Он приветливо и громко рассмеялся. Увидев это, представители других великих семей и сект наперебой принялись восхвалять Сянь Цзяньчэня за его возросшее мастерство и прекрасную невесту.
Сянь Цзяньчэнь небрежно бросил пару слов в ответ и окинул взглядом присутствующих:
— Где Сянь Цзе?
Три дня назад Сянь Цзяньчэнь получил приглашение.
Сянь Цзе, которого сто лет назад он сам отправил в башню подавления демонов в храме Хунъе для искупления грехов чтением сутр, достиг просветления и приглашал его встретиться в секте Хуавэй.
«Братья были в разлуке сотню лет, и при встрече нам следовало бы выпить вина, однако храм — место чистое и уединённое, там это неудобно, а потому я устроил пир в секте Хуавэй. Весна на горе Хуавэй прекрасна, именно здесь начался наш путь к бессмертию. Жду тебя, брат, за столом с изысканными яствами и добрым вином, чтобы вместе предаться воспоминаниям о прошлом».
Сянь Цзяньчэнь не совсем понимал этот порыв.
Хотя гора Хуавэй и была местом, где они начали обучение, воспоминания о ней приносили больше горечи, чем радости. Неужели Сянь Цзе захотел вспомнить о былых невзгодах, чтобы лучше оценить нынешнее счастье1?
К чему созывать столько свидетелей для воссоединения братьев?
Но он действительно хотел увидеть Сянь Цзе.
И потому пришёл.
— Брат-гэгэ. Давно не виделись.
Сянь Цзяньчэнь обернулся на голос и слегка замер.
Пришедший был облачён в простую монашескую мантию. Кроткий вид, чистый взор, сдержанность в каждом движении — он походил на юношу, который отбросил всё суетное и не запятнал себя мирской пылью.
Неужели это Сянь Цзе?
Он почти не узнавал его.
Даосский мастер Пин Юань с улыбкой произнёс:
— Вы, братья, были разлучены на целое столетие и сегодня наконец воссоединились в зале Цянькунь. Это радостное событие для секты Хуавэй и великое благо для всего мира совершенствующихся!
Судя по его словам, Сянь Цзе никогда не томился в заточении в храме Хунъе, а Сянь Цзяньчэнь не покидал секту, пойдя против правил. Казалось, братья просто надолго уезжали и теперь с почётом вернулись в родные края.
Сянь Цзяньчэнь похлопал Сянь Цзе по плечу, но строго промолвил:
— Раз мир совершенствующихся готов дать тебе ещё один шанс, позволив встать на путь истинный и начать новую жизнь, я не стану поминать старое. Впредь будь всегда настороже: если снова оступишься, я уже не смогу тебя спасти.
Улыбки застыли на лицах присутствующих, атмосфера в зале стала ещё более странной.
Сянь Цзе склонил голову:
— Я понимаю.
Сянь Цзяньчэнь хотел было расспросить, как тот жил в храме Хунъе, нашёл ли друзей и не обижал ли его кто, но под пристальными взглядами толпы почувствовал неловкость.
Ладно, впереди ещё много времени.
— Подойди, познакомься со своей невесткой, — Сянь Цзяньчэнь слегка кашлянул и незаметно сжал руку стоявшей рядом девушки.
— Все эти годы твой младший брат тратил жизнь впустую, ты же, брат-сюнчжан, успел обзавестись семьёй и достичь успеха, — Сянь Цзе с улыбкой поклонился. — Приветствую, невестка.
Юэ-нян показалось, что юноша говорит как-то странно, но она не могла понять, что именно не так, поэтому лишь сдержанно кивнула в ответ и промолчала.
Почётные гости заняли свои места, и пышное пиршество наконец началось.
Трижды прогрохотали барабаны, зазвучали цинь, сэ и пипа.
Мелодия лилась плавно и торжественно. В зал вошли танцовщицы в тяжёлых церемониальных одеждах; их позы были полны достоинства, а движения — безупречно слаженны.
Из их широких развевающихся рукавов вылетали крупицы золотого света, превращаясь в порхающих сияющих бабочек.
Вместе с нарастающим темпом музыки шаги танцовщиц становились всё быстрее. Золотые бабочки собрались в журавлей, а те обернулись фениксами.
В зале Цянькунь мелькали рукава и кружились подолы юбок; свет и тени переплетались, являя взорам сменяющие друг друга образы священных зверей.
Юэ-нян смотрела на всё это с любопытством и не переставала восхищаться:
— Оказывается, и в вашем мире бессмертных устраивают такие представления.
Сянь Цзяньчэнь наклонился к ней и прошептал:
— Должно быть, хозяева постарались. Я и сам вижу такое впервые.
Даосский мастер Пин Юань махнул рукой, и стоявшие за его спиной двое старейшин поднесли Сянь Цзяньчэню кисть и тушь:
— В столь прекрасный час просим бога меча оставить памятную надпись в честь сегодняшнего торжества.
Сянь Цзяньчэнь покачал головой:
— Ни к чему это.
- Вспоминать о былых невзгодах, чтобы лучше оценить нынешнее счастье (忆苦思甜, yì kǔ sī tián) — китайская идиома, означающая сравнение горького прошлого со сладким настоящим для укрепления духа. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.