В отличие от медлительности предыдущих дней, в действиях мятежников явно стало сквозить нетерпение. Еще до рассвета они начали штурм, и по мере того как небо светлело, их натиск становился все яростнее. Казалось, если бы за стенами города Юнлинь нашлось достаточно места для всего войска, Мо Цзинли определенно желал бы бросить всю свою стотысячную армию на осаду этого крохотного городка.
При обороне города две тысячи всадников Хэйюньци были немногим полезнее двух тысяч обычных защитников пограничья. К полудню оставшиеся в Юнлине солдаты были в крайнем изнеможении. Городские ворота под непрекращающимися ударами таранов начали содрогаться, грозя вот-вот рухнуть.
— Ван… Сюй-гунцзы, нам не удержать город, вам лучше уйти первым! — Ся Шу, покрытый кровавыми рубцами и изнуренный, предстал перед Е Ли. — И братьяv из Хэйюньци тоже. Защита города, это наше дело, мы и так продержались столько дней только благодаря вам.
— Уйти? — Е Ли приподняла бровь. — И, куда мы можем сейчас уйти? За стенами армия в сто с лишним тысяч человек.
— Две тысячи всадников Хэйюньци не понесли потерь. Быть запертыми в городе, это все равно что дракону застрять на мелководье1. Как только вы выйдете из города, вы обязательно сможете прорваться, — убеждал Ся Шу.
Е Ли указала на людей позади себя.
— Спроси их, уйдут ли они?
За спиной Е Ли стояли охваченные жаждой битвы командир Хэйюньци Цинь Фэн, а также Ань-эр и Ань-сань. Цинь Фэн сурово произнес.
— Хэйюньци были созданы для защиты Великой Чу. Если мы бросим город и его защитников и сбежим, то по возвращении нам останется только просить прощения ценой своих жизней перед остальными воинами Хэйюньци.
Ань-сань с улыбкой посмотрел на Ся Шу.
— Мы, аньвэй, где хозяин — там и мы.
Ся Шу уставился на них, чувствуя сухость и резь в глазах, и сквозь зубы бросил.
— Это того не стоит!
Похоронить в городе Юнлинь Дин-ванфэй и две тысячи доблестных всадников Хэйюньци… Такая цена…
Ань-сань похлопал Ся Шу по плечу и усмехнулся.
— Если Юнлинь действительно падет, мы до последнего будем защищать гунцзы, чтобы прорваться. Удастся это или нет, на то воля небес. А бросать город и бежать сейчас, к чему это? С таким же успехом можно было сдать его несколько дней назад, тогда бы не погибло столько людей.
Ся Шу опешил, смахнул руку Ань-саня и развернулся.
— Делайте что хотите!
Ань-сань пожал плечами и с беспомощным видом обратился к стоящим сзади.
— Кажется, он смутился?
Ань-эр устало похлопал своего взбалмошного третьего диди по плечу. Мы вообще-то на поле боя, ты в курсе?
Видя, что ворота начали трещать под тяжелыми ударами, Е Ли тяжело вздохнула, подкрепление все же не успело вовремя.
— Хэйюньци, приготовиться!
— Есть!
На городской стене остались немногие защитники, а внизу две тысячи всадников Хэйюньци уже построились, подобно стреле на натянутой тетиве, готовой сорваться в любой миг. Е Ли обернулась и кивнула Ся Шу и Юнь Тину, стоящим на стене. По ее взмаху руки ворота с грохотом рухнули. Прежде чем мятежники успели ворваться внутрь, черная конница вихрем вылетела наружу, и там, где она проходила, в небо взмывали кровавые брызги.
— Ванъе, они здесь. Хэйюньци!
В тылу армии Мо Цзинли, величественно восседавший на коне, пристально следил за обстановкой на поле боя. Ему не требовались напоминания подчиненных, он и сам увидел эти группы черных атлетических фигур.
— Как и ожидалось от Хэйюньци… — один из военачальников невольно вздохнул.
С такой армией можно ли сомневаться в покорении Поднебесной? Даже будучи врагами, при виде таких отборных воинов невозможно было скрыть восхищение.
Мо Цзинли холодно усмехнулся.
— Наконец-то показались, — он взмахнул рукой, и два отряда свежих сил, до этого не участвовавших в бою, бросились в гущу сражения. — Говорят, Хэйюньци мастера стремительных атак. Посмотрим, что вы сделаете против такого множества людей!
Перед небольшим городом Юнлинь из-за вступления этих двух отрядов стало тесно от людей, и коннице стало негде развернуться. Воины Хэйюньци, понимая это, быстро спешились и смешались с толпой мятежников. Попытка двух тысяч человек остановить десятки тысяч была подобна богомолу, пытающемуся преградить путь повозке2, однако пространство перед воротами было ограничено, и многотысячная армия не могла ворваться внутрь одновременно. Поэтому обе стороны продолжали ожесточенно сражаться у входа. Даже если отдельным мятежникам удавалось проскочить внутрь, их быстро уничтожали защитники за воротами.
— Кто это? — наблюдавший за боем Мо Цзинли внезапно указал на мелькавшую в суматохе изящную фигуру в черном. На нем был такой же черный костюм с облачным узором, как и на всех Хэйюньци, но его движения разительно отличались. Если воины Хэйюньци действовали стремительно и мощно, то его движения казались предельно простыми и беспощадными. В них не угадывалось никаких известных приемов, но после каждого простого движения перед ним падал солдат. Будь то рядовой воин или командир, для него, казалось, не было разницы.
— Это… — все молчали, никто не знал, кто этот человек.
Кроме невысокого роста и исключительной ловкости, он ничем не отличался от остальных Хэйюньци.
Глядя на эту стремительную фигуру в гуще сражения, Мо Цзинли постепенно прищурил свои темные глаза. Этот силуэт казался ему странно знакомым. Спустя долгое время он, наконец, яростно выплюнул имя.
— Е Ли!
Стоявший рядом советник остолбенел и быстро взглянул на сражающегося человека.
— Ванъе хочет сказать, что это Дин-ванфэй?
Мо Цзинли проигнорировал его вопрос и указал плетью вперед.
— Схватить этого человека живым, я награжу тысячью золотых!
— Есть!
Хотя Хэйюньци сдерживали врага у ворот, оборона на стенах стала неэффективной. Множество мятежников уже взобрались на стены и вступили в схватку с защитниками. Внизу Е Ли тоже почувствовала возросшее давление. Одним ударом она отбросила нападавшего, а развернувшись, вонзила клинок в горло другому мятежнику, заходившему со спины. К ней подобрались Ань-эр и Ань-сань. Ань-эр негромко произнес.
— Гунцзы, пора отступать.
Ань-сань, взмахом меча пустив струю крови, добавил.
— Мо Цзинли узнал Ванфэй? Почему мне кажется, что те, кто сейчас напирает, совсем не похожи на обычных солдат?
Люди, окружавшие их, явно обладали неплохими навыками боевых искусств, с ними было гораздо труднее справиться, чем с простыми рядовыми.
Е Ли чувствовала досаду, но падение Юнлиня было предрешено, и жертвовать Хэйюньци сейчас было бессмысленно. Они удерживали ворота больше часа, застава Суйсюэ наверняка уже получила известие.
— Всем Хэйюньци отступить с поля боя!
— Есть! Первый, второй и третий отряды прикрывать тыл, остальным, отходить! — громко скомандовал Цинь Фэн.
— Решили сбежать?
Издалека Мо Цзинли ясно видел происходящее. Хэйюньци были мастерами стремительных атак и засад, но, так же хорошо они умели и отступать. Местность вокруг Юнлиня была сложной, и, если дать им выйти из боя, поймать их будет невозможно. Однако с самого начала Хэйюньци не рвались в центр сражения, а лишь преграждали путь у ворот. Получив приказ, они тут же начали расходиться в стороны и отходить в город под прикрытием оставшихся лучников. Как бы ни злились мятежники, им оставалось лишь смотреть, как те ловко покидают поле боя. Мо Цзинли холодно хмыкнул, достал лук, наложил стрелу на тетиву и прицелился в изящную черную фигуру в толпе.
В разгар схватки Е Ли отчетливо ощутила угрозу. Обернувшись и посмотрев вдаль, она увидела лишь полные ненависти глаза Мо Цзинли и сорвавшуюся с тетивы острую стрелу, летящую прямо в нее. В обычное время Е Ли без труда уклонилась бы, но сейчас ее теснили несколько мятежников, не давая возможности маневрировать. Ань-сань вскрикнул и бросился наперерез. Е Ли выругалась про себя, перехватила руку одного из врагов, сжимавшую нож, и швырнула его в сторону летящего Ань-саня. В момент этого резкого разворота в левом предплечье вспыхнула жгучая боль, а стрела была уже совсем близко.
— Гунцзы!
Белая пернатая стрела, сияя великолепным золотым светом, прорезала воздух. Стрела Мо Цзинли в трех чи3 от Е Ли столкнулась с яростно летящей навстречу стрелой и бессильно упала на землю. Та же пернатая стрела, казалось, ничуть не замедлилась, она пронзила тело одного мятежника и вонзилась в грудь другого. Тот широко раскрыл глаза и в неверии уставился на вошедшую больше чем наполовину в его грудь стрелу, словно не в силах понять, как из-за спины собственного соратника могла вылететь стрела и пробить его насквозь. Е Ли тоже на миг замерла, пораженная этим потрясающим небеса выстрелом, но в то же мгновение выбросила это из головы и, развернувшись, ударом ноги отбросила мятежника, пытавшегося напасть со спины.
— Боги… — Ань-эр и Ань-сань невольно вздохнули с облегчением.
Только что Ань-сань бросился вперед, но его заслонил человек, которого оттолкнула Е Ли; он едва не подумал, что стрела попадет в ванфэй. В этот момент сердце его содрогнулось, он покрылся холодным потом и поспешил подойти ближе к Е Ли.
— Золотая пернатая стрела? Это Ванъе! — воины Хэйюньци, оставшиеся для прикрытия тыла, не сдержали возгласов, увидев золотое оперение стрелы, торчащей из тела рухнувшего навзничь врага.
Вдалеке Мо Цзинли, чей выстрел не достиг цели, пришел в ярость. Он крепко сжал лук, собираясь выстрелить снова, как вдруг земля начала едва заметно дрожать, и послышался грохот копыт, подобный раскатам грома. Мо Цзинли холодно усмехнулся.
— Эту уловку уже использовали раньше, неужели решили повторить?
— Нет… нет, Ванъе! — военный советник подле него побледнел как полотно и, указывая на катящиеся вдали клубы пыли, закричал. — В этот раз все по-настоящему!
Черная тяжелая конница, словно грозовая туча, застилала небо и землю. Резкий свист, сопровождаемый золотыми отблесками, взмыл в небо. Воины Хэйюньци, уже покинувшие поле боя, увидев золотой огонь в вышине, разом развернулись и бросились назад. Неизвестно, когда на окрестных холмах одновременно возникли чернильно-черные фигуры. Впереди всех на белом коне с серебряным копьем скакал всадник в белых одеждах, по которым, казалось, плыли живые облака. Серебряная маска скрывала половину его лица, но вторая половина являла взору брови, уходящие к вискам, и несравненную красоту. Прежде мягкий взгляд теперь был исполнен такой остроты, что на него невозможно было смотреть прямо, он скользнул по Е Ли. Е Ли почувствовала, как сердце дрогнуло, и в то же время она слегка выдохнула.
Мужчина в белом натянул поводья, и белоснежный скакун, словно взмыв в воздух, спрыгнул с холма и ворвался в гущу вражеского войска. Никто на его пути не смел сопротивляться.
— Хэйюньци, слушайте приказ! Мятежников и изменников карать смертью без пощады! — низкий голос, подкрепленный нэйцзинь, разнесся над всем полем битвы.
— Слушаемся, Ванъе! — многоголосое эхо сотрясло небеса.
На мгновение все поле боя словно застыло. Все забыли, что находятся в самом разгаре битвы под градом стрел и мечей, и лишь оцепенело взирали на мужчину в белых одеждах. Имя само собой готово было сорваться с губ…
— Мо Сюяо… как это возможно? — Мо Цзинли яростно уставился на происходящее, в его глазах читалось полное неверие. — Бейте в барабаны! В атаку!
Дум-дум-дум!
Глухо зазвучали боевые барабаны, удары которых, казалось, отдавались в сердце каждого. Дрожа от страха, мятежники бросились на мужчину в белом. Перед ними был… непобедимый бог войны Великой Чу! Мо Сюяо вскинул бровь с выражением явного пренебрежения. Серебряное копье в его руках описало восхитительную серебряную дугу, и всюду, где проходило острие, распускались алые цветы крови. На холмах бесчисленные стрелы сплелись в ослепительную сеть. Хэйюньци славились своим искусством стрельбы на весь мир, столкнувшись с таким ливнем стрел, мятежники не только не могли нанести ответный удар, но и вовсе утратили мужество даже для того, чтобы просто поднять луки. К тому же с тыла наступало огромное войско, и всего за мгновение армия в сто с лишним тысяч человек уже начала проявлять признаки сокрушительного поражения.
Как только появился Мо Сюяо, Е Ли отступила в город Юнлинь. Расправившись вместе с воинами Хэйюньци с мятежниками, успевшими ворваться в город, она стояла на крепостной стене и наблюдала за происходящим внизу. Все взгляды невольно сошлись на мужчине в белоснежных, как снег, одеждах. Белые одежды, серебряное копье, он двигался грациозно, словно парящий дракон. Там, где он появлялся, мятежники в страхе расступались, не смея вступить с ним в схватку. Е Ли когда-то слышала, как Сюй Цинчэнь говорил о нем, что в юности Мо Сюяо был ослепительно ярок, подобно огню, после великих потрясений Мо Сюяо стал спокоен, словно вода, под гладью которой таились пугающие течения. Нынешний же Мо Сюяо… был подобен великому мечу, что прошел через тысячи закалок, скрывался тысячи лет и ныне вновь явился миру. Острота скрыта внутри, жажда убийства утихла, но величие, прошедшее через бесчисленные испытания и очищение, по-прежнему заставляло мир смотреть на него с благоговением.
______________________
- дракон, застрявший на мелководье (龙困浅滩, lóng kùn qiǎn tān) — человек с большими способностями, оказавшийся в стесненных обстоятельствах. ↩︎
- богомол, пытающийся остановить повозку (螳臂当车, táng bì dāng chē) — попытка совершить невозможное, переоценив свои силы. ↩︎
- чи (尺, chǐ) — традиционная китайская единица измерения длины, равная примерно 33 сантиметрам. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
