Сюй Линбо пробормотал:
— А что ещё это может быть? Моя старшая соученица эмоционально заторможена…
Линь Чжися искоса взглянула на него, и он, прикусив губу, умолк.
Фан Ивэнь вытерла губы и равнодушно произнесла:
— Сначала я помалкивала, но тут у меня за спиной двое парней начали болтать и вспомнили ту шутку про «группу старых, слабых, больных и калек», вы же её слышали.
Линь Чжися прекрасно это помнила. Студенты Цюй Цзунъи когда-то прозвали исследовательскую группу Линь Чжися «старые, слабые, больные и калеки»: Фан Ивэнь — «старая», Чжань Жуй — «калека», Сюй Линбо — «слабый», а у Линь Чжися явно «не всё дома», раз она взяла их троих.
— Ты разозлилась? — удивилась Линь Чжися. — Я думала, тебя это не задевает.
Фан Ивэнь прислонилась к оконному парапету в непринуждённой, ленивой позе:
— Линь-лаоши, я и не злилась, просто отплатила им той же монетой.
Линь Чжися внимательно всмотрелась в её лицо:
— Твои перепады настроения… кажется, стали сильнее, чем раньше. Даже не знаю, хорошо это или плохо.
Фан Ивэнь промолчала. Она всё ещё ждала, что Линь Чжися начнёт её отчитывать.
Однако Линь Чжися сказала:
— В этом году я вообще не планировала брать докторантов, но в итоге встретила тебя. На самом деле, наша встреча — это судьба…
Эта фраза прозвучала так, будто похвала была лишь вступлением к критике.
Фан Ивэнь вздрогнула и подняла на неё глаза:
— Ты больше не хочешь меня учить?!
Линь Чжися рассмеялась:
— Как такое возможно?
Сегодня небо было чистым и прозрачным. Линь Чжися посмотрела в окно и пробормотала себе под нос:
— Время драгоценно, старайся не принимать близко к сердцу пустяки и случайных людей. В прошлом месяце на нашем ужине мы обсуждали связь между рациональным и эмоциональным — теорию нужно подкреплять практикой.
Фан Ивэнь и Сюй Линбо продолжали молчать.
Линь Чжися добавила:
— Фан Ивэнь, прежде чем приступить к эксперименту после обеда, включи на телефоне диктофон.
Фан Ивэнь поправила волосы:
— Хорошо, ты не волнуйся.
Линь Чжися, тщательно подбирая слова, проговорила:
— И последнее: не стоит высмеивать других. Это не приказ и не относится конкретно к сегодняшнему случаю, просто мой вывод из наблюдений… Равноправный диалог повышает эффективность общения.
— Угу, — согласилась Фан Ивэнь.
Линь Чжися с энтузиазмом хлопнула по подоконнику:
— Ну всё, идите учиться, не теряйте времени, я в вас верю.
Оба студента были послушны.
Они покорно направились в сторону лаборатории, и их спины вскоре скрылись из виду.
Уборщик в лабораторном корпусе только что вымыл пол, и на повороте коридора в воздухе висела лёгкая влажная дымка. Сюй Линбо шмыгнул носом, то ли вздыхая, то ли посмеиваясь:
— Линь-лаоши и правда замечательный человек.
— Линь-лаоши… она верит мне, — Фан Ивэнь на мгновение замедлила шаг, бормоча под нос.
— Это точно, — Сюй Линбо почесал в затылке. — Она верит твоим объяснениям, верит в твою порядочность и твои способности.
После этих слов Сюй Линбо переполнили чувства. Сегодня был по-настоящему удивительный день: он увидел непреклонную твёрдость Линь-лаоши и в то же время узнал самую мягкую сторону характера своей старшей соученицы.
В последнее время все трое аспирантов под руководством Линь Чжися работали очень усердно.
На еженедельных собраниях группы отчёты становились всё содержательнее. Линь Чжися была очень довольна. В её преподавательской карьере наконец-то наметился обнадёживающий прогресс. Две её собственные научные статьи уже были отправлены в печать. В университете всё шло гладко, а новый продукт её компании готовился к выходу на рынок.
За два дня до запуска продукта проректор специально зашла в кабинет к Линь Чжися, чтобы обсудить стратегию «интеграции производства, образования и науки».
Концепция «интеграции производства, образования и науки», продвигаемая университетами и предприятиями, подразумевает совместное развитие научных исследований, образования и производства. Эта идея позволяет тесно связать науку с экономикой, способствовать технологическим инновациям и реформам образования, чтобы лучше служить всему обществу… В общем, ректор придавал этому направлению огромное значение. Поэтому проректор лично прибыла к Линь Чжися для переговоров.
Проректором была женщина-профессор лет шестидесяти. В кашемировом пальто и очках в тонкой золотой оправе она походила на добрую старшую родственницу. Они с Линь Чжися мило побеседовали, и проректор не переставала её хвалить:
— Хорошо, очень хорошо, Линь-лаоши, вы всё продумали до мелочей.
Линь Чжися передала ей план проекта.
Проректор слегка кивнула и добавила:
— Шэнь Чжаохуа-лаоши скоро должна получить звание академика, а вы её внучка…
В детстве Линь Чжися часто прибегала играть в лабораторию Шэнь Чжаохуа, пользовалась различными приборами и компьютерными системами, а также числилась в её исследовательской группе, где даже опубликовала статью в журнале SCI в качестве первого автора. Поэтому многие в университете считали, что Линь Чжися — родная внучка Шэнь Чжаохуа. Это объясняло и её высокий интеллект, ведь профессор Шэнь Чжаохуа была необычайно умна. Преемственность между бабушкой и внучкой вызывала у окружающих лишь восхищение и зависть.
Сама Шэнь Чжаохуа никогда не комментировала эти слухи.
Линь Чжися же с улыбкой ответила:
— Если бы я и правда могла быть внучкой профессора Шэнь, это было бы прекрасно.
Проректор примирительно заметила:
— В любом случае, вы её преемница.
После слов проректора Линь Чжися вспомнила, что давно не связывалась с Шэнь Чжаохуа.
Шэнь Чжаохуа уехала на океанографическую базу в Южном полушарии и до сих пор не вернулась в страну.
Линь Чжися отправила ей электронное письмо с приветствием, и на следующий день пришёл ответ, в котором та желала Линь Чжися успешной презентации нового продукта.
В день презентации в зале не было ни одного свободного места. Некоторые коллеги заранее забронировали билеты и приехали специально из других городов. Весь зал был оформлен в стиле кинотеатра с полноценными световыми эффектами, размах мероприятия был поистине грандиозным.
Линь Чжися в женском деловом костюме, с микрофоном в правой руке, тихо стояла за кулисами. Цзян Юйбай стоял рядом с ней. Его профиль в полумраке казался нечётким. Линь Чжися украдкой взглянула на него, и он, словно почувствовав это, спросил:
— Ты готова?
Сегодня он тоже был в официальном костюме, рубашка застёгнута на все пуговицы, воротничок безупречен, галстук повязан идеально, стрелки на брюках прямые — даже скрытый в тени, он словно излучал свет.
Линь Чжися промолчала, и тогда он протянул ей руку.
Они переплели пальцы.
Персонал поблизости замер, на большом экране в зале шёл рекламный ролик, и в этот момент на Линь Чжися и Цзян Юйбая никто не обращал внимания.
Цзян Юйбай повёл Линь Чжися к зоне отдыха за кулисами. Он опустил занавес, создавая уединённое пространство, и в косых лучах яркого света протянул ей металлическую табличку с выгравированной надписью: «Капитан Линь Чжися прокладывает курс».
Рекламный ролик подходил к концу, зал взорвался аплодисментами. Линь Чжися крепко сжала табличку и воодушевлённо произнесла:
— Хорошо, предводитель Цзян Юйбай, ты жди моих добрых вестей!
Линь Чжися повела Цзян Юйбая к ступеням, ведущим на сцену. Главным спикером на этой презентации была Линь Чжися, а Цзян Юйбай оставался её опорой в тени. Он остановился у подножия лестницы и медленно отпустил её руку. Её кончики пальцев скользнули по его подушечкам, но он так и не свёл с неё глаз.
Она обернулась и улыбнулась ему:
— Скорее иди в зал и смотри на меня. Сегодня мы начинаем покорять эту индустрию.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
