— Хорошо! — негромко поддакнула Линь Чжися.
Линь Чжися только что разрешила свои внутренние противоречия. Анализ и советы Цзян Юйбая очень ей помогли, он вновь передал ей свою смелость.
Вернувшись сегодня домой, она обязательно поговорит с братом! Как и сказал Цзян Юйбай, ей стоит сначала попробовать, и неважно, каким будет результат.
Линь Чжися про себя подводила итоги: Цзян Юйбай бесстрашен, Цзян Юйбай мыслит ясно, Цзян Юйбай много знает — он и впрямь навсегда останется её лучшим другом, самым лучшим другом.
То, что он мог выслушать её, помочь с планами и дать совет, дарило ей чувство безопасности. Эмоциональный фон, который он создавал, всегда был положительным. В памяти Линь Чжися не было ни одного поступка или слова Цзян Юйбая, которые бы её ранили.
Линь Чжися внезапно осознала:
— Так вот оно что, вот оно что…
Цзян Юйбай, не отрываясь от конспектов, спросил её:
— Что «вот оно что»?
— Неудивительно, что я радуюсь каждой встрече с тобой, — рассудительно и хладнокровно анализировала Линь Чжися. — Я всего лишь обычная искусственная нейронная сеть для глубокого обучения, и моя целевая функция — сделать свою жизнь счастливее. Когда я тянусь к тебе, я получаю положительную обратную связь, поэтому я неизбежно буду становиться к тебе всё ближе.
Почерк Цзян Юйбая был аккуратным и беглым. Он посмотрел вперёд и попросил:
— Линь Чжися, пожалуйста, говори по-человечески.
Линь Чжися тут же перешла на человеческий:
— Ты очень хороший.
Кончик ручки Цзян Юйбая замер.
Линь Чжися испугалась, что он не понял. Она снова подчеркнула:
— Ты необыкновенно хороший. Даже если в жизни есть много того, чего нельзя достичь, по крайней мере, встреча с тобой — это редкая удача, которую невозможно подстроить. Правда, дружба между друзьями бесценна.
Сказав это, Линь Чжися согласно кивнула самой себе.
Цзян Юйбай так сильно сжал тетрадь, что страницы помялись. Он опустил голову и прикрыл половину лица краем тетради. Он думал, что размышляет о «режиме тренировок в олимпиадном классе», но его рука вывела на бумаге: «дружба бесценна».
В прошлом году в экспериментальной начальной школе Цзян Юйбай уже получал оценку «ты суперкрутой».
А сегодня в лекционном зале Первой провинциальной школы он услышал: «ты хороший, ты необыкновенно хороший…» — и ещё целую череду слов, которые ему было неловко вспоминать во всех подробностях.
Возможно, Линь Чжися была одновременно и его соперницей, и настоящим другом. Эти две роли не противоречили друг другу, а даже подталкивали его к постоянному самосовершенствованию.
В Цзян Юйбае зажёгся боевой дух.
Он записал методику обучения в олимпиадном классе, направления выбора курсов, программы подготовки прошлых лет. В эти выходные он обсудит стратегию со своей командой репетиторов и как можно скорее составит эффективный план. Он будет идти вровень с Линь Чжися, завоёвывая все главные награды в провинции, стране и даже во всём мире.
Завуч на подиуме стоял, заложив руки за спину, и обводил взглядом многочисленных учеников олимпиадного класса.
На экране появился последний слайд. Вводный урок почти закончился. Завуч не занял слишком много времени. Он вёл занятие очень технично, соблюдая баланс между деталями и краткостью, и сумел произвести на учеников глубокое впечатление. Один из его жизненных принципов гласил: не говорить ученикам лишнего.
Все ученики смотрели на него.
У этих ребят были совсем юные лица. Наступит день, когда они станут опорой страны.
— Итак, внимание, — громко произнёс завуч. — А теперь давайте поприветствуем аплодисментами классных руководителей ваших семнадцатого и восемнадцатого классов — Чжан-лаоши и Ван-лаоши!
В лекционном зале раздались бурные аплодисменты. Гул был настолько мощным, словно яростная волна, вздымающая тысячи брызг, разбила воцарившуюся тишину.
Чжан-лаоши и Ван-лаоши вместе вышли к трибуне.
Классный руководитель семнадцатого класса, Чжан-лаоши, наклонился и, орудуя мышкой, открыл документ Word под названием «Математическая разминка: блиц-опрос». В документе было сорок коротких задач, каждая на отдельной странице.
Классный руководитель восемнадцатого класса, Ван-лаоши, выкатил небольшую белую доску. Он взял чёрный маркер и написал на ней: «17 класс — 0 баллов. 18 класс — 0 баллов».
Ван-лаоши кратко представил правила игры:
— Ребята! Это задачи на скорость: за правильный ответ даётся один балл, за неверный — один балл снимается. Если кто-то из одного класса ответит раньше всех, но ошибётся, мы выберем другого ученика из параллельного класса.
За неправильный ответ снимают баллы?
Услышав эту дурную весть, присутствующие сразу стали осторожничать, а небольшая часть ребят и вовсе решила не участвовать, чтобы не подвести коллектив, и хранить молчание до самого конца. Уж лучше быть немыми, чем стать той самой ложкой дёгтя, что портит бочку мёда.
Чжан-лаоши, классный руководитель семнадцатого класса, понимающе улыбнулся. Он выпрямился, вывел на экран первую задачу из документа и громко зачитал:
— Чему равны внутренний и внешний углы правильного восьмиугольника?
Линь Чжися мгновенно подняла руку.
Однако одна девочка из восемнадцатого класса внезапно вскочила и сразу выпалила ответ:
— Внутренний угол — сто тридцать пять градусов, внешний — сорок пять градусов, сумма внутренних углов — тысяча восемьдесят градусов.
Девочка была в очках, с короткой стрижкой до ушей. Одета она была опрятно и просто, а внешность ничем не выделялась. Говорила она очень ровным тоном, напоминающим спокойное течение великой реки.
Ван-лаоши мягко пожурил её:
— Цзинь Байхуэй, нужно сначала поднять руку. Когда мы тебя вызовем, тогда и вставай, уважай правила игры…
Чжан-лаоши, напротив, решил проявить любезность:
— О? Это и есть та самая Цзинь Байхуэй из восемнадцатого класса? Ничего страшного, она считает в уме очень быстро, другие ребята могут за ней и не поспеть. Пусть будет так! Восемнадцатому классу — один балл.
С какой это стати?
Линь Чжися пробормотала:
— Я тоже умею считать в уме. И я быстрее неё.
Шэнь Фусюань охнул и тихо сказал:
— Цзинь Байхуэй! Это же Цзинь Байхуэй!
Линь Чжися переспросила:
— Кто такая Цзинь Байхуэй? Она очень сильная? Её имени не было в списках результатов вступительного экзамена.
— Она заняла первое место в прошлом году, разве ты не знала? — Шэнь Фусюань повернулся к Линь Чжися. — В прошлом году Цзинь Байхуэй сдавала вступительный экзамен в олимпиадный класс средней школы при Первой провинциальной. Она даже поступила в пекинский класс для одарённых детей. Проучилась в Пекине больше полугода, но не смогла там прижиться…
— Значит, Цзинь Байхуэй вернулась в Первую провинциальную? — уточнил Цзян Юйбай.
— Именно, — Шэнь Фусюань прикрыл рот рукой и доверительно сообщил им по секрету: — Классный руководитель восемнадцатого класса очень дорожит Цзинь Байхуэй. Я слышал от мамы, что он готов был уступить Линь Чжися Чжан-лаоши, лишь бы забрать к себе Цзинь Байхуэй.
— От мамы? А откуда твоя мама знает, о чём думает учитель восемнадцатого класса? — Линь Чжися зацепилась за эти слова.
Шэнь Фусюань вытянул ноги, развалившись на стуле, словно ленивый старик. Он ответил, ничуть не таясь:
— Моя мама — директор Первой провинциальной школы. Семнадцатый класс я выбрал сам. Ты — первая в списке, и где будешь ты, там буду и я. Если бы ты пошла в восемнадцатый, я бы последовал за тобой.
Его мама — директор Первой провинциальной…
Тогда его бабушка — это профессор Шэнь Чжаохуа?
Линь Чжися только сейчас выстроила причинно-следственную связь и была крайне удивлена. От Шэнь Фусюаня она узнала немало внутренних секретов. Теперь она следила за Цзинь Байхуэй с ещё большим интересом.
Пока Линь Чжися, Цзян Юйбай и Шэнь Фусюань переговаривались, Чжан-лаоши зачитал следующий вопрос. И снова Цзинь Байхуэй первой подняла руку и дала ответ. Её способности к счёту в уме и впрямь не стоило недооценивать.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
