Е Ли не стала обращать внимания на то, до какого состояния Больной ученый Бин Шушэн довел лаое Ляна. Увидев, как лаое Лян, находясь на последнем издыхании, волочится следом за Больным ученым Бин Шушэном, она лишь наказала быть осторожнее и не зашибить его до смерти. Больной ученый Бин Шушэн, разумеется, не был добросердечным человеком, но и этот лаое Лян не был кем-то хорошим. Услышав слова Е Ли, Больной ученый Бин Шушэн лишь пренебрежительно хмыкнул, ничего не ответив. Если бы он не хотел, чтобы человек умер, тот не смог бы расстаться с жизнью, даже если бы очень захотел. Однако, глядя на мрачное лицо Больного ученого Бин Шушэна, Е Ли понимала, он вряд ли узнал от лаое Ляна то, что хотел. В конце концов, если бы из этого старика было так легко выбить сведения, ему не пришлось бы проделать весь этот путь до Наньчжао. Впрочем, Больной ученый Бин Шушэн остался не совсем без улова, по крайней мере, он дождался того самого полноценного знака. Е Ли издалека взглянула на него, это была нефритовая подвеска-цзюэ с вырезанным на ней странным узором. Поскольку Больной ученый не собирался ни с кем делиться, Е Ли не стала проявлять излишнее любопытство. Группа двигалась осторожно, стараясь избегать людей, подосланных племенем Лои для слежки, и поэтому без остановки скакала в сторону столицы Наньчжао.
Поместье Дин-ванъе в Чуцзине.
— Ванъе, пришло письмо от Ванфэй.
Шел уже конец четвертого месяца, теплые солнечные лучи заливали сад. Глядя в окно, можно было увидеть несколько кустов пионов в самом цвету. Мо Сюяо смотрел на сад за окном в некотором забытьи, вспоминая, что именно в это время в прошлом году он познакомился с А-Ли. Тогда он и представить не мог, что указ о браке, продиктованный злым умыслом и желанием Мо Цзинци унизить его, принесет ему столь необыкновенную жену. Сейчас в столице люди, верные императору, и люди, верные Ли-вану, находились в положении воды и огня1. Поместье Дин ван-фу из-за исчезновения ванфэй все еще держало ворота плотно закрытыми, не спрашивая о мирских делах2, выражая таким молчаливым образом свое недовольство императором. Оно позволяло императору и Ли-вану вести тайную и явную борьбу, не вмешиваясь, в отличие от прежних времен, когда поместье Дин ван-фу всегда в нужный момент оказывало императору поддержку.
— Давай его сюда! — Мо Сюяо отвел взгляд и посмотрел на стоявшего у дверей управляющего Мо.
Фэн Чжияо стоял у дверей, сжимая в руке толстый запечатанный свиток. С улыбкой глядя на Мо Сюяо, он произнес.
— Сказать по правде, А-Яо, наша невестка Ванфэй действительно жестокосердна. Уехала почти два месяца назад и только сейчас вспомнила, что нужно написать письмо.
Мо Сюяо нахмурился. Он взмахнул рукой, и свиток из рук Фэн Чжияо притянуло мощной внутренней силой нэйцзинь.
— Где они сейчас?
Фэн Чжияо покачал головой.
— Если бы след Ванфэй было так легко отыскать, она бы до сих пор не скрывалась неизвестно где. Письмо было получено скрытыми стражами в районе окраин племени Лои в Наньчжао, но никто из них не видел отправителя. На этом пути ни наши люди, ни, кто-либо другой, не обнаружили и следа Ванфэй. Вообще-то… их пятеро, их не возможно было не заметить, даже если другие не знают, наши-то люди должны были их опознать.
Мо Сюяо нахмурился.
— Это доказывает, что в пути их было не пятеро, к тому же мастерство маскировки А-Ли очень высоко. Скрытые стражи в разных местах не видели их раньше, так что узнать их крайне сложно.
К тому же они знали примерное расположение скрытых стражей, и избежать встречи с ними было гораздо проще.
Мо Сюяо открыл свиток. Из бумажного пакета выпал блестящий предмет и такое же запечатанное письмо. Мо Сюяо поймал украшение, это было несколько золотых изделий с узором в виде подсолнуха, инкрустированных драгоценными камнями и выполненных чрезвычайно искусно.
Фэн Чжияо удивился.
— Ванфэй действительно прислала тебе украшение?
Однако… не перепутано ли тут что-то? Мо Сюяо осмотрел золотое украшение в руке и отложил его на край стола. Затем он вскрыл конверт и опустил взгляд на почерк. Его мечевидные брови постепенно сошлись к переносице. Спустя долгое время он произнес.
— Найди кого-нибудь, кто сведущ в письменности Наньчжао.
Фэн Чжияо с удивлением посмотрел на него.
— Разве ты сам не владеешь языком и письменностью Наньчжао?
Мо Сюяо нахмурился.
— Это другое. Похоже на древнюю письменность Наньчжао.
Фэн Чжияо взял письмо и взглянул на него. От изогнутых странных знаков у него разболелась голова.
— Немного похоже на письмо Наньчжао, но, как будто… не совсем понятно. Откуда невестка Ванфэй знает такую странную письменность?
Мо Сюяо посмотрел на другое письмо, явно более короткое.
— Она не знает её. Она просто перерисовала эти знаки, запомнив их, и записала по памяти.
Фэн Чжияо не поверил.
— Можно ли запомнить такие каракули, не зная их значения, только лишь по памяти?
Мо Сюяо равнодушно взглянул на него. Фэн Чжияо потер кончик носа.
— Ладно-ладно. Среди наших подчиненных немало тех, кто хорошо знает современную письменность Наньчжао, но если это древнее письмо… кажется, в Наньчжао его перестали использовать более двухсот лет назад?
В те времена, хотя Наньчжао и зависел от прежней династии Срединной равнины, в нем самом было множество племен, и у каждого были свои наречия и письменность. Только после основания государства Наньчжао была введена нынешняя единая письменность Наньчжао. Кто знает, письменностью какого именно племени Наньчжао исписан этот лист.
— Если искать в столице, то, боюсь, только Лао-дажэнь Су Чжэ сможет разобрать, что это за штуковина. Однако…
Хотя Лао-дажэнь Су Чжэ пользовался глубоким уважением, он все же был чиновником двора. Если это окажется какой-то важной тайной, он наверняка доложит об этом Мо Цзинци.
Мо Сюяо нахмурился и покачал головой.
— Дажэнь Су никогда не питал добрых чувств к Наньчжао и не сведущ в его письменности.
Фэн Чжияо прищурился и с улыбкой сказал.
— Кстати… А-Яо, а не забыл ли ты об одном крайне важном человеке?
Мо Сюяо вскинул бровь и холодно уставился на него, безмолвно предостерегая от лишнего тумана. Фэн Чжияо хихикнул.
— Не забывай… из какой семьи происходит наша Ванфэй. Есть ли во всем Великом Чу семья более эрудированная, чем семья Сюй? Если уж люди семьи Сюй не смогут это расшифровать, то нам и надеяться не на что.
Мо Сюяо, хмурясь, посмотрел на короткое домашнее письмо в руке, состоящее всего из нескольких фраз. Он взял со стола золотое украшение и внимательно его осмотрел.
— Как думаешь, это похоже на простое украшение?
Фэн Чжияо не понял.
— А, разве нет?
Мо Сюяо нащупал на обратной стороне золотого изделия отчетливые царапины.
— Похоже, это украшение было грубо отодрано от какой-то вещи. И еще… ты помнишь, у какого племени в Наньчжао родовым гербом был подсолнух?
Фэн Чжияо погрузился в раздумья.
— Подсолнух, также называемый «лотосом, смотрящим на солнце», любит тепло и засухоустойчив, Наньчжао не слишком подходит для его роста. Поэтому, кажется, ни одно племя не использовало его как родовой герб. Зато… помнишь ли ты, что в прежней династии одна Гунчжу вышла замуж за вождя некоего племени в Наньчжао?
Мо Сюяо на мгновение замолчал. Они оба были людьми, хорошо знавшими исторические хроники. Даже если они не уделяли этому особого внимания, прежняя династия и Великий Чу граничили во времени, так что в памяти что-то должно было остаться.
— Это была Гунчжу Чаоян Императора Гао-цзуна из прежней династии?
Фэн Чжияо улыбнулся.
— Именно. Поговаривают, что в детском имени этой гунчжу был иероглиф «куй» — подсолнух.
— Значит… раз А-Ли прислала эту вещь, это доказывает, что это не просто древность. Неужели это связано с Гунчжу прежней династии? Потомки Гунчжу прежней династии… со времени её замужества до падения прежней династии прошло уже более двухсот лет, верно?
— Кто знает, — Фэн Чжияо покачал головой.
Мо Сюяо некоторое время размышлял, а затем произнес.
— Сделай оттиск с этого и тайно отправь людей в Юньчжоу. И еще… если скрытые стражи в Наньчжао обнаружат А-Ли, немедленно передай ей, чтобы она больше не вмешивалась в это дело.
Фэн Чжияо, несколько удивленный, убрал письмо.
— Ванфэй, отлично справляется, это очевидно. Если есть возможность продолжить расследование, мы могли бы узнать немало тайн Наньчжао. Почему «не вмешиваться»? Мы можем послать людей в помощь Ванфэй.
Мо Сюяо пристально посмотрел на золотое украшение в своей руке и мрачно произнес.
— Не знаю почему, но мне кажется, что в том листке бумаги скрыта великая тайна, в которой пока нет ни малейшей зацепки. А-Ли ничего не знает, и продолжать расследование наобум слишком опасно.
Фэн Чжияо беспомощно пожал плечами.
— Хорошо, сделаем всё так, как приказал Ванъе.
Фэн Чжияо вышел, унося вещи. Мо Сюяо остался в комнате один. Он снова опустил взгляд на письмо в своей руке. Помимо краткого описания того, что произошло после прибытия в Наньчжао, там была лишь одна короткая фраза. «В безопасности, не беспокойся».
Слегка поглаживая письмо пальцами, Мо Сюяо позволил едва заметной горькой улыбке тронуть его губы.
Е Ли и трое её спутников поспешно продвигались вперёд и менее чем за семь дней добрались до столицы Наньчжао. Как только они достигли города, Больной ученый Бин Шушэн без малейших колебаний уволок Лаое Ляна за собой. Это так разозлило Хань Минси, что он не смог сдержать грубости.
— Что это значит? Перешёл реку и сломал мост3?
Е Ли взглянула на него и с улыбкой сказала.
— Даже если он перешёл реку и сломал мост, что ты можешь сделать?
В Наньчжао есть люди из Павильона Тяньи, но и люди из Павильона Яньван там тоже есть. Тяньи, это разведывательная организация, в то время как Павильон Яньван сообщество убийц. Даже если они недовольны, никто ничего не может поделать с Больным ученым Бин Шушэном. Хань Минси, скрестив руки на груди, смерил её взглядом.
— Разве тебе не нужно какое-то лекарство для долголетия или воскрешения мёртвых? Ты просто так позволила ему уйти? Думаешь, он послушно пришлёт его тебе?
Е Ли рассмеялась.
— Даже если бы ты последовал за ним, не факт, что он послушно отдал бы его тебе. Если он не даст, разве я не могу найти его сама?
Она приехала в Наньчжао не только ради Больного ученого Бин Шушэна и его цветов Билуо и не собиралась постоянно следовать за ним. Впрочем… такие дела не обязательно выполнять лично.
Войдя в столицу Наньчжао, Хань Минси, чтобы вознаградить себя за труды последних дней, потащил Е Ли в лучший ресторан города. Заказав полный стол деликатесов Наньчжао и плотно поужинав, он отправился в свою комнату отдыхать. При этом он ясно заявил, что в течение двух дней, если только в гостинице не начнётся пожар, никто не смеет его беспокоить. Оставив Е Ли и Ань-саня смотреть на его покачивающуюся фигуру, поднимающуюся по лестнице, те на мгновение лишились слов.
— Хань-гунцзы совсем не похож на Минъюэ-гунцзы, — редко, когда Ань-сань позволял себе подобные замечания.
Е Ли с улыбкой посмотрела на него.
— Ты правда думаешь, что он пошёл наверх спать? Спорим, он проспит максимум до полуночи.
А сейчас, был уже вечер. Ань-сань нахмурился, но промолчал. Е Ли в хорошем настроении взмахнула складным веером.
— Пойдём, прогуляемся и заодно посмотрим на ночные виды Наньчжао.
По сравнению с величественным и грандиозным Чуцзином, столица Наньчжао была намного меньше и уступала ему в процветании. Улицы были полны людей в одеждах Наньчжао, поэтому Е Ли и Ань-сань в нарядах Центральной равнины, обладающие к тому же необыкновенной осанкой4, естественно, привлекали внимание. Однако Е Ли не проявляла интереса к одеждам Наньчжао и не планировала менять свой облик без необходимости.
— Гунцзы! — раздался сзади радостный негромкий возглас.
Е Ли и Ань-сань одновременно обернулись и увидели Ань-эра, которого не видели долгое время. Е Ли была немного удивлена, она не собиралась искать гэгэ сразу по прибытии в Наньчжао.
— Почему ты здесь? Гэгэ тоже здесь?
Лицо Ань-эра выражало крайнюю усталость, он хрипло произнёс.
— Подчинённый не оправдал доверия гунцзы. Сюй да-гунцзы… Сюй да-гунцзы пропал.
— Что? — Е Ли вздрогнула от неожиданности. — Когда это случилось?
Ань-эр тихо ответил.
— Прошло уже больше полумесяца. За два дня до того, как я прибыл в столицу Наньчжао, Сюй-гунцзы уже исчез.
— Столько дней! Кто ещё знает об этом? — нахмурившись, спросила Е Ли.
Ань-эр вполголоса продолжил.
— Говорят, перед уходом Цинчэнь-гунцзы велел передать, что вернётся через пять дней, поэтому сначала никто не придал этому значения. Лишь когда наутро шестого дня Цинчэнь-гунцзы так и не появился, поняли, что дело неладно. Я и тайные стражи в Наньчжао вели скрытые поиски, но никаких вестей до сих пор нет. Несколько дней назад я отправил весть в столицу, но, поскольку вы, гунцзы, скрывали своё передвижение в пути, сообщение до вас не дошло.
Лицо Е Ли помрачнело, безопасность Сюй Цинчэня вызывала у неё глубокую тревогу.
— С кем был гэгэ перед исчезновением?
— С наследной принцессой Наньчжао, Гунчжу Аньси. Она старшая сестра Гунчжу Цися и следующая правительница Наньчжао. Они с Цинчэнь-гунцзы друзья, и после прибытия в Наньчжао Цинчэнь-гунцзы всё время жил в поместье принцессы.
Е Ли кивнула и распорядилась.
— Пусть, как можно скорее доставят сведения о произошедшем в столице Наньчжао. Кроме того, я хочу встретиться с Гунчжу Аньси.
Ань-эр кивнул.
— Подчинённый понял. Только… под каким именем вы намерены встретиться с наследной принцессой?
Хотя Наньчжао, маленькое государство, наследная принцесса и гунчжу не те люди, с которыми можно встретиться по первому желанию. В глазах Е Ли мелькнул блеск, и она улыбнулась.
— Сань-сяоцзе семьи Чу из Юньчжоу, Чу Лююнь. Невеста Цинчэнь-гунцзы!
Лица Ань-эра и Ань-саня застыли, они почувствовали приближение головной боли. Неужели ванфэй решила испортить свою репутацию или репутацию Цинчэнь-гунцзы?
Е Ли с обычным выражением лица и приветливой улыбкой смотрела на их окаменевшие лица.
— А, как иначе? Явиться к ней как Дин-ванфэй, чтобы разыскать Да-гэгэ? Ладно, Ань-эр, в ближайшее время будешь сопровождать меня. Ань-сань, ты тайно продолжайте расследование дел Наньчжао и того, что случилось с гэгэ. Кроме того, если Хань Минси будет меня искать…
Ань-сань подхватил.
— Подчинённый понимает, я не дам Хань-гунцзы заподозрить неладное.
— Вот и хорошо. Не нужно слишком обращать на него внимание, просто постарайтесь не подпускать его ко мне. Сначала вернёмся. Ань-эр, подготовь всё, завтра утром мы нанесем визит Гунчжу Аньси.
— Слушаюсь.
На следующее утро Е Ли, которая всю ночь изучала донесения и свитки, со свежим видом открыла дверь, услышав тихий стук. Ань-сань, глядя на стоящую в дверях очаровательно улыбающуюся девушку, невольно замер. За время пути он привык к мужскому облику ванфэй и почти забыл, что она — молодая особа. С тех пор как они покинули столицу, не прошло и двух месяцев, но оставленное ею впечатление было глубже, чем за весь предыдущий год. Сейчас перед ним стояла юная дева в одеянии из нежно-жёлтого мягкого шёлка, расшитого зелёными цветами сливы мэйхуа. Её иссиня-черные волосы были изящно уложены в небольшой пучок, украшенный скромной, но изысканной серебряной шпилькой буяо с четырьмя бабочками. Лоб прикрывала лёгкая чёлка, отчего лицо казалось ещё более миниатюрным и утончённым. Тонкие серебряные бабочки подрагивали в волосах, придавая девушке игривый и задорный вид. Она совсем не походила на ту спокойную и элегантную ванфэй из поместья Дин-ван в столице. Ань-саню пришлось признать, что мастерство ванфэй в искусстве изменения облика действительно превосходит возможности обычных людей.
________________
- Положение воды и огня (水火之势, shuǐ huǒ zhī shì) — состояние крайней враждебности и непримиримости. ↩︎
- Не спрашивать о мирских делах (不问世事, bù wèn shì shì) — проявлять полное безразличие к событиям, происходящим в обществе. ↩︎
- Перешёл реку и сломал мост (过河拆桥, guò hé chāi qiáo) — проявить неблагодарность, избавившись от того, кто оказал помощь, как только надобность в ней отпала. ↩︎
- Необыкновенная осанка (器宇不凡, qì yǔ bù fán) — величественный вид, выдающаяся манера держаться. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
