— Дин… Дин-ван? — Юнь Тин, в изнеможении прислонившись к зубцу городской стены, не заботился о том, чтобы стереть кровь с лица, и с благоговением взирал на мелькающие внизу фигуры.
Ся Шу стоял рядом с ним, на его лице читалось явное облегчение.
— Совершенно очевидно, что это он.
— Значит… значит, мы дождались подкрепления? Мы удержали город Юнлинь? — голос Юнь Тина звучал призрачно, словно он в этот миг не мог отличить сон от реальности.
Ань-сань хихикнул и, похлопав его по плечу, утешил.
— Поздравляю, Юнь-сяовэй. Скоро тебя ждет повышение.
Юнь Тин проигнорировал его слова. Он лишь моргал и преданно смотрел на стоявшую в стороне Е Ли, но та, к сожалению, была поглощена наблюдением за происходящим под стенами и не обращала на него внимание.
В этот раз сражение длилось недолго. Не прошло и получаса, как мятежники начали отступать на восток. Глядя на уходящие, подобно отливу, войска врага, Юнь Тин лишился дара речи.
— Это… что это значит?
Неужели мятежники выбирают только «мягкую хурму»1, чтобы раздавить её? Разве он не видел, что многие из них пустились в бегство, даже не вступив в бой с Хэйюньци? Тогда какой смысл был в том, что все эти дни они сражались не на жизнь, а на смерть? Ань-сань усмехнулся.
— Юнь-сяовэй, не расстраивайся. Не говоря уже о прибытии подкрепления, даже если бы наш Ванъе просто стоял там один, эти ребята вряд ли осмелились бы переступить черту Лэйчи 2ни на шаг. Это… называется аурой мощи. Другим этому не научиться.
Одного вида невредимого Дин-вана у ворот Юнлиня было достаточно, чтобы большинство врагов лишилось мужества. О каком сражении могла идти речь?
— Когда же у меня появится такая аура? — пробормотал Юнь Тин.
— Всему свое время. Если бы ты в пятнадцать-шестнадцать лет смог обезглавить двадцать вражеских полководцев и разгромить тридцатитысячное войско, то сейчас и у тебя была бы такая аура, — без особого сочувствия утешил его Ань-сань.
Е Ли не желала слушать их болтовню. Она развернулась, собираясь покинуть стену, но её внезапно схватила Мужун Тин, неведомо когда успевшая вернуться. Е Ли нахмурилась.
— Мужун, почему ты вернулась?
Мужун Тин хмыкнула и, бросив взгляд вниз, улыбнулась.
— Дин-ван привел подкрепление, я была бы дурой, если бы не вернулась. И вообще… это ты меня связала и велела увести, я вовсе не хотела уходить!
Е Ли безучастно махнула рукой.
— Поговорим об этом позже, мне нужно спуститься.
— Ой-ой… — Мужун Тин поспешно удержала её и, увлекая за собой вниз, затараторила. — Ты вообще женщина или нет? Там внизу Дин-ван… Дин-ван! К тому же он твой супруг. Неужели ты не можешь переодеться, прежде чем идти встречать его? Посмотри, на что ты похожа! Если бы Тяньсян и Чжэн-эр были здесь, они бы тебя до смерти запилили.
Лицо Е Ли невольно омрачилось. Каким бы открытым ни был характер Мужун, она все же оставалась девушкой, надо же было в такой момент думать о подобных вещах!
— Мужун, здесь поле боя.
— И что, что поле боя? Разве битва не окончена? Теперь, когда прибыл Дин-ван, даже если мятежники вернутся, без тебя одной мир не рухнет. Идем со мной!
Не обращая внимания на застывшее и полное смирения лицо Е Ли, она потащила её к месту отдыха неподалеку от городских стен.
Сноровка Мужун Тин определенно подошла бы для работы в полевом госпитале. Глядя на аккуратно разложенную одежду и украшения, Е Ли невольно восхитилась про себя. Меньше чем за полчаса та успела примчаться с дороги на заставу Суйсюэ, разыскать все эти наряды, которые в Юнлине найти было крайне непросто, а затем еще и перехватить её на стене до завершения боя. Поразительная выучка.
— Скорее, скорее. Нарядимся и пойдем встречать Его Высочество Дин-вана.
Мужун Тин схватила со стола одежду, всунула её в руки Е Ли и втолкнула ту во внутренние покои. Сама же она принялась разбирать украшения на столе. Юнлинь был маленьким городом, хорошие вещи здесь доставались с трудом. Тем более сегодня все готовились к смертной обороне, и никто не открывал лавок. Ей пришлось обежать немало мест, прежде чем раздобыть всё это. Е Ли пришлось подчиниться и зайти за ширму, она опасалась, что если промедлит, Мужун Тин ворвется и сама начнет срывать с неё одежду, чтобы переодеть.
На поле боя за городом уже воцарилась тишина. Оставив часть людей для уборки территории, Дин-ван велел Фэн Чжияо ввести армию Мо в город и принять оборону. Едва Мо Сюяо въехал в ворота, уцелевшие воины Юнлиня выстроились вдоль дороги, приветствуя его, однако он, оглядывая ряды, так и не увидел той единственной фигуры, которую жаждал встретить. Фэн Чжияо, ехавший верхом рядом с Мо Сюяо, с любопытством негромко спросил.
— Куда подевалась Ванфэй?
Ранее он отчетливо видел снаружи, как супруга Дин-вана среди хаоса сражения лишала врагов жизни, её мастерство и решительность были… под стать самому Мо Сюяо. Фэн Чжияо мысленно пообещал себе никогда не задевать Ванфэй. Женщина, способная на такое… это действительно ужасающе.
— О… кажется, я знаю, где Ванфэй. — Фэн Чжияо указал на перекресток впереди.
Мо Сюяо проследил за его жестом. На краю улицы показались два силуэта, один повыше, другой пониже. Высокая девушка в красном с воодушевлением тащила за собой женщину в сине-зеленом одеянии. Взгляд Мо Сюяо впился в эту изящную и хрупкую фигуру. Женщина, которая только что на поле боя, в черном боевом облачении, выглядела доблестной, холодной и смертоносной, теперь шла с легкой, полной смирения улыбкой. Полы её одежд и широкие рукава плавно колыхались. Мягкие иссиня-черные волосы были небрежно уложены, а в прическе виднелась шпилька с жемчужной кисточкой. В каждом её движении сквозила кротость, достойная самой изысканной знатной дамы.
Е Ли, очевидно, тоже заметила Мо Сюяо. Она слегка замерла и остановилась. Мо Сюяо направил коня вперед, белоснежный скакун под управлением хозяина радостно подбежал к Е Ли и даже ласково ткнулся головой ей в плечо.
— А-Ли… — Мо Сюяо едва заметно улыбнулся и, наклонившись, протянул ей руку.
Е Ли подняла руку и вложила свою ладонь в его. После короткого рывка она оказалась в седле, сидя перед Мо Сюяо. Затем белоснежный конь под ошеломленным взглядом Мужун Тин сорвался с места и скрылся в облаке пыли, оставив девушку в красном в полном оцепенении. Лишь спустя долгое время та обиженно пробормотала.
— Разрушил мост, перейдя реку… Я даже до боевого коня дотронуться не успела, какой жадина…
Вдалеке Фэн Чжияо, наблюдая за застывшими воинами и любопытствующими всадниками Хэйюньци, пожал плечами и спешился. Что ж, разве подчиненные не для того созданы, чтобы улаживать дела, пока у господина нет на это времени?
Вдвоем на одном коне они пронеслись через весь Юнлинь и выехали за городские ворота. Скакун не зря считался выдающимся, в мгновение ока впереди показалась застава Суйсюэ. Е Ли опустила взгляд на руки, которые сжимали её талию до легкой боли, и негромко позвала.
— Мо… Сюяо, куда мы едем?
Мо Сюяо взглянул на неё, наконец натянул поводья и спрыгнул на землю. Е Ли, приподняв брови, приготовилась последовать его примеру, но стоило ей опустить взгляд, как она встретила раскрытые объятия Мо Сюяо.
— Спускайся.
Видя его настойчивость, Е Ли позволила ему снять себя с лошади. Прильнув к его объятиям, от которых веяло легкой прохладой, Е Ли необъяснимо почувствовала покой и расслабление. Внезапный жар, приливший к лицу, заставил её немного растеряться.
Она подняла голову, и в то же мгновение её окутал чистый и приятный мужской аромат. Мягкие губы, прильнули к ее губам. Глаза Е Ли расширились от изумления. Поцелуй мужчины, был подобен неистовому ветру и ливню, обрушившемуся на неё. Хрупкое тело было крепко зажато в объятиях, а прохладные кончики пальцев мягко придерживали её растерянное лицо. Он с жадностью и глубокой привязанностью целовал её алые и мягкие губы. Поцелуй Мо Сюяо не был нежным, он даже казался грубым. С оттенком жажды и необъяснимого гнева он приоткрыл её губы, заставляя разомкнуть жемчужные зубы, и проник внутрь, вовлекая её робкий ароматный язык в танец.
— М-м… — Е Ли слегка нахмурилась, пытаясь высвободиться.
Рука, сковавшая её талию, сжалась еще сильнее, упрямо удерживая её в объятиях. Ладонь второй руки, мягко поглаживала волосы на её затылке, принуждая к еще более глубокому поцелую, перехватывающему дыхание. Е Ли в бессилии вцепилась пальцами в его доспехи на груди.
Когда они отстранились друг от друга, слегка задыхаясь, Е Ли выдохнула.
— Сюяо…
Мо Сюяо склонил голову и, прикоснувшись своим лбом к гладкому лбу Е Ли, тихо произнес.
— А-Ли, ты напугала меня.
Когда он добрался до окрестностей города Юнлинь и увидел ту сцену, никто не мог знать, какое потрясение и страх охватили его сердце. Он и сам не понимал, о чем думал в то мгновение, лишь подсознательно выпустил ту стрелу. Когда он увидел, как эта стрела пронзила двоих один за другим, вызвав великолепный всплеск крови, внезапно вспыхнувшая в его душе жажда разрушения ни капли не утихла. Если бы не его поразительное самообладание, то вторая стрела в тот миг полетела бы в Ли-вана. Если бы он не сумел отразить ту стрелу… Если бы он не сумел отразить ту стрелу, то ни один из мятежников, присутствовавших сегодня на месте, не остался бы в живых!
— А-Ли…
Лицо Е Ли залил яркий румянец, впервые в жизни она была так смущена, что не знала, куда деть руки и ноги. Она… она действительно целовалась с мужчиной на обочине дороги, где могли ходить люди…
Но, когда она услышала этот, похожий на вздох, зов Мо Сюяо, всё её сопротивление и нежелание исчезли без следа.
— Мо Сюяо, как же хорошо снова тебя видеть, — негромко вздохнула Е Ли.
Мо Сюяо опустил взгляд, и в его глубоких глазах отразились бесконечная нежность и тепло. Его, едва теплые, тонкие губы снова коснулись её прекрасных алых губ, на этот раз с предельной мягкостью и томлением.
— А-Ли… я очень скучал по тебе. Мне и вправду не следовало отпускать тебя в Наньчжао одну.
Е Ли лишь кротко улыбнулась в ответ, не собираясь говорить ему, что за время их долгой разлуки она тоже немного… ну хорошо, вовсе не «немного» по нему тосковала.
Послушная белая лошадь уже давно отошла подальше. Место, где они находились, было всего в нескольких ли от заставы Суйсюэ, и величественный проход был отчетливо виден. Однако Мо Сюяо не планировал немедленно возвращаться в город Юнлинь или видеться с Мужун Шэнем, он отвел Е Ли к ближайшему склону холма, чтобы присесть и отдохнуть.
Е Ли прислонилась к Мо Сюяо. Её тело, находившееся в напряжении последние несколько дней, расслабилось, и она невольно издала блаженный вздох. Однако, подняв взгляд, она заметила, что Мо Сюяо слегка хмурится.
— Что случилось? Тебе нездоровится или ты ранен?
Мо Сюяо покачал головой.
— Я несколько дней был в пути, немного устал. А, что до ран… — Мо Сюяо взял её за левую руку и, закатав широкий рукав, обнажил тонкий длинный порез на предплечье. Нахмурившись, он спросил. — Почему ты его не перевязала?
Е Ли не ожидала, что Мо Сюяо заметит её ранение, и, покачав головой, с улыбкой ответила:
— Это всего лишь царапина, кровь уже остановилась. Так заживет быстрее.
— Глупости, — негромко отчитал её Мо Сюяо.
Он вынул несколько маленьких пузырьков, которые носил с собой, промыл рану прозрачной жидкостью из одного из них и лишь после этого осторожно присыпал лечебным порошком. Затем он достал из-за пазухи белый платок и перевязал руку. Е Ли с восхищением смотрела на свою безупречно забинтованную руку и улыбалась.
— Правда, всё в порядке, через два дня заживет.
Мо Сюяо притянул её к себе и, поглаживая мягкие волосы, негромко произнес.
— Впредь не смей ранить себя, иначе я вообще никуда тебя больше не отпущу!
Е Ли промолчала, случайности происходят постоянно, и она не могла этого гарантировать.
— Я постараюсь. Но, ведь ты и сам, бывая на поле боя, получал множество ран?
Слава Юного бога войны не была пустой, Мо Сюяо не был божеством, сошедшим с небес, чье тело было бы защищено от клинков и стрел небесными силами.
— Разве мы с тобой в равном положении?
Е Ли подняла голову и недовольно прищурилась.
— Ты презираешь женщин?
Мо Сюяо почувствовал себя беспомощным.
— Я не презираю женщин. И даже если бы презирал, это никогда не коснулось бы тебя.
Его А-Ли была настолько необыкновенной, что если бы даже к ней относились с пренебрежением, то всем мужчинам в мире стоило бы пойти и покончить с собой.
— Значит, ты считаешь, что я не похожа на женщину?
— А-Ли, — Мо Сюяо посмотрел на неё с лукавой усмешкой. — Ты сейчас сердишься или капризничаешь?
Е Ли замерла, ошеломленно глядя на его мягкую улыбку. Ей отчаянно захотелось либо вцепиться в него зубами, либо хорошенько стукнуть саму себя. Неужели она и впрямь решила капризничать перед Мо Сюяо? Это было даже глупее, чем поведение Мужун. Мужун точно не стала бы задавать такие, по-детски нелепые, вопросы.
Мо Сюяо лишь мягко улыбнулся и, прежде чем она успела разозлиться от смущения, снова прижал её к себе.
— Посиди со мной немного. Я устал.
Е Ли слегка шевельнулась, но быстро затихла. Здоровье Мо Сюяо было слабым, и оно не могло чудесным образом восстановиться за такой короткий срок. Как бы он ни старался скрыть это, она заметила и его бледность, и тень усталости, залегшую между бровями. Тесно прижавшись к нему, Е Ли о чем-то думала, пока постепенно не погрузилась в мир снов…
___________________
- выбирать мягкую хурму (软柿子, ruǎn shìzi) — идиома, означающая «издеваться над слабым» или «выбирать легкую цель». ↩︎
- переступить черту Лэйчи (越雷池一步, yuè léichí yī bù) — идиома, означающая «не осмеливаться выйти за установленные рамки или предел». ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
Какая милота:) поцелуй вышел просто прелесть:)