Чжао-инян вернулась в гневе и, как и следовало ожидать, устроила новый скандал. Меньше чем за полдня всё поместье шаншу узнало о том, что Чжао-инян отправилась в Цинъисюань к Сань-сяоцзе, желая задобрить её и переманить на свою сторону, но в итоге была выдворена из двора после того, как ятоу Сань-сяоцзе по имени Цин Шуан осыпала её холодными насмешками. Несмотря на то, что Чжао-инян сейчас была в фаворе, шаншу-дажэнь, во время утреннего приветствия, лишь изобразил легкими мазками1 напоминание Сань-сяоцзе о приличиях. Похоже, Чжао-инян была не так уж любима, как гласили слухи. Когда случилось подобное, инян из задних покоев, разумеется, не упустили возможности позлорадствовать и отпустить несколько колкостей, на что Чжао-инян, не желая уступать, отвечала им, используя свои умные зубы и острый язык2. Ван-ши получила запрет на выход и в своем дворе наставляла Е Ин, поэтому, когда контроль над этими инян ослаб, в задних покоях стало весьма оживленно.
Ван-ши, на этот раз, потерпела сокрушительное поражение от рук Е Ли, не только впустую потеряв несколько десятков тысяч ланов серебра, но и получив запрет на выход от лао-фужэнь. Только вот Е Ли не интересовало, сколько фарфора разбила Ван-ши, вернувшись в свои покои, она лишь размышляла о том, что в, так называемом, запрете на выход от Е лао-фужэнь наверняка было много притворства. Ведь всего через несколько дней наступит срок подношения свадебных даров от дома Ли-вана, и Ван-ши, будучи чжуму семьи Е и родной матерью Е Ин, никак не сможет не выйти к гостям.
Когда из поместья Ли-вана прибыли со свадебными дарами, Е Ли, с безмятежным видом, сидела в своем дворе и выбирала людей. В особняке все были людьми понятливыми, пока в переднем зале хлопотали над приемом людей из поместья Ли-вана, не забыли и о поручении Сань-сяоцзе. С самого утра жена управляющего привела людей, чтобы Е Ли могла сделать выбор. Е Ли чинно восседала в кресле под карнизом дома, со спокойным выражением лица рассматривая стоящих во дворе полтора десятка ятоу. Видя, что Е Ли долго не открывает рта, жена управляющего с некоторым беспокойством посмотрела на неё, полагая, что Сань-сяоцзе недовольна этими людьми. Она уже собиралась предложить привести другую группу, как вдруг услышала спокойный голос Е Ли.
— Цин Шуан, посмотри сама. Оставь тех, кто подходит.
Цин Шуан была глубоко тронута таким доверием своей хозяйки и поспешно ответила звонким голосом.
— Служанка повинуется!
Проходя между ятоу и видя их смущенные лица, Цин Шуан чувствовала себя немного непривычно. Раньше её хозяйку не жаловали, и саму Цин Шуан среди других ятоу сторонились. Теперь же эти люди стояли здесь, позволяя ей выбирать. Цин Шуан тщательно отобрала несколько миловидных и на вид скромных ятоу и подвела их к Е Ли. Е Ли взглянула на них и про себя улыбнулась, эта ятоу Цин Шуан была слишком уж заботливой, даже при выборе служанок приложила столько стараний. Жена управляющего с заискивающей улыбкой обратилась к Е Ли.
— Сань-сяоцзе выберет только этих? Может, стоит подобрать еще двоих, чтобы потом не оказалось, что людей не хватает?
Е Ли посмотрела на неё ясным, улыбающимся взглядом.
— Раз так, выберем еще двоих.
Встретившись с этим пронзительно чистым взглядом Е Ли, жена управляющего почему-то почувствовала холод в сердце и поспешно отвела глаза.
На этот раз Е Ли даже не стала присматриваться, а просто указала рукой.
— Пусть будут вон те две.
Цин Шуан проследила за её жестом. Среди стоявших в первом ряду ятоу, одна была с заурядной, ничем не примечательной внешностью, другая же, яркая и соблазнительная, с первого взгляда было ясно, что она не из тех, кто спокойно исполняет свой долг и придерживаться своего места3. К тому же эта ятоу смотрела на хозяйку с явным высокомерием. Поистине, ищет смерти!
Махнув рукой, чтобы жена управляющего увела остальных, Е Ли внимательно оглядела шестерых стоящих перед ней ятоу и негромко спросила.
— Как вас зовут?
— Служанка Юньэр, служанка Сяоцуй.
— Служанка Цзинэр, служанка Тяньэр.
— Служанка Сюэянь, служанка… Ханьцин.
Е Ли кивнула. В именах не было ничего непристойного, и у неё не возникло желания их менять. Она перевела взгляд на двух последних, которых выбрала сама.
— Сюэянь, где ты прислуживала раньше? Кажется, я тебя не видела.
Ятоу по имени Сюэянь с заурядными чертами лица держалась невозмутимо. Она поклонилась Е Ли.
— Отвечаю Сань-сяоцзе, раньше служанка была ятоу второго ранга в покоях лао-фужэнь. Я не тот человек, которого представляют высокому обществу, так что вполне естественно, что Сань-сяоцзе меня не видела.
Е Ли улыбнулась.
— Твой вид совсем не похож на того, кого нельзя представить обществу. Раз так, будешь прислуживать при мне так же, как и Цин Шуан.
Прислуживать при хозяйке означало стать старшей ятоу. Сюэянь слегка оторопела от такого продвижения, но не забылась от радости.
— Благодарю Сань-сяоцзе за возвышение. Служанка будет преданно прислуживать сяоцзе. Прошу сяоцзе даровать служанке имя.
Обычно старшим ятоу имя даровал сам хозяин. Это считалось милостью и означало, что с новым именем человек разрывает все связи с прошлым и будет верен только нынешнему владельцу. Е Ли приподняла изящные брови и, немного подумав, произнесла.
— Будешь зваться Цин Ся.
— Цин Ся благодарит сяоцзе за милость.
Совершив поклон, Цин Ся послушно встала в стороне, опустив руки.
— Ханьцин4… умеешь ли ты вышивать? — спросила Е Ли.
В глазах Ханьцин промелькнуло высокомерие, и она звонко ответила.
— Разумеется, умею. Мое мастерство вышивки считается одним из лучших в этом поместье.
Е Ли, казалось, была довольна её ответом. Она кивнула.
— Очень хорошо. Раз так, будешь заниматься рукоделием.
— Докладываю сяоцзе, служанка не вышивальщица! — лицо Ханьцин изменилось, она недовольно уставилась на Е Ли, стиснув зубы.
— Дерзость! Как ты смеешь перечить словам сяоцзе! — прикрикнула Цин Шуан.
Е Ли не рассердилась, она лишь кивнула с улыбкой.
— Я знаю, что ты не вышивальщица. Если случится действительно важная работа по вышивке, я не заставлю тебя её делать.
Быть вышивальщицей тоже не так-то просто. Разве у любой выдающейся мастерицы нет за плечами от десяти до нескольких десятков лет опыта? Эта девица по имени Ханьцин никак не выглядела способной смиренно заниматься женским рукоделием.
Лицо Ханьцин покраснело от гнева, она яростно уставилась на Е Ли. Но разве Е Ли станет обращать на неё внимание? Она поднялась и с улыбкой сказала ей.
— В эти дни может быть много забот, если не будете справляться, идите к цзунгуаню. Когда переберемся в поместье Динго-вана, людей для рукоделия станет больше. И еще… смени свое имя. Будешь зваться… Цзинвэнь5.
— Благодарю Сань-сяоцзе, но служанка довольна своим именем! — выпалила раскрасневшаяся Ханьцин.
Цин Шуан холодно усмехнулась.
— Дерзость! Какая разница, довольна ты или нет? Наша сяоцзе недовольна.
Эта ятоу с таким соблазнительным лицом еще и носит такое неподобающее имя, неужели она думает, что Цинъисюань, это какой-то бордель или винная лавка? Цин Шуан всё еще не понимала, почему хозяйка выбрала именно её.
— Смени имя или уходи из моего Цинъисюаня. Или… тебе стоит вернуться и спросить совета у твоего прежнего хозяина?
Лицо Ханьцин изменилось, она процедила сквозь зубы.
— Служанка благодарит сяоцзе за дарованное имя.
Е Ли равнодушно скользнула по ней взглядом и отвернулась.
— Раз вы вошли в мой Цинъисюань, то пока вы ведете себя смирно и соблюдаете правила, я не из тех, кто любит придираться к людям. Если же у вас есть какие-то иные помыслы, лучше уходите поскорее, иначе… те, кого на днях били палками перед Жунлэтаном, станут для вас примером. Цин Шуан, Цин Ся награди десятью ланами серебра, остальным, по пять ланов.
— Слушаюсь, сяоцзе.
— Служанки благодарят сяоцзе! — все хором выразили признательность.
Для маленьких ятоу6, чье ежемесячное жалованье не достигало и одного лана, пять ланов серебра были немалой суммой. Ханьцин, а теперь уже Цзинвэнь, хотя и смотрела с некоторым пренебрежением, понимала, что сейчас не может перечить Е Ли, поэтому тоже поклонилась в знак благодарности.
Оставив Цин Шуан улаживать дела, Е Ли собралась вернуться в комнату, но снаружи двора раздался голос жены управляющего, просившей аудиенции.
— Сань-сяоцзе, вас вызывает Тайфэй сяньчжао.
____________________
- Изображать легкими мазками (轻描淡写, qīng miáo dàn xiě) — упоминать вскользь, не придавая большого значения. ↩︎
- Умные зубы и острый язык (伶牙俐齿, líng yá lì chǐ) — красноречие, умение бойко и остроумно отвечать. ↩︎
- Спокойно исполнять свой долг и придерживаться своего места (安分守己, ān fèn shǒu jǐ) — быть законопослушным, вести себя скромно и не стремиться к большему, чем положено. ↩︎
- «Ханьцин» (含情) переводится как «Таящая страсть» или «Сокрытая нежность». ↩︎
- «Цзинвэнь» (静文) переводится с китайского как «Спокойная и изящная», «Тихая и утончённая» или «Мирная, как узор». ↩︎
- ятоу (丫头, yātou) — это стандартное обозначение молодой служанки ↩︎
Мо Ли — Список глав
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
