— Этот человек по фамилии Лян спит и видит, как бы поскорее нас убить. Но Лэ Цзян до сих пор не тронул нас, наверняка ждет, когда они придут.
— Они хотят выловить всех одной сетью1? — нахмурился Хань Минси.
Бин Шушэн сказал.
— Не забывай, Цзюньвэй всё время следовал за нами, и когда мы выходили из пещеры, они не пошли следом. После нашего ухода они наверняка что-то предприняли сзади. Поэтому этим людям нужно схватить их. Ты думаешь, они не заметили те следы, что ты оставлял по пути?
Хань Минси в гневе воскликнул.
— Ты знал, что они намеренно используют нас как приманку для Цзюньвэя, так почему не предупредил меня?
Бин Шушэн презрительно усмехнулся.
— С какой стати мне тебя предупреждать? Сейчас у Цзюньвэя хотя бы есть шанс вытащить нас. Если он не придет, нам обоим конец.
— Если он придет, то может погибнуть вместе с нами!
— Ну, и что с того?
Неожиданно, в оконную раму снаружи негромко постучали. Оба замерли и посмотрели на окно. Ловкая фигура быстро проскользнула внутрь. Повернувшись к ним, пришедший улыбнулся.
— Хань-сюн, не беспокойся. Я точно не собираюсь умирать вместе с вами.
— Цзюньвэй! — радостно воскликнул Хань Минси.
— Тсс… — Е Ли приложила палец к губам и подмигнула ему.
Хань Минси поспешно понизил голос.
— Как ты сюда попал? Вся эта деревня кишит засадами.
Е Ли улыбнулась.
— В этом мире не существует стопроцентно надежной охраны, всё зависит лишь от того, сможешь ли ты найти лазейку. Ну, что… Хань-сюн, а также Сань-гэчжу, вы оба теперь должны мне жизнь.
Бин Шушэн хмыкнул.
— Это будет считаться только тогда, когда мы окажемся в безопасности.
Он был уверен, что Цзюньвэй слышал их недавний разговор, но, глядя на юношу, чья улыбка была ясной, как луна и свежий ветерок2, Бин Шушэн не мог с уверенностью сказать, затаил ли тот обиду.
— Ладно, ты прав, — беспомощно произнесла Е Ли.
Она выхватила кинжал и быстро перерезала веревки на Хань Минси, после чего бросила ему меч.
— В Наньчжао трудно найти подходящее оружие, так что пользуйся тем, что есть.
Хань Минси поймал меч и улыбнулся.
— Спасибо, Цзюньвэй.
С веревками Хань Минси было покончено быстро, а вот с железными цепями на Бин Шушэне пришлось повозиться. Спустя некоторое время Е Ли удалось их снять. Бин Шушэн размял затекшие кости и спросил.
— А, где твой шивэй?
Е Ли усмехнулась.
— Он готовит большой подарок для племени Лои.
Подойдя к окну, Е Ли издала несколько птичьих криков разной протяженности. Вскоре в одной части лагеря поднялся шум, затем в других местах, и через мгновение казалось, что всполошилась вся деревня.
Е Ли удовлетворенно улыбнулась.
— Готово, уходим!
Стоило Бин Шушэну толкнуть дверь, как в него градом полетели стрелы. Хань Минси, стоявший сзади, успел дернуть его назад, а Е Ли пнула дверь, закрывая её. Несколько стрел с глухим стуком вонзились в дерево. Бин Шушэн сердито уставился на Е Ли, та ответила ему кроткой улыбкой.
— Это подарок в благодарность за то, что Сань-гэчжу только что пригласил меня умереть вместе с вами.
Бин Шушэн, понимая, что сам виноват, лишь хмыкнул и больше ничего не сказал.
Лучники снаружи настороженно следили за входом. С грохотом дверь снова распахнулась, и наружу вылетела темная тень. Со свистом в неё впился залп стрел.
В то же время из окон, по обе стороны домика, выпрыгнули люди. Послышались свистящие звуки, несколько лучников почувствовали пронзительную боль и один за другим рухнули на землю. Е Ли вышла из дверей, взглянув на валявшийся на земле сверток ткани, утыканный стрелами, словно еж, и на тела, устилавшие землю. Глаза её потемнели.
— Скорее уходим. Долго Чжо Цзин не продержится.
В это время в деревне царил хаос, в нескольких местах полыхало пламя. Похоже, Чжо Цзин устроил немало пожаров, причем горели отнюдь не случайные места. Неподалеку раздались странные птичьи крики, и Е Ли, не колеблясь, повела Хань Минси и Бин Шушэна в ту сторону.
Проходя мимо колодца, Бин Шушэн холодно усмехнулся и, достав из-за пазухи какой-то предмет, бросил его в воду. Хань Минси заметил это, его глаза блеснули, но он ничего не сказал и поспешил за Е Ли. Когда они добрались до места, Ань-сань уже был окружен плотным кольцом врагов и, очевидно, держался из последних сил. Оглядевшись, Е Ли увидела, что здесь собрались все главные лица деревни. Неудивительно, что их охраняло всего около десятка человек. Е Ли вспомнила вещь, которую она забрала из подземного дворца, очевидно, в глазах Лэ Цзяна этот предмет был гораздо важнее жизней Хань Минси и Бин Шушэна.
— Спасли двоих, потеряли одного, плохая сделка, — Е Ли беспомощно нахмурилась. — Хань-сюн, сможешь схватить того старика? — Она указала на Лаое Ляна, стоявшего под усиленной охраной.
Хань Минси нахмурился.
— Вокруг него слишком много людей. К тому же… этот старик чересчур жирный.
Бин Шушэн протянул два предмета.
— Распыли это в воздухе, а это засунь прямо в глотку этому человеку по фамилии Лян.
— Так-то лучше, — Хань Минси взвесил предметы в руке и кивнул.
Ань-сань с бесстрастным лицом смотрел на обступивших его людей в одеждах Наньчжао, безжалостно размахивая оружием.
— Чжо Цзин, задержи дыхание! — внезапно раздался голос Хань Минси, и темная фигура пронеслась по воздуху, врезаясь в толпу.
Ань-сань мгновенно перестал дышать. Наньчжао отличался от Силина, там мало кто понимал язык Поднебесной. Едва Хань Минси коснулся земли, люди вокруг начали валиться с ног один за другим. Воспользовавшись моментом, Ань-сань вырвался из окружения и запрыгнул на крышу ближайшего дома. Хань Минси благополучно приземлился рядом с Лаое Ляном. Не обращая внимания на то, что старик уже распластался на земле и стонет, он разжал ему челюсти и запихнул снадобье внутрь. С широкой улыбкой он похлопал его по щеке.
— Старина, тебе конец.
Лэ Цзян был одним из немногих наньчжанцев, кто не упал. Глядя на лежащих повсюду людей, он почернел лицом. На взывающего о помощи Лаое Ляна он смотрел скорее, как на врага и источника бед.
— Проклятые люди Поднебесной! Что вы наделали?
Хань Минси был в прекрасном расположении духа, накопленное за день уныние почти полностью испарилось. Он подхватил Лаое Ляна и швырнул его в сторону Бин Шушэна, посмеиваясь.
— Вождь Лэ Цзян, как у вас хватает совести спрашивать, что сделали мы? Неужели вы сами не задумывались над тем, что натворили?
Лэ Цзян хмыкнул и с презрением бросил.
— Неужели ты думаешь, что какой-то жалкий яд сможет остановить людей племени Лои?
Хань Минси безразлично развел руками.
— Яд не мой, так что какая мне разница? Ты лучше заставь своих людей подняться.
Бин Шушэн вышел вперед, таща за собой тучного Лаое Ляна. Лицо последнего уже почернело, как тушь, и сам он выглядел едва живым. С первого взгляда было ясно, что он поражен сильнейшим ядом. Лэ Цзян пришел в ужас. Хотя он был искусен в использовании ядов и управлении змеями, он не мог мгновенно определить, чем именно отравили Лаое Ляна. А этот, ненавистный богатый торговец из Поднебесной, сейчас никак не мог умереть.
— Чего вы хотите?
Бин Шушэн спокойно ответил.
— Отпусти нас и не смей преследовать. Иначе… я убью его.
Лэ Цзян на мгновение задумался и кивнул:
— Идет. Но… верните то, что вы забрали из подземного дворца! — он указал на Е Ли и Ань-саня, в его взгляде сквозила жажда убийства.
Е Ли невинно моргнула и улыбнулась.
— Да бросьте, это же безделушка, стоит ли так переживать? Верну я её, всё равно никто не разберет, что за каракули там написаны.
Лэ Цзян подозрительно уставился на неё.
— Если не понимаешь, зачем тогда взял?
Е Ли рассмеялась.
— Если вещь действительно важная, советую в будущем не украшать её так пышно. Разве это не прямой призыв забрать её? Ваш покорный слуга больше всего на свете любит такие нарядные вещицы. Нате, забирайте свою бесполезную рухлядь.
С этими словами Е Ли вытащила предмет и подбросила его. Лэ Цзян поймал его, это была шкатулка из темного дерева, на крышке которой были вырезаны то ли кривые знаки, то ли рисунки. Было видно, что изначально шкатулка была чем-то украшена, но теперь вся её поверхность была покрыта неровными ямками. Украшения явно были кем-то содраны.
Лэ Цзян проверил запорный механизм на шкатулке и, не обнаружив следов взлома, с облегчением выдохнул. Выражение его лица заметно смягчилось. Глядя на Е Ли, которая нагло вертела в руках какую-то сверкающую золотом вещицу, он услышал ее смех.
— Еще несколько безделушек я прихватил со стола. Надеюсь, глава рода Лэ Цзян не будет столь мелочным, чтобы запретить мне оставить их себе на память?
Лэ Цзян лишь хмыкнул в ответ.
— Можете проваливать.
Он прекрасно знал, какие именно вещи пропали из подземного дворца, но среди них не было ничего ценного, и сейчас у него не было ни желания, ни времени сводить с ними счеты. Больной ученый Бин Шушэн, волоча за собой Лаое Лян, напоследок бросил предупреждение.
— Не вздумайте хитрить, иначе я гарантирую, что от него не останется даже крошки3.
Е Ли и Ань-сань заранее подготовили лошадей. Покинув поселение, четверо всадников во весь опор помчались в северо-западном направлении. Только когда небо начало светлеть, они наконец выехали на большую дорогу и все разом облегченно вздохнули. Хань Минси с улыбкой произнес.
— Прошедший день выдался на редкость захватывающим, и всё благодаря Цзюньвэй-гунцзы. Давайте немного отдохнем. До следующего городка всего лишь ли десять с небольшим, там можно будет сделать передышку на день. Если дорога и дальше будет спокойной, максимум через семь-восемь дней мы достигнем столицы Наньчжао.
Больной ученый Бин Шушэн возразил.
— Мы объедем поселения и направимся прямиком к столице.
— Если ты не устал, то мы выбились из сил, — недовольно проворчал Хань Минси.
Больной ученый Бин Шушэн окатил его холодным взглядом.
— С этим пленником, по-твоему, мы можем спокойно проситься на постой? К тому же ты правда думаешь, что Лэ Цзян не отправит за нами погоню?
Хань Минси презрительно фыркнул.
— С кем это ты «мы»? Человека, которого искал, ты нашел, вот и спрашивай у него сам, где нужная вещь. Наши пути расходятся, дальше каждый идет своей дорогой. Разве ты вчера не втянул нас в достаточное количество бед? Верно, Цзюньвэй-гунцзы?
Е Ли, вертя в руках изящное украшение с драгоценными камнями, безмятежно улыбнулась.
— Всё в порядке. Однако… если мы разойдемся, отдаст ли мне Сань-гэчжу обещанное вознаграждение?
В глазах Больного ученого Бин Шушэн мелькнул огонек.
— Поэтому лучше держаться вместе, не так ли? Иначе Чу-гунцзы тоже не будет спокоен.
Е Ли рассмеялась.
— Раз уж мы прошли через столько испытаний, еще пара трудностей ничего не изменит. Если я брошу дело на полпути, не будет ли это означать, что всё сделанное вчера было напрасно?
Услышав слова Е Ли, Хань Минси лишь беспомощно кивнул.
— Надеюсь, я из-за тебя не погибну.
Е Ли улыбнулась.
— На самом деле, Хань-сюн, вы вполне могли бы пораньше вернуться в Срединные равнины. В конце концов, вас ведь не интересует то, что ищет Сань-гэчжу.
Хань Минси резко отвернулся и отрезал.
— Этому гунцзы кажется, что следовать за Цзюньвэй-гунцзы куда забавнее. Куда вы, туда и я. Идем вместе так вместе! Кого мне бояться?
Четверка решила немного отдохнуть. Больному ученому Бин Шушэну не терпелось приступить к делу, поэтому он сразу оттащил Лаое Лян в сторону для допроса с пристрастием. Хань Минси, затаивший на старика обиду, отправился следом поглазеть на зрелище. Е Ли не проявила к этому интереса, а Ань-сань, хоть ему и было любопытно, ни за что бы не показал этого перед посторонними и остался подле Е Ли, охраняя ее безопасность. Е Ли уселась под раскидистым деревом и, убедившись, что Хань Минси и Бин Шушэн отошли достаточно далеко, извлекла из рукава ворох мелких вещиц. Среди них оказались два чистых листа бумаги. С довольным видом достав из узла заточенный угольный карандаш, она принялась что-то записывать и чертить.
Ань-сань, стоявший на страже, с удивлением воззрился на странные, изогнутые знаки на бумаге.
— Гунцзы ведь говорил, что не знает этой письменности? Вы их обманули?
Е Ли с улыбкой покачала головой.
— Я и впрямь не очень ее понимаю, зато ее понимают другие. Запоминать то, в чем не разбираешься, довольно трудно. Мне следовало зарисовать всё еще вчера, но я боялась, что, если меня обнаружат, быть беде. Сейчас… кажется, я ничего не напутала.
Договорив, Е Ли вновь склонилась над листом, выводя витиеватые линии, и попутно пояснила Ань-саню
— На самом деле я и сама не знаю, что это за штуковина, но вот шкатулку я узнала. Та деталь, которую я оттуда выковыряла, кажется, является символом Святой юга, так что эта вещь должна быть очень важной.
В действительности она видела и более любопытные предметы, но поскольку в них она разбиралась, то и запомнила их без труда. Бегло осмотрев их вчера, она вернула всё на место, поэтому сейчас не было нужды спешить с записями.
Ань-сань кивнул, в душе сочувствуя главе рода Лои, который пребывал в уверенности, что сокровища остались в целости и сохранности. Тот и представить себе не мог, что пока гунцзы ждал темноты у входа в пещеру в Змеиной долине, он уже успел извлечь содержимое шкатулки, изучать его больше получаса и положить обратно. Втайне Ань-сань восхищался мастерством своей госпожи в деле взлома замков и подумывал, не попросить ли когда-нибудь наставлений.
Спустя изрядное количество времени Е Ли полностью исписала один лист. Довольная результатом, она еще дважды сверилась со своей памятью и протянула бумагу Ань-саню.
— Как можно скорее отправь это домой. Пусть посмотрят, что это за диковина.
Ань-сань принял письмо, но, поколебавшись, посмотрел на Е Ли так, словно хотел что-то сказать, но не решался. Е Ли с легкой усмешкой подбодрила его.
— Если хочешь что-то сказать, говори прямо.
Ань-сань взглянул на листок в своей руке и негромко спросил.
— Мы в пути уже довольно долго. Раз уж гунцзы собирается отправить весточку домой, не стоит ли написать семейное письмо, чтобы там знали, что с вами всё в порядке?
Семейное письмо? Е Ли замерла. С самого отъезда, чтобы не выдать свое местоположение, она ни разу не подавала вестей Мо Сюяо. Она даже не связывалась с тайными стражами, рассредоточенными в разных землях. Вспомнив наставления, которые давал ей Мо Сюяо перед разлукой, Е Ли невольно почувствовала укол совести. Посмотрев на оставшийся чистый лист, она решила, что раз бумага еще есть, стоит написать письмо.
_______________________
- выловить всех одной сетью (一网打尽, yī wǎng dǎ jìn) — метафора, означающая поимку всех преступников или врагов за один раз. ↩︎
- ясная луна и свежий ветерок (月朗风清, yuè lǎng fēng qīng) — идиома, описывающая прекрасную тихую ночь, а также благородного, открытого и спокойного человека. ↩︎
- Не останется даже крошки (连渣都不剩, lián zhā dōu bù shèng) — выражение, означающее полное уничтожение, когда от человека или предмета не остается ни следа. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
