Тань Цзичжи молчал. И верно, его величайшей тайной было лишь его происхождение. Если это больше не секрет, то, о чем еще нельзя говорить? Тань Цзичжи поднял голову, на его губах играла легкая улыбка. К сожалению, его лицо, привыкшее за долгие годы к мрачному выражению, никак не могло принять облик изящного благородного мужа, но никого это особо и не заботило. Тань Цзичжи вскинул бровь и с усмешкой сказал.
— То, что я смог заинтересовать Ванфэй, по-настоящему льстит мне.
Е Ли улыбнулась.
— Дажэнь Тань, к чему эта вежливость? Эта Ванфэй не станет гадать, с каким умыслом дажэнь Тань столько лет провел подле Мо Цзинци. Всё сводится лишь к одному делу, не так ли?
Тань Цзичжи слегка кивнул.
— Верно.
Будучи потомком прежней династии, ради чего он прилагал столько усилий, скрываясь подле нынешнего императора? Над этим даже не нужно было ломать голову.
— Дажэнь Тань, видели ли вы в истории, чтобы многим потомкам прежних династий удавалось успешно восстановить свое государство? — спросила Е Ли, отложив сухой паек и сполоснув руки небольшим количеством чистой воды.
Лицо Тань Цзичжи помрачнело, он холодно уставился на Е Ли. Та рассмеялась.
— Дажэнь Тань, не пойми превратно, эта Ванфэй вовсе не насмехается над тобой. Почему бы тебе просто не обдумать мой вопрос?
— И вправду, преуспевших немного. Неужели у Ванфэй есть какие-то мудрые соображения на этот счет?
— Не смею называть это мудрыми соображениями, но на самом деле возродить государство… куда труднее, чем основать его, разве нет? Прежняя династия пала две сотни лет назад. Кто из простого народа станет рисковать головой ради потомка императорского рода, сгинувшего невесть сколько поколений назад? И какую выгоду вы, дажэнь Тань, будучи наследником былого величия, можете им предложить, чтобы они пошли ради вас на риск? Вы желаете восстановить государство, но откуда возьмутся деньги, войска и таланты? Неужели вы думаете, дажэнь Тань, что если дома Динго-вана не станет, а Мо Цзинци будет убит, то Поднебесная Великого Чу тут же перейдет к вам? И хоть в этот раз вы не получили сокровищ, на которые рассчитывали, эта усыпальница всё равно стоит немалых денег.
— Я благодарен Ванфэй за наставление, —некоторое время Тань Цзичжи изучал Е Ли, после чего сложил руки в приветствии, принимая урок.
Е Ли промолчала. Про себя она подумала: «Я вовсе не собиралась давать тебе наставлений, я хотела тебя задеть». Впрочем, это верно, разве мог человек, стремящийся восстановить государство и способный годами терпеть унижения и скрываться подле такого правителя, как Мо Цзинци, совсем не иметь никакой подготовки? Е Ли обдумывала сведения, только что полученные от Тань Цзичжи, но на ее лице не отразилось ни тени эмоций. Она всегда умела соблюдать меру в общении и прекрасно понимала, что дальше говорить не стоит. Если она продолжит, Тань Цзичжи передумает использовать ее для переговоров с Мо Сюяо и захочет просто заставить ее замолчать навеки.
Е Ли больше не хотела разговаривать, но Тань Цзичжи, очевидно, всерьез ею заинтересовался.
— К слову сказать, как Ванфэй, с ее умом, позволила принудить себя к браку с Дин-ваном? Или же… пока наш Император ни о чем не подозревал, Ванфэй и Дин-ван дянься уже питали друг к другу взаимную склонность?
— Дажэнь Тань, ты, верно, перечитал хуабэней? У этой Ванфэй просто хороший вкус, — Е Ли окинула его безразличным взглядом.
— Хороший вкус? — с усмешкой переспросил Тань Цзичжи, явно относясь к ее словам с презрением.
С какой стороны ни посмотри, замужество за Мо Сюяо нельзя было назвать удачей. Е Ли поджала губы, решив не объяснять постороннему свой выбор. Если судить мерками женщин этой эпохи, брак с Мо Сюяо и впрямь не сулил ничего хорошего. Но, для Е Ли это был лучший вариант, ей не приходилось вращаться среди бесчисленных обитательниц внутренних покоев, не нужно было тратить жизнь на обсуждение румян, пудры и домашних сплетен с высокородными дамами и до конца дней ютиться в тесном мирке. Пусть она и была готова к подобной жизни, но зачем отказываться от лучшего выбора, если он есть? И, пусть это было далеко от той тишины и покоя, на которые она надеялась изначально, за всё приходится платить. Она не могла рассчитывать на ту же свободу, что и в прошлой жизни, и при этом не нести никакой ответственности и обязательств. Мнение окружающих не имело значения, ведь когда пьешь воду, сам знаешь, теплая она или холодная1. То, что давал ей Мо Сюяо, радовало ее сердце, и она была готова сделать для него всё, что в ее силах. Только и всего.
Сокровища в этой усыпальнице оказались фальшивкой, однако ее размеры вполне соответствовали славе императорских гробниц. Следуя карте, они почти не задерживались, за исключением необходимого отдыха, и лишь спустя больше суток пути втроем добрались до выхода.
Когда они вышли наружу, хлынувший навстречу солнечный свет заставил Е Ли зажмуриться с непривычки. Она прикрыла глаза рукой и, лишь когда привыкла к яркости, вновь открыла их. Тань Цзичжи с улыбкой наблюдал за ней.
— Ванфэй по-настоящему доверяет мне.
— Дажэнь Тань, если бы ты хотел причинить вред этой Ванфэй, то мог сделать это еще в усыпальнице, не так ли? — спокойно улыбнулась Е Ли. — Будь покоен, эта Ванфэй не станет бежать. В конце концов… мой ребенок для меня важнее всего.
Тань Цзичжи удовлетворенно кивнул.
— Хорошо, что Ванфэй всё понимает. По правде говоря, мне бы тоже не хотелось применять к вам силу.
С тех пор как они встретили Тань Цзичжи, дайфу Линь стал крайне неразговорчив. По большей части беседовали Е Ли и Тань Цзичжи, а дайфу Линь лишь с мрачным видом слушал их взаимные прощупывания. Стоя у подножия скалы и наблюдая, как вход в усыпальницу медленно закрывается, не оставляя после себя ни следа, дайфу Линь развернулся и зашагал прочь.
Лицо Тань Цзичжи потемнело. Уставившись в спину дайфу Линя, он спросил.
— Де, куда ты собрался?
Дайфу Линь обернулся и холодно произнес.
— В усыпальницу ты уже попал. Тебе и впрямь есть дело до того, куда теперь отправится этот старик?
Тань Цзичжи со сложным выражением лица посмотрел на дайфу Линя и после недолгого молчания сказал.
— Де, мне нужно знать местонахождение настоящей усыпальницы.
На лице дайфу Линя отразилось изумление. Он пристально посмотрел на Тань Цзичжи.
— Ты считаешь, что эта усыпальница была поддельной?
Тань Цзичжи заложил руки за спину.
— Внутри ничего не было. Разве это не очевидно?
Дайфу Линь усмехнулся.
— Я же говорил тебе, что в усыпальнице нет никаких сокровищ, но ты не поверил. Теперь ты увидел всё своими глазами, но снова сомневаешься, была ли та усыпальница настоящей? Ты хочешь сказать, что это я, старик, спрятал истинные сокровища?
Тань Цзичжи промолчал, но по его виду было ясно, что он согласен с этим предположением. По лицу дайфу Линя пробежала тень печали и боли. Глядя на Тань Цзичжи, он раз за разом холодно усмехался.
— Хорошо! Пусть даже я спрятал сокровища, что ты сделаешь? Убьешь меня, старика?
— Де!
Тань Цзичжи стиснул зубы. В его взгляде промелькнула жестокость. Высокомерно взирая на внезапно ссутулившуюся фигуру дайфу Линя, он холодно произнес.
— Ты, верно, забыл… ты не мой родной де. И эти сокровища вовсе не принадлежат семье Тань.
Губы дайфу Линя растянулись в саркастичной улыбке, которая показалась Е Ли больше похожей на плач.
— Тогда и ты не забывай, ты всё еще носишь фамилию Тань!
Выражение лица Тань Цзичжи постоянно менялось, он выглядел всё более скверно.
— Ты…
— Послушайте, нам, пожалуй, стоит сначала уйти отсюда. Мы ведь всё еще где-то неподалеку от Жуяна? — внезапно вмешалась Е Ли.
Тань Цзичжи осекся и, в конце концов, проглотил готовые сорваться с языка слова. Холодно посмотрев на дайфу Линя, он велел.
— Идем со мной.
Дайфу Линь вскинул седые брови, собираясь возразить, но Е Ли перехватила его за руку.
— Шифу, твоей ученице нездоровится. Прошу, осмотри меня позже, — виновато проговорила она.
Дайфу Линь замер, глубокомысленно посмотрел на Е Ли и, наконец, перестал сопротивляться.
Утихомирив этих приемных отца и сына, которые едва не дошли до открытого столкновения, Е Ли тихо вздохнула про себя. Она невзначай коснулась куска ткани в своем рукаве и последовала за шагающим впереди Тань Цзичжи.
Тань Цзичжи шел вперед, оглядываясь на Е Ли.
— Мои люди неподалеку. Ванфэй не стоит волноваться, в этот раз мы не пойдем в Жуян. Так что пока ты вряд ли встретишься с Дин-ван дянься.
— Раз уж я попала в руки Дажэня Таня, то, разумеется, во всем полагаюсь на его распоряжения, — безразлично улыбнулась Е Ли. — Однако, мне любопытно, Дажэнь Тань намерен забрать эту Ванфэй в столицу?
Тань Цзичжи усмехнулся.
— С чего Ванфэй так решила? Какую выгоду я получу, если отвезу тебя в столицу?
Е Ли опустила глаза.
— Тогда этой Ванфэй тем более любопытно, под каким предлогом Дажэнь Тань покинул столицу на столь долгое время? Подозрительность Мо Цзинци вещь нешуточная.
Тань Цзичжи улыбнулся с легким самодовольством.
— Раз уж я смог заслужить доверие Бися, то как бы я не сумел выкроить даже такую малость времени? Что же касается того, куда отправится Ванфэй… вы узнаете об этом, когда прибудете на место.
Е Ли мягко улыбнулась.
— В таком случае, эта Ванфэй будет ждать, протерев глаза2. Сумев столько лет обманывать Мо Цзинци, хотелось бы мне посмотреть, хватит ли у тебя способностей выйти за Заставу Фэйхун.
____________________
- Когда пьешь воду, сам знаешь, теплая она или холодная (如人饮水，冷暖自知, rú rén yǐn shuǐ, lěng nuǎn zì zhī) — китайская идиома: только тот, кто непосредственно находится в ситуации, может в полной мере понять её суть. ↩︎
- ждать, протерев глаза (拭目以待, shì mù yǐ dài) — протирать глаза в ожидании; с нетерпением ждать развития событий или результатов. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
