Линь Чжися сжимала в руке пульт дистанционного управления, подаренный ей Цзян Юйбаем, а всё её сердце уже улетело к котёнку в его доме. Она прямо спросила его:
— Можно мне прийти к тебе домой поиграть?
Цзян Юйбай всё это время ждал именно этих слов. Он с радостью согласился, усадил её в машину, и вскоре они приехали к нему.
Линь Чжися шла следом за ним лёгкой походкой, полная предвкушения, и делилась с Цзян Юйбаем:
— В детстве я очень хотела завести питомца, но а-де и а-нян не соглашались, и мой гэгэ тоже не любил котят и щенков. В тот день, когда мы ездили в океанариум на осеннюю экскурсию, я выиграла плюшевого пингвинёнка и стала считать его своим домашним животным. И вот, незаметно для меня самой, он со мной уже больше шести лет.
— Почти семь лет, — поддакнул Цзян Юйбай.
Линь Чжися радостно воскликнула:
— Мы с тобой тоже знакомы уже семь лет.
Эти семь лет пролетели невероятно быстро. Не зря говорят: «Десять лет — лишь щелчок пальцами».
Через пять месяцев Цзян Юйбаю исполнится шестнадцать. Он невольно задумался: какой будет его жизнь через десять лет, когда ему будет двадцать шесть? Какие отношения будут связывать их с Линь Чжися?
Цзян Юйбай замедлил шаг, и Линь Чжися спросила:
— О чём ты думаешь?
Цзян Юйбай выпалил:
— О нас с тобой через десять лет.
Линь Чжися подхватила его мысль:
— Через десять лет… это будет уже 2020 год.
Цзян Юйбай решил её прощупать:
— К тому времени тебе исполнится двадцать шесть, есть ли у тебя какие-нибудь… жизненные планы?
— Конечно! — Линь Чжися принялась обстоятельно рассуждать. — Я обязательно должна добиться сенсационных результатов в исследованиях до того, как мне исполнится двадцать шесть. С девяти лет профессор Шэнь Чжаохуа наставлял меня, а когда в четырнадцать я поступила в университет, мне встретилось много замечательных учителей и старшекурсниц, которые мне помогали…
Линь Чжися долго и увлечённо говорила, не умолкая. Всё это касалось её академического пути, размышлений и опыта.
Цзян Юйбай выслушал её от начала до конца, но не нашёл ни единого намёка на тему «чувств». Он не почувствовал разочарования — всё было вполне ожидаемо.
С тех пор как он осознал свои чувства, он на досуге прочитал немало биографий гениев. Он обнаружил, что так называемая «любовь» была лишь самой незначительной частью их жизней: Ньютон так и не женился, Да Винчи прожил жизнь холостяком, у Эйнштейна почти всегда были любовницы, а Тесла, возможно, любил голубя.
Цзян Юйбай всё острее чувствовал призрачность своих перспектив. В планах Линь Чжися на будущее ему, похоже, тоже не нашлось места.
*
Пройдя через двойные деревянные двери, Цзян Юйбай и Линь Чжися оказались в игровой комнате для питомцев. Это помещение было в три раза больше комнаты Линь Чжися в общежитии. Она, задрав голову, рассматривала барельефы на потолке, а Цзян Юйбай присел, раздвинул стенки кошачьего домика и показал ей белоснежную кошку породы рэгдолл.
Шерсть у кошки была пушистой, а глаза — ярко-голубыми, словно океан в погожий день или сверкающие драгоценные камни.
Линь Чжися была вне себя от восторга.
— Котёночек, — прошептала она, — можно тебя погладить?
Цзян Юйбай сказал:
— Гладь, она очень послушная.
Линь Чжися присела рядом с Цзян Юйбаем. Она протянула руку и нежно коснулась шёрстки. Кошка мяукнула, тут же завалилась на бок и подставила пушистый мягкий живот.
Сердце Линь Чжися окончательно растаяло.
— Как её зовут? — спросила она.
Цзян Юйбай ответил как нечто само собой разумеющееся:
— Цао Мэй.
Линь Чжися рассмеялась:
— Мне нравится это имя.
Линь Чжися нашла на ковре электронную мышь — специальную игрушку для кошек. Она нажала на кнопку пульта, и мышка принялась кружить по комнате. Кошка выскочила из домика и бросилась в погоню, а Линь Чжися сделала пару шагов следом за ней. Цзян Юйбай всё так же сидел на полу спиной к ней, безучастно наблюдая, как кошка ловит мышь. Он казался сторонним наблюдателем.
С самого детства он всегда старался казаться холодным и сдержанным. Вздыбит ли он когда-нибудь шерсть?
Линь Чжися внезапно охватил азарт.
Она опустилась на колени позади Цзян Юйбая и приблизилась к самому его уху, так что выдох коснулся кончика его ушной раковины. Было заметно, как его спина окаменела, а мочки ушей слегка покраснели, но он всё же сохранил привычное самообладание и не проронил ни слова.
Линь Чжися стала ещё смелее. Она положила руки ему на плечи, придвинулась ещё на полвершка и прошептала:
— Почему ты боишься обернуться и посмотреть на меня?
Цзян Юйбай спросил в ответ:
— Почему ты так близко?
— А разве нельзя? — с вызовом спросила Линь Чжися.
— Конечно можно, — искренне ответил Цзян Юйбай. Он открыто пригласил её: — Подойди ещё ближе. — Он поднял правую руку и похлопал себя по левому плечу: — Можешь… прислониться к моему плечу.
Линь Чжися и Цзян Юйбай были знакомы уже более шести лет, и за всё это время он ни разу не проявил по отношению к ней ни малейшей агрессии. Он был мягким, добрым, честным, терпеливым и очень её уважал. От него исходило бесконечное чувство защищённости. Или, точнее говоря, в мире Линь Чжися само имя «Цзян Юйбай» было синонимом безопасности.
Поддавшись порыву, Линь Чжися мягко прислонилась к его плечу и честно описала свои чувства:
— Как странно, я только недавно заметила: чем я ближе к тебе, тем счастливее себя чувствую.
Счастье?
Цзян Юйбай мысленно смаковал это слово.
В его сердце что-то собиралось пробиться наружу, пустить ростки и превратиться в исполинское дерево.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
