А Линь Чжися в это время жаловалась Цзян Юйбаю. Её голос стал совсем тихим, она шёпотом рассказывала ему:
— Много лет назад семья моего дедушки была очень бедной. Они могли позволить себе учить только одного ребёнка, поэтому мама бросила школу и уступила возможность учиться дяде. Потом дядя поступил в университет, а мама работала и посылала ему деньги. Дядя окончил университет и стал адвокатом, но он никогда не связывался с моими родителями… У моего брата был врождённый порок сердца, требовалась операция. Мама попросила у дяди в долг, и тогда он окончательно оборвал с нами все связи. Позже, когда операция прошла успешно и брат полностью выздоровел, дядя соизволил выйти на связь с мамой.
— Почему? — спросил Цзян Юйбай.
— Ты слушай дальше, — подробно продолжала Линь Чжися. — Вчера вечером дядя с тётей приходили к нам. Он увидел в газете рейтинг брата на выпускных экзаменах средней школы и узнал, что я получила золотую медаль на олимпиаде. Теперь он хочет забрать меня к себе домой, чтобы я жила вместе с его сыном. Раньше, когда мы праздновали Новый год в деревне, дядя при всех высмеял моего папу, и с тех пор я больше не хотела с ним разговаривать… Как ты думаешь, что он за человек?
— Зверь в человеческом обличье, — вынес вердикт Цзян Юйбай.
Это были самые резкие слова, которые когда-либо произносил Цзян Юйбай.
Обычно он выражал своё недовольство словом «псих». Линь Чжися никогда не слышала от него определения «зверь в человеческом обличье».
Цзян Юйбай многозначительно предостерёг Линь Чжисю:
— Ни в коем случае не иди в дом к дяде.
— Я точно не пойду! — провозгласила Линь Чжися.
Цзян Юйбай кивнул и проанализировал ситуацию для неё:
— Твой дядя — нехороший человек. На первое место он ставит выгоду. Мой дедушка говорит, что такие люди не заботятся ни о правилах, ни о репутации. В общении с ними нужно проявлять предельную осторожность.
Линь Чжися серьёзно ответила:
— Да, твой дедушка прав.
Цзян Юйбай продолжил осуждать:
— Твой дядя зовёт тебя жить к себе, чтобы ты жила с двоюродным братом… Они даже не подумали о границах между полами. Для тебя они, по сути, чужие люди.
— Вот именно, — Линь Чжися погрузилась в раздумья. — Я знаю: доля посягательств на несовершеннолетних до четырнадцати лет выше, чем на взрослых старше восемнадцати, и в семидесяти процентах случаев преступления совершаются знакомыми. Я ни за что не поверю, что дядя будет заботиться о моей безопасности.
— Он будет защищать только самого себя, — отрезал Цзян Юйбай.
Затем он не удержался и спросил:
— Твой двоюродный брат учится в первой провинциальной средней школе?
— Нет, — ответила Линь Чжися. — Он плохо сдал экзамены при переходе из начальной школы в среднюю и не смог туда попасть.
Цзян Юйбай предположил:
— Твой дядя хочет, чтобы ты стала репетитором? Бесплатным репетитором.
— Угу! — возмутилась Линь Чжися. — Именно это он и имеет в виду.
Цзян Юйбай и Линь Чжися пришли к полному согласию.
В этот момент в класс как раз вошла учительница английского языка.
Цзян Юйбай открыл учебник и сделал вид, что увлечён чтением.
Возможно, Цзян Юйбай притворялся слишком убедительно, потому что на него упал одобрительный взгляд учительницы. Гул голосов в классе постепенно затих, и учительница начала вызывать:
— Цзян Юйбай, Линь Чжися, вы двое, выходите к доске рассказывать текст.
В мгновение ока все одноклассники уставились на них.
Линь Чжися пробежала глазами текст и невозмутимо вышла к трибуне. Повернувшись к классу, она начала рассказывать — произношение было чётким, а речь беглой. Учительница английского осталась очень довольна:
— Когда рассказываете текст, ориентируйтесь на Линь Чжисю. Достигните её уровня: слова должны плавно перетекать одно в другое, без запинок. Я же вам говорила? Когда вы произносите слова по отдельности, это звучит невежливо, это авторитарная манера речи…
В классе воцарилась тишина. Учительница откашлялась и добавила:
— Цзян Юйбай, твоя очередь. Подходи и отвечай.
На сегодняшнем утреннем чтении Цзян Юйбай всё время болтал с Линь Чжисей. Он совершенно не смотрел в учебник. Хотя Линь Чжися только что пересказала всё целиком, Цзян Юйбай смог запомнить лишь первые два предложения и общее содержание статьи.
Он встал в центре перед классом и начал пересказывать текст по памяти на английском. Предложения, которые он строил, совершенно не совпадали с учебником. Ученики зашептались, но учительница вставила реплику:
— Такой вариант пересказа тоже подходит. Вы усваиваете материал, а затем выражаете его своими словами. Это активное обучение, тренировка понимания и навыков применения языка.
Цзян Юйбай без происшествий вернулся на место. Вскоре после того, как он сел, Тан Тинтин с передней парты обернулась и спросила:
— Цзян Юйбай, Линь Чжися, вы ведь оба не учили, верно?
Линь Чжися тихо призналась:
— Да.
Увидев, что она слегка покраснела, Тан Тинтин спросила:
— А чего ты стесняешься?
— На утреннем чтении нужно читать книги, — сказала Линь Чжися, — а не болтать с соседом по парте.
Но болтать с соседом было действительно так легко.
Линь Чжися рассказала Цзян Юйбаю о дяде потому, что хотела поделиться секретом с лучшим другом. Она доверила бы эту тайну только ему одному, ведь он был её единственным и самым лучшим другом.
Он скоро должен был перейти в международную старшую школу.
Это было нормально, у каждого свои планы.
То, что они смогли просидеть за одной партой четыре года в начальной и средней школе, уже было для Линь Чжиси большой удачей. И на следующем этапе, даже если её и Цзян Юйбая пути разойдутся, он всё равно останется для неё «самым важным другом».
*
В первом семестре третьего года обучения в средней школе часть учеников из олимпиадного класса всё ещё усердно готовилась к Национальной математической лиге среди школьников, но Линь Чжися уже готовилась к соревнованию под названием «Интернэшнл Хай Скул Программинг Компетишн», что можно перевести как «Международный конкурс по программированию для старшеклассников» и обычно сокращается как ИХСПК — это было масштабное международное событие, где каждая страна могла выставить множество команд, и в каждой команде обязательно должно было быть три человека.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
