У него была еще тьма слов, но внезапно он не смог вымолвить ни звука.
Тело девушки окутало багряно-фиолетовое сияние, она начала сгорать с самых стоп, дюйм за дюймом превращаясь в пепел:
— Я хочу немного поспать. Когда проснусь, мы отправимся туда, где тебя никто не знает, построим маленький дворик, посадим овощи, вырастим цветы, выкопаем прудик и родим двоих детей…
Сянь Цзяньчэнь кивнул:
— Хорошо, спи. Когда проснешься, мы уже будем на месте.
Девушка нежно коснулась раны на его груди, словно снова приколола ему полевой цветок:
— Как красиво.
Сянь Цзяньчэнь протянул руку, чтобы удержать ее.
Горсть горячего пепла проскользнула сквозь пальцы.
Девушка в красном плаще сгорела, обратившись в яркое пламя.
Прах развеялся по ветру.
Сколько бы способов защиты и спасения жизни он ни оставил, он не смог уберечь ее от собственной ци меча.
— Гэгэ. Тебе меня не одолеть, — раздался за спиной голос Сянь Цзе. — Я слишком хорошо тебя знаю. Я знаю, в какие ловушки ты угодишь. Знаю, как лгать, сколько правды и сколько вымысла смешать, чтобы все вышло идеально. Тебе сказали семь частей правды, и ты, конечно, поверил, но тебе и в голову не пришло, что вестник, рисковавший жизнью, был не из монастыря Хунъе, а моим последователем. С того мгновения, как ты вошел в Зал Цянькунь, ты попал в мою западню. Ради этого дня я сто лет стоял на коленях в монастыре Хунъе.
Он запрокинул голову и неистово расхохотался, до слез.
Сянь Цзяньчэнь неподвижно стоял на коленях на ледяном мосту Шишуй; его пустой взор не выражал ничего, пока враг приближался к нему.
Сянь Цзе взирал на него сверху вниз, и в глазах его застыла жалость:
— Сначала то лекарство, что я тебе дал, затем ты истощил духовную энергию ради спасения людей, проливал кровь, убивая… Против других этого было бы достаточно, но ты — Бог Меча. Убить тебя может только твой собственный меч жизни. Жаль, что ты, герой своего времени, покоривший мир, в конце концов пал от руки собственной спутницы на Пути. Сянь Чэнь, таким, как ты, не стоило связывать себя узами брака.
— А-а-а! — Сянь Цзяньчэнь вскинул голову в яростном крике, его спутанные волосы взметнулись.
Его крик, пронзительный и скорбный, взлетел к самым облакам, многократно отдаваясь эхом в горах Хуавэй; он не напоминал человеческий голос — это был рык отчаявшегося зверя.
Хрусть!
Он собственноручно переломил свой меч жизни.
Половину обломка, торчавшую из груди, он вобрал прямо в Пурпурный чертог, а вторую сжал в кулаке.
Сянь Цзе пришел в ужас; предчувствуя неладное, он сорвался с места и бросился прочь.
Опираясь на обломок меча, Сянь Цзяньчэнь поднялся на ноги. Между небом и землей завыл неистовый ветер, и ци меча заполнила все пространство.
Сянь Цзе опоздал лишь на мгновение, и свет меча рассек ему бок; кровь тут же хлынула ручьем.
Он летел, вкладывая все силы в духовную энергию, но так и не смог уйти от того сломанного клинка.
Закаты сменялись рассветами, созвездия кружились на небосклоне.
Две кровавые фигуры пронеслись десятки тысяч ли1, преодолевая горы и реки. Они неслись сквозь бескрайние заснеженные равнины, пересекали скованный ледяными ветрами Разлом ледяной бездны, пока не достигли самого края континента.
Сянь Цзе получил удары мечом в живот и в спину, бесчисленные раны зияли до самых костей.
Он харкал кровью и в конце концов рухнул с облаков.
Он больше не бежал — здесь, под сенью Дерева Цинтянь.
Впереди расстилался густой туман, пути дальше не было. Здесь мир живых отделялся от мира мертвых — куда же ему было бежать?
Сянь Цзяньчэнь стоял перед ним. Кровь на его одеждах уже засохла, а лицо было спокойным — на нем не осталось и следа безумия.
Но Сянь Цзе знал: этот человек окончательно лишился рассудка.
— Почему?
Услышав вопрос Сянь Цзяньчэнья, он внезапно рассмеялся:
— Ты спрашиваешь «почему»? Неужели ты забыл? С самого детства именно я был смышленее, именно я находил способы заработать на жизнь, чтобы мы выжили! С какой стати исключительный духовный корень достался тебе? Я не могу обрести бессмертие, и мне еще и оставаться здесь, глядя, как ты становишься небожителем? День, когда я завершил постижение демонического искусства, стал самым счастливым моментом в моей жизни. Почему ты должен был появиться? Ты разрушил всё, что у меня было!
- Ли (里, lǐ) — традиционная китайская мера длины, в древности составлявшая около пятисот метров. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.