Черная мантия, которая в прошлой жизни приняла на себя гнев Сун Цяньцзи и была разрублена им пополам, в этой жизни сидела на нем безукоризненно ровно.
Цзые Вэньшу также согласился на его требование взять под начало ледяную пещеру.
Они больше не спорили до бесконечности и не бросались резкими словами.
Цинчжай и Цзимо, дежурившие у выхода, в тревоге прождали долгое время, но так и не услышали звуков борьбы.
Когда внезапно показался силуэт в черном, Цинчжай уже собирался крикнуть «шисюн-смотритель», но вдруг лишился дара речи.
— Сун… собрат по Пути Сун, почему на тебе мантия шисюна? — в изумлении спросил Цзимо.
Сун Цяньцзи не ответил, лишь произнес:
— Идемте, представьте меня здешним собратьям по Пути.
Тот же нож, те же черные одежды, но Сун Сюнь в таком виде совсем не походил на приличного человека.
— Как ему не совестно, — негодовал Цзимо, глядя в спину человеку в черном. — Нацепил драконий халат, а на наследного принца все равно не похож1.
— Похож или нет — неважно, — передал Цинчжай мысленным посланием. — По крайней мере, он не стал травить шисюна ледяной травой.
— Ты серьезно? — Цзимо был на грани срыва. — Это, по-твоему, теперь считается достоинством?!
Другие книжники из Цинъя поспешили следом:
— Собрат по Пути Сун, постой, нельзя так просто входить…
Пока они медлили, Сун Цяньцзи уже вошел в ледяную пещеру, где собрались бродячие практики.
Ледяная келья Цзые Вэньшу со всех четырех сторон была гладкой, словно зеркало, и совершенно пустой. Здесь же пол устилали три слоя шкур демонических зверей, защищающих от холода, повсюду висело вяленое мясо, а в углах, подобно свалке, были навалены негодные артефакты, материалы для формаций и обглоданные кости.
Более тридцати бродячих практиков вповалку сидели на грязных шкурах: они жадно пили вино и грубо переругивались.
Сидевший в самом центре здоровяк, рослый, словно гора, был обнажен по пояс; он срезал кинжалом куски мяса и, подцепив их острием, отправлял прямо в рот.
Внезапно он поднял голову и громко расхохотался:
— Ха! Мы еще не успели нанести визит собрату по Пути Сун, а он сам к нам пожаловал!
— Янь-банчжу, — произнес Сун Цяньцзи.
— Ты меня знаешь? Слышал о моем имени? Ну конечно, мы же оба бродячие практики!
Здоровяк поднялся навстречу, словно гора плоти выросла из земли; ему пришлось слегка пригнуть голову, чтобы не удариться о свод пещеры.
Смех и шум мгновенно стихли, остальные один за другим поднялись на ноги. Более тридцати пар глаз пристально уставились на Сун Цяньцзи.
В этой пещере была плохая вентиляция, к тому же о чистоте здесь не заботились, поэтому запах застоявшейся крови, смешанный с тяжелым духом вина, вызывал тошноту.
Книжники из Цинъя, следовавшие за Сун Цяньцзи, почуяли зловоние и услышали несносную брань. Глядя на царивших внутри «беснующихся демонов» и на то, как Сун Сюнь «смешивается с грязью», они тут же наморщили носы и насупились:
— Мы, пожалуй, внутрь не пойдем.
Находившиеся в пещере бродячие практики лишь покосились на них и холодно усмехнулись.
Тот из практиков, кто недавно выходил на разведку, увидев, что Сун Сюнь в одиночку вошел в логово тигра и ведет себя спокойно, сразу почувствовал небывалую уверенность:
— Собрат по Пути Сун лично явился к нам. Не боишься испачкать свой одолженный нож Снежного лезвия?
Кто-то другой добавил:
— Янь-банчжу, раз уж он пришел, пусть одолжит нам свой драгоценный нож, мы хоть посмотрим.
Пока он говорил, остальные бродячие практики начали перемещаться, незаметно выстраиваясь в боевой порядок на случай, если гость внезапно придет в ярость.
— И то верно, мы еще ни разу толком не разглядывали этот нож, — тот, кого звали Янь-банчжу, резко вскинул руку и, скрючив пальцы подобно когтям, потянулся к рукояти.
- Нацепить драконий халат, но все равно не походить на наследного принца (穿上龙袍也不像太子, chuān shàng lóng páo yě bù xiàng tài zǐ) — обр. в знач. как ни наряжайся, а истинной сути не скроешь; о человеке, чье поведение не соответствует внешнему лоску. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
