Цинь Фэн и Чжо Цзин, получив приказ, удалились. Хань Минъюэ, охваченный тревогой и сомнением, долгое время смотрел на Мо Сюяо и не мог вымолвить ни слова. Мо Сюяо потер переносицу, отложил свиток и холодно взглянул на Хань Минъюэ.
— Хань Минъюэ, тебе следует знать, почему Бэньван терпел тебя до сих пор.
Хань Минъюэ опустил голову и горько усмехнулся.
— Знаю. Разумеется, не ради нашей дружбы.
— Тебе и впрямь стоит радоваться, что у тебя такой хороший диди… — произнес Мо Сюяо. — И еще, больше тебе стоит радоваться тому, что А Ли признает Хань Минси своим другом. Не создавай ему проблем, он не сможет спасать тебя каждый раз.
Хань Минъюэ хранил молчание. Он знал, что все это время Хань Минси находился в городе Жуян. Хотя братья не встречались, он чувствовал, что Хань Минси втайне заботится о нем. Хань Минси боялся ранить его гордость, поэтому редко давал знать о своей помощи. Скорее всего, то, что его не наказали за попытку выведать местоположение Цилинь, тоже было заслугой Хань Минси, который заранее попросил за него.
— Это я, как его гэгэ, виноват перед ним, — с горечью прошептал он, опустив голову.
Мо Сюяо холодно хмыкнул. Кого в этой жизни Хань Минъюэ не подвел, кроме Су Цзуйдие, на которой он так слепо помешался?
— Сюяо… прошу тебя, отпусти Цзуйдие, — с трудом выдавил Хань Минъюэ свою просьбу.
Раньше, даже смиряя гордыню, он обладал рычагами для переговоров с Мо Сюяо. Но теперь, потеряв всё, он мог только умолять.
— Уходи, — безразлично бросил Мо Сюяо.
— Сю… — Хань Минъюэ хотел продолжить мольбы, но в глазах Мо Сюяо вспыхнул алый блеск.
Мощный поток внутренней энергии ударил в него, и, не успев договорить, Хань Минъюэ отлетел прочь.
Он с силой рухнул на землю во дворе, и в тот же миг двери кабинета перед его глазами захлопнулись. Удар Мо Сюяо был стремительным и беспощадным. Хань Минъюэ даже не успел защититься, он упал и сплюнул кровь.
— Гэ… — темно-красный подол одежды бесшумно появился рядом с ним.
Хань Минъюэ поднял голову и увидел Хань Минси. На его, обычно беззаботном и красивом, лице отразились тревога и печаль. Опираясь на руку Хань Минси, Хань Минъюэ поднялся. Ему было стыдно перед диди за то, что тот видит его в столь жалком состоянии.
— Минси, прости!
Хань Минси молча покачал головой.
— Да-гэ, не трать силы впустую, — сказал он, глядя на Хань Минъюэ. — Пока Цзюньвэй не вернется, никто не сможет спасти Су Цзуйдие.
За последние дни Хань Минси перестал пытаться убедить брата забыть Су Цзуйдие. Он лишь указывал на бессмысленность его нынешних усилий.
— Дин-ван сохранил ей жизнь вовсе не потому, что она ему дорога.
Она просто была ему нужна живой. Позволить Су Цзуйдие умереть так легко, значит проявить к ней милосердие. Точно так же армия Мо-цзяцзюнь могла убить Муян-хоу на поле боя, но Мо Сюяо приказал отпустить его. Никто не знал, что ждет Муян-хоу в будущем.
— Е Ли уже мертва, — проскрежетал зубами Хань Минъюэ.
Взгляд Хань Минси помрачнел.
— Пока я не увидел её труп своими глазами, она жива, — тихо ответил он. — Брат, тебе лучше молиться, чтобы тело Цзюньвэй… на самом деле не нашли. Иначе…
Никто не знал, на что способен Мо Сюяо. С тех пор как с Цзюньвэй случилась беда, Мо Сюяо стал непредсказуемым. За исключением убийства тех семи тысяч воинов, искавших её, и изгнания войск Великого Чу за пределы заставы Фэйхун, он никак не выказывал своего отношения к трагедии с ванфэй. Но Хань Минси, будучи близок к кругу доверенных лиц дома Динго-вана, чувствовал, Мо Сюяо расставляет сети. И, когда он нанесет удар, за этим неизбежно последует бесконечный кровавый шторм.
— А, если Дин-ванфэй…
Хань Минси покачал головой и безучастно произнес.
— У дракона есть обратная чешуя, тронешь её — и неминуемо умрешь1. Да-гэ, думай сам.
Усыпальница Гаозу
В холодном и мрачном подземелье лицо Тань Цзичжи казалось еще более угрюмым. То, что собственные предки сыграли с ним шутку, разожгло в его груди ярость, которую не на кого было излить. Е Ли благоразумно не стала провоцировать его.
Все трое покинули бело-нефритовый дворец. С тех пор, как Е Ли открыла двери, все ловушки в усыпальнице словно исчезли, и даже опоры моста, погруженные в ртутную реку, вернулись на свои места. Они отступили к каменной палате на окраине усыпальницы и сели отдохнуть. После долгих скитаний Е Ли устала. Она без лишних церемоний присела на каменный стул в углу, достала сухой паек и воду и принялась за еду.
Тань Цзичжи устроился напротив, небрежно прислонившись к стене. В его облике больше не было прежней уверенности и горделивой спеси, на его, от природы, мрачном лице теперь читались упадок и злоба.
— Дин-ванфэй, должно быть, сейчас очень рада? — ледяным тоном спросил Тань Цзичжи, глядя на то, как невозмутимо ест Е Ли.
Рука Е Ли с едой на мгновение замерла. Она спокойно улыбнулась.
— С чего бы это Дажэнь Тань так решил? Сидя в таком сумрачном месте, эта Ванфэй вряд ли может найти повод для радости.
Тань Цзичжи не поверил ей. Он холодно усмехнулся.
— Видя, как я остался ни с чем, вы вдоволь насмотрелись на этот позор. Как тут не радоваться?
Е Ли искренне посмотрела на него и твердо ответила.
— Эта Ванфэй никогда не любила радоваться чужому бедствию.
Лицо Тань Цзичжи снова исказилось, но вскоре он уставился на Е Ли и рассмеялся.
— Пусть в этот раз я ушел с пустыми руками, но… встреча с Дин-ванфэй и будущим шицзы Дин-вана, это не такая уж плохая сделка. Разумеется, за это стоит поблагодарить отца.
Дайфу Линь с холодным лицом не удостоил его ответом, делая вид, что не слышит.
Е Ли улыбнулась.
— Мне тоже стоит поблагодарить Шифу. Если бы не он спас меня, эта Ванфэй не дожила бы до сегодняшней встречи с Дажэнь Тань.
Тань Цзичжи странно посмотрел на Е Ли и перестал ее подначивать. Он пробыл подле Мо Цзинци дольше, чем многие думали, и, конечно, знал кое-что о Е Ли. Если Мо Сюяо был самым ненавистным человеком для Мо Цзинци, то Е Ли была той, кого он ненавидел больше всех. Хотя Тань Цзичжи считал, что эта ненависть, плод помутнения рассудка Мо Цзинци. Тот полагал, что едва стоящий на ногах род Динго-вана и полуживой Мо Сюяо вышли из-под контроля исключительно из-за появления Е Ли. Это заставляло Мо Цзинци чувствовать ярость от того, что плоды десятилетних трудов были уничтожены в один миг. Пожалуй, Мо Цзинци желал смерти Е Ли даже больше, чем смерти Мо Сюяо.
Тань Цзичжи не разделял этой странной злобы, но это не мешало ему придавать Е Ли большое значение. Он понимал, что такую женщину не запугать парой слов. Слегка прищурившись, он решил сменить тему.
— Прошло столько времени, неужели Ванфэй не хочет узнать, что сталось с Дин-ваном?
Е Ли изогнула уголки губ в фальшивой улыбке.
— И Дажэнь Тань соблаговолит мне рассказать?
Тань Цзичжи рассмеялся.
— Для меня честь беседовать с Ванфэй. Кстати говоря… Дин-ванъе к вам по-настоящему глубоко привязан. На второй день после вашего падения в пропасть семь тысяч воинов у подножия горы лишились голов. Более того, Дин-ван полностью отозвал армию Мо, сдерживавшую Наньчжао и Силин. Теперь в Великом Чу не утихают войны.
Заметив, как Е Ли нахмурилась, Тань Цзичжи продолжил.
— Но и это еще не всё. Дин-ван изгнал все гарнизоны Великого Чу за пределы заставы Фэйхун, а тех, кто сопротивлялся, предал мечу. Теперь… каждый государь в поднебесной знает, что Дин- ван восстал. В гневе вскинуть шапку ради красавицы2, неужели Ванфэй совсем не тронута?
Облик Е Ли остался неизменным.
— Благодарю Дажэнь Тань за новости. Как женщина, узнав о таких поступках Ванъе, эта Ванфэй, разумеется, бесконечно тронута.
Тань Цзичжи вскинул брови.
— Ванфэй происходит из рода Сюй из Юньчжоу, а семья Сюй всегда отличалась безграничной преданностью. Неужели Ванфэй больше нечего сказать?
Е Ли извиняющее улыбнулась.
— Выйдя замуж, следую за мужем. Что бы ни совершил Ванъе, даже если весь мир будет его проклинать, в глазах этой Ванфэй он всегда будет прав.
— Получить такую жену… Дин-ван и впрямь обладает немалой удачей! — Тань Цзичжи процедил эти слова сквозь зубы.
Е Ли улыбнулась.
— Дажэнь Тань слишком добр в своих похвалах. По правде говоря, дела Дажэня Таня интересуют эту Ванфэй куда больше, чем дела моего Ванъе.
Тань Цзичжи замер и настороженно уставился на стоящую перед ним женщину в простых одеждах, чье лицо озаряла изысканная улыбка.
Е Ли махнула рукой и слегка улыбнулась.
— Дажэнь Тань, не нужно так напрягаться. Раз ты уже позволил этой Ванфэй узнать, кто ты такой, то, надо полагать, остальное тебя уже не заботит?
________________________________
- У дракона есть обратная чешуя, тронешь её — и неминуемо умрешь (龙有逆鳞，触之必死, lóng yǒu nì lín, chù zhī bì sǐ) — согласно легендам, на шее дракона есть одна чешуйка, растущая в обратном направлении. Если человек прикоснется к ней, дракон впадет в неописуемую ярость и убьет его. Метафора чего-то крайне дорогого или запретного, на что нельзя посягать. ↩︎
- В гневе вскинуть шапку ради красавицы (冲冠一怒为红颜, chōng guān yī nù wèi hóng yán) — идиома, означающая совершение безрассудных или масштабных поступков (например, развязывание войны) из-за любви к женщине. В Китае считалось, что от сильного гнева волосы встают дыбом и подбрасывают головной убор. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
