В помещении царил полумрак, тени переплетались друг с другом. Цзян Юйбай стоял на границе между спальней и гостиной, преграждая путь Линь Чжися.
— Девять тридцать вечера, пора спать. Можешь сходить завтра.
Линь Чжися пояснила:
— Ничего страшного, я быстро. Сюэцзе сказала, что ждёт меня.
Цзян Юйбай на мгновение замер и переспросил:
— Ждёт тебя?
— Что такое? — спросила Линь Чжися в ответ. — Ты сегодня ведёшь себя не так, как обычно. Ты что-то скрываешь от меня?
Цзян Юйбай развязал галстук, снял часы и положил их на тумбу. Он сел за рабочий стол и открыл ноутбук. Подписывая электронным пером важные документы, он ответил Линь Чжися:
— Ничего. Иди. Я дождусь твоего возвращения, а потом лягу.
Цзян Юйбай когда-то обсуждал с Дуань Циянем вопрос о том, «как управлять семьёй». Дуань Циянь отмечал, что самое важное в отношениях супругов — это доверие, свободное пространство и эмоциональная связь. В этих словах действительно была доля истины.
Цзян Юйбай был человеком дела. Он воплотил в жизнь три основных принципа «управления семьёй», а именно: «доверять партнёру, давать свободу, поддерживать эмоциональную связь».
Линь Чжися, однако, схватила его за руку, желая докопаться до самой сути:
— Когда я вернусь, я хочу услышать твои сокровенные мысли. — Она прошептала ему на ухо: — Поговорим об этом в постели.
Рука Цзян Юйбая с пером замерла.
Линь Чжися обняла его за шею, несколько раз поцеловала в щёку и только тогда выбежала из кабинета.
Шум дождя за окнами коридора стих, тучи рассеялись, и в тёмном ночном небе среди редких одиноких звёзд тускло светила луна.
Линь Чжися постучала в дверь Ло Ин.
Ло Ин была в женском деловом костюме. Она не переоделась в пижаму и не смыла макияж. Безупречно одетая и спокойная, она мягко спросила:
— Хочешь чего-нибудь выпить?
— Нет, спасибо, — честно ответила Линь Чжися. — Я сегодня переела.
Ло Ин слегка кивнула.
Панорамное окно в гостиной было приоткрыто, и в комнату врывался прохладный последождевой ветер, принося с собой тонкий аромат роз — у окна стояла ароматическая свеча.
Пламя свечи, защищённое стеклянным колпаком с отверстием сверху, дрожало и колебалось на ветру, не утихая ни на миг.
Линь Чжися засмотрелась на свечу, а Ло Ин тем временем нашла пару серёг. Протягивая их Линь Чжися, она сказала:
— Вещь недорогая, не нужно возвращать деньги. Считай это моим подарком.
Однако Линь Чжися округлила сумму и перевела её через WeChat:
— В пересчёте на юани это всё равно несколько сотен.
Ло Ин с улыбкой спросила:
— Ты совсем не принимаешь подарки от других?
— Не знаю почему, — Линь Чжися убрала телефон за спину, — я…
Ло Ин взяла длинную стеклянную палочку и поправила фитиль. Свет огня озарил её лицо, отразившееся в покрытом каплями дождя стекле. Она даже не взглянула на Линь Чжися, но та искренне призналась:
— Мне неловко принимать твои подарки. Возможно, потому, что тогда я продала программу, а ты не взяла ни копейки. С тех пор мне кажется, что я у тебя в долгу.
— Ты мне ничего не должна, — нежно ответила Ло Ин. — Ты научила меня программированию, помогла войти в профессию.
Линь Чжися посмотрела на луну в небе и добавила:
— После защиты докторской ты могла найти работу гораздо лучше, но выбрала наш стартап. Ты приходишь в восемь утра, уходишь позже всех, и твои показатели эффективности — лучшие. В этом году «Специальный приз лучшему сотруднику» точно будет твоим, сюэцзе.
Ло Ин нашла оправдание:
— У компании, которую вы основали вместе с Цзян Юйбаем, стопроцентный шанс выйти на биржу. Я работаю сверхурочно только для того, чтобы получить больше акций. Я пришла сюда ради денег… Всё не так бескорыстно, как ты думаешь.
Линь Чжися немного удивилась. Она повернула голову и молча посмотрела на Ло Ин.
— Сюэцзе, — тихо сказала Линь Чжися, — мне всегда казалось…
Ло Ин встретилась с ней взглядом, и Линь Чжися продолжила:
— У тебя мягкий характер, но твёрдый стержень. Если ты приняла решение, другим трудно его поколебать. — Помолчав, она добавила: — Я закончила бакалавриат за три года. В последний год мы часто вместе ходили на занятия, работали в группах, делали задания. Тот опыт для меня…
Ло Ин закрыла глаза на пару секунд, затем открыла их. Её эмоции бушевали, но на лице это отражалось лишь едва заметно. Линь Чжися постоянно называла её «сюэцзе, сюэцзе», и Ло Ин привыкла всегда играть роль понимающей старшей сестры, почти не замечая этого за собой.
Линь Чжися наблюдала за выражением её лица, её ладони слегка вспотели. Она чутко уловила ту неуловимую перемену в Ло Ин. Атмосфера в комнате внезапно накалилась, и Линь Чжися заговорила быстрее:
— Для меня это воспоминания, которые стоит беречь.
— Цзян Юйбай хорошо к тебе относится? — Ло Ин сменила тему. — Мне всегда кажется, что мужчины ненадёжны.
Она сняла с запястья резинку и собрала длинные волосы, открыв белоснежную, изящную, как у лебедя, шею.
Линь Чжися тоже убрала прядь волос за ухо и серьёзно ответила:
— Цзян Юйбай очень хорошо ко мне относится. Он интересный человек. Впрочем, никто не может быть надёжным вечно. В каком-то смысле я тоже ненадёжна.
Казалось, она давала тонкий намёк.
Ло Ин коснулась холодного подоконника. Она молчала, думая про себя: и то верно, Линь Чжися необычайно умна, у неё высочайший интеллект. Она гений среди гениев, истинная любимица небес, и ей не составило труда разгадать чужие мысли.
Ло Ин не знала, куда деть руки, мысли спутались в клубок. Линь Чжися тактично разоблачила её, и Ло Ин оставалось только взвешивать каждое её слово. Заявление Линь Чжися о собственной «ненадёжности» было более чем прозрачным — вероятно, Линь Чжися хотела вытянуть Ло Ин из трясины до того, как та увязнет окончательно. Сейчас был самый подходящий момент, ведь в душе Ло Ин только-только проклюнулись ростки чувств. Это было похоже на старый заброшенный колодец, в который внезапно хлынула живая вода; на дне колодца жила маленькая рыбка, и теперь водная гладь замутилась, пришла в смятение, взбаламученная движениями рыбьего хвоста.
Раньше Ло Ин отказывала многим достойным парням. Один из них прямо спросил её: «Ты лесбиянка?»
Раздражённая, она выпалила:
— Нет. Я гетеросексуалка.
Однако цепочка химических реакций, вызванных Линь Чжися, подтвердила догадку того парня. Ло Ин была в смятении, она не знала, что делать. Накрутив шёлковую ленту от шторы на запястье, она приглушённым голосом произнесла:
— То, что ты сейчас сказала… это правда. Нет идеальных людей, как нет и идеальной жизни… Многие вещи, которые люди страстно желают получить, остаются недосягаемыми всю жизнь.
Линь Чжися отступила на шаг, их отражения в оконном стекле наложились друг на друга.
Ло Ин запиналась:
— Я, на самом деле я…
Линь Чжися успокоила её:
— Жизнь делится на несколько этапов, и на каждом этапе мы хотим разного. Локальный оптимум не равен глобальному… То, что мы чего-то не получаем, не всегда плохо.
Ло Ин тяжело вздохнула.
Линь Чжися привела пример:
— В детстве я хотела целую корзину клубничных леденцов. Если бы та мечта сбылась, сейчас бы у меня точно весь рот был в кариесе.
Ло Ин невольно улыбнулась и ответила:
— Уже почти десять. Возвращайся к себе, завтра утром совещание.
— Хорошо, я пойду, — попрощалась с ней Линь Чжися. — Отдыхай, до завтра.
Ло Ин осталась стоять на месте.
Из гостиной донёсся тихий звук закрывающейся двери, шаги Линь Чжися постепенно затихли вдали.
Ло Ин медленно опустила штору. Свет свечи перед окном был слабым, пламя тусклым, а капающий воск застывал причудливыми цветами.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
