордене Сяньинь идет борьба между двумя фракциями, давно уже секрет Полишинеля. Хэ-сяньцзы в последние годы отбирает доверенных людей из числа внешних учеников, и сейчас ей как раз нужны верные последователи.
— Все эти четыре места теперь не придают значения происхождению. Мы с братьями и сестрой разошлись по четырем континентам Поднебесной, каждый своей дорогой, и договорились встречаться в родном доме каждый год в ночь Праздника фонарей.
На этих словах трое замолчали. Будущее казалось многообещающим, но в то же время неясность грядущего пути навевала печаль разлуки.
Сун Цяньцзи заговорил первым:
— Каждый проявляет свои способности и идет своим путем, но при этом вы поддерживаете друг друга — это похвально.
Чжу Пин радостно воскликнул:
— Сун-сяньгуань, вы действительно человек широких взглядов!
- В обучении не должно быть различий по родам (有教无类, yǒu jiào wú lèi) — изречение Конфуция, означающее доступность образования для всех, независимо от социального статуса. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
