Она сменила положение, повернувшись к другой стороне слайдов презентации.
В этот момент её вдруг осенило: перед выходом на сцену она мельком взглянула на сегодняшний список выступлений. Следующим должен был выступать студент с темой об искусственном интеллекте… Линь Чжися всё поняла.
Линь Чжися предположила несколько наборов входных данных, мгновенно просчитала их в уме, и они действительно совпали с направлением кривых на графиках. Она тут же объявила, что все четыре графика на слайдах являются результатами имитационного обучения «квантового глубокого обучения».
Она прямо на месте объяснила всем, как, используя тенденции графиков, произвести обратный вывод типов и диапазонов параметров «квантового глубокого обучения».
Линь Чжися изложила суть алгоритма, двигаясь от простого к сложному и связывая его с работой Тань Цяньчэ. Её голос не смолкал, потому что в зале никто её не перебивал — все стали её преданными слушателями.
Когда выступление закончилось, в зале раздались бурные аплодисменты, причём её шисюны и сюэцзе хлопали громче всех. Ян Шувэнь, сияя от улыбки и разделяя эту славу, говорил окружающим студентам:
— Это Линь Чжися, Линь Чжися из моей группы. Линь Чжися — самая молодая, самая умная и самая перспективная в нашей группе.
Вэй Жосин только хотела вставить слово, как вдруг поднялся один из знакомых ей преподавателей. Этот учитель задал Линь Чжися несколько вопросов, на которые она с лёгкостью ответила, а закончив, улыбнулась всем — улыбка её была очень милой и красивой.
*
В полдень «Североамериканская научная конференция» сделала перерыв.
Линь Чжися вслед за Гу Ликаем, Ян Шувэнем и остальными вышла из актового зала.
На улице было солнечно, и куда ни глянь — повсюду простиралось чистое синее небо с белыми облаками.
Гу Ликай шёл впереди, заложив руки за спину. Волосы на его висках поседели, сам он был худощавым и высоким, но слегка сутулился. Сделав несколько неспешных шагов, он вдруг заговорил:
— У Тань Цяньчэ есть одна тема, над которой он работал несколько лет, но так и не довёл до конца. Линь Чжися, я передам этот проект тебе.
Линь Чжися засомневалась:
— Разве так можно?
— Можно, — ответил Гу-лаоши. — Ты больше года изучала эксперименты и теорию. Раньше я обучал тебя по стандартам докторантуры, и это сузило твой путь. Ты даже упорнее своего Тань-шисюна…
Линь Чжися пробормотала про себя:
— Неужели Тань-шисюн недостаточно упорен?
Гу-лаоши усмехнулся и лично раскрыл подноготную ученика:
— Твой Тань-шисюн пришёл в мою лабораторию на первом курсе бакалавриата. Тогда ему было восемнадцать, он был вспыльчивым, ему не хватало выдержки. Он ведь не рассказывал вам? Он тоже взорвал лабораторию.
Тань Цяньчэ взорвал лабораторию!
Линь Чжися была крайне поражена.
Гу-лаоши не стал вдаваться в подробности. Он кратко изложил суть проекта и велел Линь Чжися в течение недели подготовить обоснование темы исследования и прислать его на его электронную почту.
На сегодняшней конференции Линь Чжися спасла всю группу Тань Цяньчэ и произвела глубокое впечатление на иностранных коллег. Ян Шувэнь был особенно благодарен Линь Чжися и решил за неё заступиться:
— Гу-лаоши, одна неделя — это слишком мало, дайте нашей Линь-сюэмэй побольше времени…
Но Гу-лаоши ответил ему:
— Одна неделя — это слишком мало для тебя, а для Линь Чжися — в самый раз.
В сердце Ян Шувэня вонзилась стрела.
Линь Чжися не стала отказываться. Приняв это трудное задание, она выкроила время, чтобы сбегать в больницу и подробно расспросить Тань Цяньчэ о ходе его исследований.
Тань Цяньчэ, лежа на кровати под капельницей, рассказывал Линь Чжися о результатах своей работы.
Линь Чжися с удивлением спросила:
— Судя по всему, ты написал уже целую треть. Ты действительно готов отдать этот проект мне?
— Я застрял на этой трети, — упавшим голосом произнёс Тань Цяньчэ. — Я давно забросил эту тему.
Линь Чжися, сидя у его кровати, добавила:
— У меня ещё есть собственные исследовательские задачи. Я не уверена, смогу ли закончить так много всего. Я хочу двигаться постепенно, я только-только научилась разбивать общую структуру на несколько малых целей.
Но Тань Цяньчэ возразил:
— Тебе это не нужно.
Он повернул голову, его взгляд стал глубоким, а голос — спокойным:
— Ты ещё мала, времени у тебя предостаточно. Не ставь целью саму публикацию статьи, нацелься на содержание и результат. Десять лет точить один меч — для тебя это не будет слишком поздно.
Линь Чжися моргнула.
Свет в палате был тусклым, простыни и пододеяльники — безупречно белыми. Тань Цяньчэ лежал неподвижно, на его лице читалась усталость, чёрные короткие волосы беспорядочно рассыпались по лбу. Обычная простуда подкосила его так сильно, словно это была тяжёлая болезнь, высасывающая все силы.
Закрыв глаза, он медленно произнёс:
— В прошлом году был период, когда ты очень тревожилась. Не думай, что я сильнее тебя. В восемнадцать лет я знал меньше, чем ты сейчас. Я учился целых восемь лет, чтобы достичь того, что имею, а ты проучилась всего год и уже хочешь меня превзойти — не слишком ли это наивно? Я всё-таки числюсь выдающимся выпускником в архиве Первой провинциальной средней школы.
Вокруг никого не было, только они двое.
Линь Чжися, словно поддавшись какому-то порыву, высказала то, что было на душе:
— Когда же я смогу…
Она не успела закончить фразу, как Тань Цяньчэ уже догадался, что она имела в виду.
В горле у Тань Цяньчэ пересохло, и он издал хриплый смешок:
— Скоро, скоро. По моим оценкам, в течение шести лет ты сможешь внести вклад, который потрясёт небо и землю.
Линь Чжися хотела что-то сказать, но промолчала.
На самом деле она хотела спросить: почему же сам Тань Цяньчэ за шесть лет не внёс такой вклад?
Тань Цяньчэ посмотрел ей в глаза и снова прочитал её мысли. Он сказал:
— Ты не станешь такой же развалиной, как я. Когда я оставался один в общежитии, на меня иногда накатывало отвращение к самому себе, и тогда я уходил искать развлечений. Чем больше было развлечений, тем сильнее я себя ненавидел — получился бесконечный цикл в программе, и в итоге я ничего не добился. Ты ещё молода, ни в коем случае не бери с меня пример. В следующие шесть лет сосредоточься на науке, не позволяй никому себя отвлекать. Ты рождена для исследований, само небо поднесло тебе чашу с рисом, и этот талант нельзя растрачивать впустую.
Последняя фраза прозвучала так, будто он адресовал её Линь Чжися и одновременно самому себе.
Линь Чжися вспомнила прибаутку, которая была широко известна в Первой провинциальной средней школе. Она начала декламировать:
— Десятый «18» класс, Тань Цяньчэ, по каждому предмету высший балл, на олимпиадах побеждал играючи, таланта мерой в восемь доу, а в сердце — холмы и долины…
Она ещё не дочитала, как Тань Цяньчэ перебил её:
— Это всё дела минувших дней. Школа… она уже слишком далеко от меня.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
