Мужун Шэнь опешил, не совсем понимая, кем были эти всадники в чёрном, однако известие о смерти тайшоу Юнчжоу было добрым.
— Превосходно! Возвращайся и разузнай больше об этой коннице, докладывай немедленно.
— Слушаюсь!
— Докладываю Цзянцзюню, сяовэй Юнь Тин просит аудиенции.
— Юнь Тин? Зачем он здесь? Впусти его! — Мужун Шэнь нахмурился и махнул рукой, отдавая приказ.
Вскоре поспешно вошёл Юнь Тин и прямо с порога воскликнул.
— Цзянцзюнь, посмотрите, кто это!
Мужун Шэнь уже собирался отчитать Юнь Тина за суетливость, но, подняв голову, на долгое время лишился дара речи. Хотя во время пребывания в столице Мужун Шэнь не слишком любил светскую жизнь, да и Е Ли нечасто выходила в свет, Мужун Тин и Е Ли были близкими друзьями. Поэтому Мужун-цзянцзюнь, который души не чаял в своей дочери, несколько раз видел, знаменитую на всю столицу, Дин-ванфэй. Несмотря на то, что сейчас она была облачена в чёрное мужское платье, её ничуть не изменившееся прекрасное лицо и спокойная, уверенная улыбка произвели на Мужун Шэня глубокое впечатление.
— Ван… — Мужун Шэнь из последних сил сдержался и проглотил последнее слово.
Е Ли сложила руки в приветственном жесте и с улыбкой сказала.
— Мужун-цзянцзюнь, как вы поживали с нашей последней встречи в столице?
Мужун Шэнь, будучи полководцем, проведшим полжизни в сражениях, быстро вернул самообладание. Он также сложил руки в ответ и улыбнулся.
— Благодарю гунцзы за беспокойство. Мне же следует поблагодарить гунцзы за помощь в спасении Юнлиня.
Всадники в чёрном… Если бы Мужун Шэнь, увидев, внезапно появившуюся здесь, Дин-ванфэй, не догадался, кто именно спас Юнлинь, он не был бы тем самым Мужун Шэнем, который когда-то сражался плечом к плечу с Мо Люфаном.
Командиры заставы Суйсюэ, находившиеся в зале, не знали, кто этот юноша в чёрном, пришедший с Юнь Тином и спасший город Юнлинь, но они явно заметили, что Мужун-цзянцзюнь знаком с этим человеком, а потому расслабились и с любопытством поглядывали на Е Ли. Мужун Шэнь обвёл всех взглядом и жестом велел им удалиться, после чего пригласил Е Ли сесть. Е Ли не стала церемониться и, поблагодарив, села в стороне.
— Цзянцзюнь, удастся ли удержать заставу Суйсюэ? — Е Ли хорошо знала характер Мужун Шэня и не хотела тратить время на хождение вокруг да около, поэтому спросила прямо.
Мужун Шэнь внимательно посмотрел на Е Ли и спустя долгое время вздохнул.
— Не стану скрывать от Ванфэй, если бы за моей спиной не стояло более ста тысяч воинов Ли-вана, я, Мужун Шэнь, гарантировал бы, что ни один человек из Наньцзяна не сделает и шага по заставе Суйсюэ. Но… как только Юнлинь падет… хе-хе, боюсь, Суйсюэ не продержится и полдня.
Между заставой Суйсюэ и городом Юнлинь нет преград. Стоит мятежникам захватить Юнлинь, и они ударят защитникам заставы в спину. Тогда, зажатые с двух сторон, воины Суйсюэ погибнут сами собой, даже без особых усилий со стороны народа Наньчжао.
Е Ли понимала, что Мужун Шэнь говорит правду. Нахмурившись, она спросила.
— По вашему мнению, Цзянцзюнь, через сколько дней прибудет подкрепление?
Лицо Мужун Шэня исказила горькая улыбка.
— Если бы… подкрепление могло прибыть максимум через два дня. Но, сейчас… боюсь, в ближайшие десять дней мы не увидим и тени помощи.
Е Ли вскинула брови.
— Значит ли это, Цзянцзюнь, что заставу Суйсюэ не удержать?
Мужун Шэнь стиснул зубы.
— Даже если не удержать, мы будем стоять до конца. Пока Мужун Шэнь дышит, люди Наньчжао не пройдут через ворота Суйсюэ.
Е Ли на мгновение замолчала, а затем подняла голову и спросила.
— Сколько дней, по вашим расчетам, вы сможете ещё продержаться?
Мужун Шэнь глухо ответил.
— Это зависит от того, сколько дней выстоит Юнлинь. Не знаю, сколько воинов Хэйюньци ванфэй привела с собой в этот раз?
Е Ли вздохнула.
— В этот раз всё вышло случайно, со мной лишь две тысячи всадников Хэйюньци. Цзянцзюнь… если заставу Суйсюэ действительно не удержать, можно ли… отступить к реке Юньлань?
Мужун Шэнь решительно махнул рукой.
— Другие могут отступить, но не Мужун Шэнь! Раз Император отправил меня защищать Суйсюэ, я разделю её участь!
Е Ли нахмурилась.
— Тогда думали ли вы, Цзянцзюнь, что будет, если после падения заставы люди Наньчжао воспользуются моментом и двинутся на север? Двадцать тысяч защитников Юнчжоу погибли на реке Юньлань, так и не успев вступить в бой. Сейчас в опасности не только Юнчжоу, но в центральном городе округа также нет войск для обороны.
Мужун Шэнь усмехнулся и с гордостью произнес.
— Ванфэй, не беспокойтесь. Получив известие о смерти Цзунбина У, я сразу об этом подумал. Поэтому я уже приказал день и ночь следить за мостом Хэнхуэй через реку Юньлань. Если подкрепление придет первым, хорошо. Но, если застава падет, а помощи не будет, те, кто там оставлен, любой ценой уничтожат мост. Захотят ли люди Наньчжао строить его заново, переправляться на лодках или идти в обход, это задержит их как минимум на полмесяца. К тому времени подкрепление от двора уже должно прибыть. А вам, Ванфэй, я благодарен за самоотверженную помощь, но прошу вас, как можно скорее покинуть Юнчжоу ради вашей безопасности.
Е Ли встала и с восхищением сложила руки перед Мужун Шэнем.
— Раз вы, Цзянцзюнь, приняли решение, тогда… как насчёт того, чтобы доверить Юнлинь мне?
— Ванфэй? — Мужун Шэнь удивленно посмотрел на неё.
Е Ли улыбнулась.
— Раз я Дин-ванфэй, как я могу уйти первой, когда Юнчжоу в опасности? Е Ли готова разделить участь Юнлиня, чтобы не посрамить имя Дин ван-фу. Не так ли?
Мужун Шэнь долго молчал и наконец произнес.
— Неудивительно…
Неудивительно, что Хэйюньци подчиняются Дин-ванфэй, она действительно не чета обычным благородным девицам. Весь мир думает, что только Дин-ван и Дин-ванфэй могут командовать Хэйюньци, но мало кто знает, что даже среди сменяющих друг друга Дин-ванфэй лишь две или три действительно могли ими управлять. О предыдущей Дин-ванфэй и говорить не стоит, даже родная мать Дин-вана, та самая ванфэй, чьи чувства к регенту Мо Люфану были крепки, как союз неразлучных уточек-мандаринок1, так и не получила права командовать Хэйюньци.
Е Ли вскинула бровь, ожидая продолжения слов Мужун Шэня. Однако тот лишь покачал головой и не стал продолжать, а посмотрел на Е Ли и сказал.
— В таком случае я вверяю Юнлинь вам, Ванфэй. Я не могу оказать вам значительной поддержки, но передам в ваше распоряжение десять тысяч воинов.
Эти десять тысяч воинов он планировал отправить на подмогу Юнь Тину и Ся Шу, если те совсем не смогут держаться. Это были последние силы, которые он мог выделить.
Е Ли кивнула.
— Благодарю за доверие, Цзянцзюнь!
Получив воинскую печать Мужун Шэня, Е Ли не стала медлить и собралась возвращаться в Юнлинь. Мужун Шэнь был опытным воином, и, если бы не внезапность нападения и огромное численное превосходство врага, он не оказался бы в таком стесненном положении. В защите заставы Мужун Шэню помощь Е Ли не требовалась.
Выйдя из военного лагеря, она столкнулась с Мужун Тин, которая спешила навстречу с мечом в руках.
— Тин-эр?
— А?
Мужун Тин поспешно направлялась к отцу, но, услышав знакомый голос, резко остановилась. Она долго смотрела на человека перед собой, одновременно знакомого и чужого, и наконец, придя в себя, указала на неё пальцем.
— Ты… ты-ты-ты…
— Дерзость! — Мужун Шэнь вышел следом и строго взглянул на Мужун Тин. — Девчонка, как ты смеешь вести себя столь невежливо с Сюй-гунцзы?
— Сюй-гунцзы? — вскрикнула Мужун Тин.
Е Ли просияла улыбкой и, вскинув брови, посмотрела на подругу.
— Недостойный Сюй Цинлю приветствует Мужун-гунян.
Прелестное лицо Мужун Тин покраснело, и она поспешила спрятаться за спину Мужун Шэня, бросив на Е Ли укоризненный взгляд. Нельзя было винить её в этой внезапной робости, образ мужчины, созданный Е Ли, был слишком хорош. Даже без грима она выглядела как статный, хотя и немного по-детски юный, красивый гунцзы, в котором не было ни капли девичьей жеманности. Мужун Тин всегда гордилась своим решительным характером и доблестным видом, но даже она была вынуждена признать, в мужском платье она не выглядела бы юношей больше, чем стоящая перед ней Е Ли. Зная, что Е Ли, самая настоящая женщина, Мужун Тин всё равно не могла сдержать смущения, глядя на этого прекрасного, по-юношески невинного гунцзы, который обращался к ней.
Видя, как редко краснеет Мужун Тин, Е Ли не удержалась от улыбки. Юноша, стоявший в лучах солнца, выглядел благородным и изящным, и даже чёрные одежды не могли скрыть его чистоты и невинности.
Мужун Тин лишь шире распахнула глаза и мысленно выругалась: «Оборотень!»
— Цзянцзюнь, я откланиваюсь, — не желая больше дразнить Мужун Тин, Е Ли попрощалась с Мужун Шэнем.
Тот кивнул и серьезно произнес.
— В таком случае вверяю Юнлинь заботам Гунцзы.
— Я оправдаю ваше доверие, Цзянцзюнь, — улыбнулась Е Ли.
Мужун Тин посмотрела на Е Ли и, с недоумением, спросила.
— Отец, а что… Сюй-гунцзы собирается делать в Юнлине?
Цзянцзюнь Мужун нахмурился и сказал.
— Сюй-гунцзы отправится помогать Юнь Тину и Ся Шу защищать город.
Мужун Тин поспешно воскликнула.
— Я тоже хочу пойти!
— Хватит капризничать! Сюй-гунцзы отправляется по важному делу, а ты зачем хочешь увязаться за ним, ради забавы?
Мужун Тин в гневе топнула ногой. Прежде говорили, что она девушка и ей нельзя на поле боя, а теперь разве они не позволяют А-Ли отправиться на поле боя?
— Мне всё равно, я тоже хочу помогать защищать город! Я, дочь Де, а не никчемный мусор, способный лишь даром есть хлеб в военном лагере! А… Сюй-гунцзы, возьми меня с собой, хорошо?
От волнения Мужун Тин забыла, что Е Ли всё ещё одета в мужское платье, и прямо бросилась к ней, схватив за рукав и принявшись трясти его, чем привлекла взгляды проходивших мимо солдат. Е Ли слегка кашлянула и, убрав её руку, с улыбкой сказала.
— Мужун… между мужчинами и женщинами есть различия2.
Только тогда Мужун Тин заметила странные взгляды солдат вокруг и поспешно отпустила руку, скорчив Е Ли гримасу. Она обернулась к отцу и принялась кокетливо упрашивать.
— Де… позволь Тин-эр пойти, твоя дочь совершенно точно не доставит никому хлопот.
У Цзянцзюнь Мужуна не осталось выбора под её напором, и ему пришлось посмотреть на Е Ли. Та, опустив голову, улыбнулась.
— Если Цзянцзюнь спокоен, то пусть Мужун отправится вместе со мной.
Цзянцзюнь Мужун вздохнул. Сейчас ситуация была критической, и не было большой разницы, оставаться ли на заставе Суйсюэ или отправиться в город Юнлинь. Даже если она останется здесь и дождется начала настоящего сражения, он не сможет о ней позаботиться.
— Ладно, поручаю эту девчонку Сюй-гунцзы. Если она посмеет капризничать и безобразничать, Сюй-гунцзы может наказать её по военному закону, не проявляя милосердия!
— Спасибо, Де! — Мужун Тин страшно обрадовалась, совершенно не придав значения словам отца о наказании по военному закону. Это означало, по крайней мере, что де готов считать её солдатом, а не несмышленой маленькой девочкой, верно?
— Спасибо, де! — Мужун Тин страшно обрадовалась, совершенно не придав значения словам отца о наказании по военному закону.
Это означало, по крайней мере, что де готов считать её солдатом, а не несмышленой маленькой девочкой, верно?
Попрощавшись с Цзянцзюнь Мужуном, Е Ли и её спутники, пробыв на заставе Суйсюэ меньше одного шичэня, снова отправились в путь. Мужун Тин, сидя в седле, с завистью смотрела на великолепного коня под Е Ли и на нескольких воинов Хэйюньци, следовавших за ней. Всего лишь несколько человек, а уже такая мощь, если бы вся армия Хэйюньци предстала перед глазами, то какое бы это было величественное зрелище! От одной только мысли об этом кровь закипала в жилах.
— А… а, Сюй-гунцзы, как ты оказался на заставе Суйсюэ? Мой де тебе по-настоящему доверяет. Что бы я ни говорила, де ни в какую не соглашался пустить меня на поле боя, но, стоило тебе прийти, как он доверил тебе оборону Юнлиня.
Подумав об этом, Мужун Тин почувствовала легкую горечь в сердце, неужели де и впрямь считает её бесполезной и потому не пускает сражаться?
Е Ли улыбнулась.
— Были дела в Наньчжао, вот и встретились случайно.
— Ванъе и вправду позволил тебе в одиночку отправиться по делам в Наньчжао? Ванъе действительно хороший человек. Не то, что мой де, который целыми днями ворчит мне на ухо, что девушка после замужества должна послушно заниматься домашним хозяйством, быть добродетельной и благонравной3. А я, вовсе не хочу смирно сидеть дома.
Мужун Тин недовольно пробормотала это, и последняя фраза прозвучала почти шепотом. Однако у всех присутствующих был отменный слух, так что они, разумеется, всё отчетливо слышали.
Юнь Тин рассмеялся.
— Мужун-гунян, если ты будешь так говорить, Лэн-гунцзы расплачется.
Мужун Тин оскалилась, фыркнула в сторону Юнь Тина и, пришпорив коня, умчалась вперед. Е Ли с улыбкой последовала за ней.
— Цзянцзюнь Мужун просто любит тебя и боится, что ты окажешься в опасности.
— Я знаю, но у де я единственная дочь, и я тоже хочу, чтобы де мною гордился. К тому же я уже не ребенок и не стану действовать опрометчиво. Раз де не разрешил мне идти на поле боя, то как бы я ни хотела, я ведь не сбежала туда тайком у него за спиной.
Е Ли кивнула. Хотя Мужун Тин порой и бывала своенравной, на самом деле она прекрасно знала меру и не заставляла других по-настоящему беспокоиться о ней.
_______________________
- Чувства крепки, как союз неразлучных уточек-мандаринок (鹣鲽情深, jiān dié qíng shēn) — идиома, описывающая глубокую привязанность и любовь супругов. ↩︎
- Между мужчинами и женщинами есть различия (男女有别, nán nǚ yǒu bié) — конфуцианский принцип, согласно которому мужчины и женщины должны соблюдать дистанцию и правила приличия в общении. ↩︎
- Добродетельная и благонравная (贤良淑德, xián liáng shū dé) — выражение, описывающее четыре традиционных женских достоинства: чистоту помыслов, правильную речь, скромный облик и трудолюбие. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
