Линь Хань промолчал и отступил за дверь, ожидая, когда выйдет Е Ли.
Вскоре Е Ли устроила Мо Сяобао и в сопровождении Цинлуань и остальных вышла из комнаты, направляясь в передний зал.
В главном зале особняка Дин-вана Лэй Тэнфэн спокойно сидел по правую руку от Чжэньнань-вана, разглядывая убранство помещения. Справедливости ради, особняк Дин-вана в Жуяне уступал в величии и пышности особняку Дин-вана в столице Чу. Поскольку он был недавно перестроен, в нем не было того духа древности и мрачного достоинства, который отличал особняк Динго-вана в Чуцзине. Напротив, в нем больше чувствовались суровая простота и вольный дух Северо-запада. Чжэньнань-ван тоже осматривал зал, однако его взгляд был прикован к дверям. Услышав мелодичный перезвон нефритовых подвесок, донесшийся снаружи, Чжэньнань-ван прищурился, и его взгляд стал еще более глубоким и проницательным.
— Эта Ванфэй пришла поздно, заставив Ванъе и Шицзы долго ждать, — входя в зал, звонко рассмеялась Е Ли. — Цзунгуань Мо, почему гостям до сих пор не подали чай?
Сопровождавший Е Ли Линь Хань с бесстрастным лицом взглянул на отца и сына, сидевших перед пустым столом, и ровным голосом ответил.
— Докладываю Ванфэй, Цзунгуань Мо отправился распорядиться об обустройстве нового жилища для сяньшэн Цинъюаня.
Лэй Тэнфэн понимал, что в особняке Дин-вана им не рады. С горькой усмешкой в душе он ответил Е Ли.
— Ванфэй, не стоит беспокоиться.
— Правила приличия нельзя нарушать, — мягко улыбнулась Е Ли. — В последнее время в особняке много дел, и управляющий Мо волей-неволей допускает упущения. Прошу Шицзы простить нас. Линь Хань.
Линь Хань кивнул и, подойдя к дверям, велел служанкам, ожидавшим снаружи, подать чай.
Когда принесли чай, Е Ли сделала глоток и, посмотрев на Чжэньнань-вана, сказала.
— Приближается празднование первого месяца жизни моего сына. Сегодня и у меня, и у Ванъе много забот. Прошу Ванъе не гневаться, если мы проявили невнимательность.
Чжэньнань-ван долго и пристально смотрел на Е Ли, прежде чем отвести взгляд.
— О чем вы? — усмехнулся он. — Ванфэй все предусмотрела, я чувствую себя здесь желанным гостем.
Е Ли, конечно, не принимала эти вежливые слова за чистую монету. Она вообще не вникала в вопросы размещения гостей. Чжо Цзин и Вэй Линь по натуре своей были из тех, кто платит даже за косой взгляд1, так что вряд ли они на самом деле принимали их со всем радушием. Помолчав немного, Е Ли спросила.
— Раз Ванъе и Шицзы нанесли визит, вероятно, у вас есть какое-то важное дело?
— Действительно, есть несколько мелких вопросов, которые хотелось бы обсудить с Дин-ваном, — улыбнулся Лэй Тэнфэн. — Однако Сяован2 дважды пытался просить о встрече, но всякий раз получал отказ. Мне не оставалось ничего иного, кроме как потревожить Ванфэй, за что прошу меня извинить.
Е Ли моргнула. Стоило упомянуть Силин или что-то, связанное с Чжэньнань-ваном, как Мо Сюяо тут же мрачнел. Вполне вероятно, что он действительно отказывался принимать Лэй Тэнфэна. В последнее время Мо Сюяо часто проявлял своенравие, совершенно не считаясь с доводами рассудка. Впрочем, это не вызывало у Е Ли ни капли недовольства. Она прекрасно понимала, Мо Сюяо ведет себя так дерзко и бесцеремонно с силинцами не только из-за противостояния Северо-запада и Силина, но прежде всего из-за нее самой. На войне государства часто бьются не на жизнь, а на смерть, но стоит сражениям затихнуть, как правители снова ведут беседы за одним столом, разыгрывая многовековую дружбу. Между странами не бывает вечных врагов или вечных друзей, в то время как личные обиды врезаются в память куда глубже.
Посмотрев на Лэй Тэнфэна, Е Ли с легкой улыбкой, в которой не было и тени извинения, произнесла.
— В эти дни Сюяо так занят, что у него голова идет кругом. Прошу Шицзы проявить понимание.
Лэй Тэнфэну не оставалось ничего другого, кроме как согласиться. Тогда Е Ли добавила.
— Если у Шицзы есть дело, вы можете изложить его мне, разницы нет.
Лэй Тэнфэн взглянул на отца, который сидел рядом и о чем-то раздумывал, и сказал.
— На самом деле, ничего серьезного. Сяован случайно прослышал, что Дин-ван заключил соглашения о торговле с Бэйжуном и Наньчжао…
Е Ли приподняла бровь. Слово «случайно» было подобрано весьма искусно. Должно быть, Силин разослал немало лазутчиков в разные страны, чтобы эта «случайность» произошла. Она спокойно ждала, когда Лэй Тэнфэн договорит. Лэй Тэнфэн чувствовал досаду. Он очень не любил вести беседы с Е Ли. После нескольких встреч с ней становилось ясно, что к ней невозможно относиться как к обычной женщине. Что бы ни происходило, на ее лице и в глазах невозможно было прочесть никаких лишних эмоций. Она всегда казалась мягкой и безобидной благородной дамой из именитого рода. Никогда нельзя было понять, где пролегает предел ее терпения. Возможно, до него оставался лишь волосок, но казалось, что вас разделяют тысячи ли.
Лэй Тэнфэн уже не впервые испытывал подобное стеснение, но, подавив неприятное чувство, продолжил.
— Ванфэй должно быть известно, что между нашей скромной страной, Восточным Чу и Наньчжао ежегодно совершается множество торговых сделок. И значительная часть товаров должна проходить через Северо-запад.
Хоть Силин и был обширным государством, он остро нуждался в ресурсах, и многие вещи приходилось ввозить из-за границы. Разумеется, силинцы привыкли забирать силой то, что можно было отнять, но всегда находилось то, чего не удавалось добыть грабежом. Например, шелка и атлас, которые так любила императорская семья Силина, чай, фарфор, все это закупалось в Наньчжао и Великом Чу. Подобных вещей не было в мелких западных странах. К тому же, в конечном счете, народ Силина происходил из того же корня, что и народ Великого Чу, поэтому большинство силинцев отдавали предпочтение товарам из Чу. Северо-запад же занимал стратегически важное положение на путях между Великим Чу и Силином, и все эти грузы на пути в Силин неизбежно должны были миновать его земли. Что касается дорог через Юго-запад, то издревле говорили: «Путь в Шу труднее, чем восхождение на лазурные небеса»3. Попасть в Шу и так невероятно сложно, а если каравану еще придется преодолевать горы и реки, чтобы вернуться в Силин, то путь станет не только бесконечно длинным, но и опасным из-за крутых троп и множества разбойников. Этого было достаточно, чтобы заставить большинство торговцев отступить.
Е Ли понимающе улыбнулась. Ей хватило одной фразы Лэй Тэнфэна, чтобы уяснить цель их сегодняшнего визита. На самом деле в особняке Дин-вана давно ждали их появления, просто Е Ли не предполагала, что силинцы не тянут время, пытаясь набить себе цену, а просто наткнулись на закрытые двери Мо Сюяо. Легким движением поставив чашку на стол, Е Ли откинулась на спинку кресла и, повернув голову к Лэй Тэнфэну, спросила.
— Я поняла, что имеет в виду Шицзы. Открытие торговых путей и развитие товарообмена между двумя странами дело благое, однако… позвольте узнать, какую выгоду это принесет моему Северо-западу?
Одним вопросом она дала понять: «С какой стати армии Мо пропускать силинские караваны?»
Взгляд Лэй Тэнфэна помрачнел.
— Даже во время войны торговля между государствами не прекращается, — с натянутой улыбкой произнес он. — Обмен товарами всегда был общепринятым правилом для нашей скромной страны, Восточного Чу, Бэйжуна и Наньчжао. Слова Ванфэй ставят меня в тупик.
Е Ли опустила глаза и равнодушно улыбнулась.
— Если так, то пусть силинские караваны просто едут через Северо-запад. Зачем же тогда Шицзы понадобилось специально спрашивать моего совета?
Лэй Тэнфэн лишился дара речи от такого ответа. Так называемое «общепринятое правило» на деле чаще всего оказывалось не более чем клочком пустой бумаги. Путь торговцев долог и полон невзгод, кто знает, когда на караван нападут разбойники или случится какая-нибудь «беда»? По меньшей мере, за последние полтора года, и особенно за последние шесть месяцев, торговых караванов из Силина в Великое Чу стало даже меньше, чем во время открытой войны. Сейчас цены на многие товары в императорской столице Силина взлетели до небес.
Е Ли неспешно продолжала.
— Я весьма сомневаюсь в словах Шицзы о том, что торговля не прекращается в военное время. Если два государства ведут войну, они стремятся любой ценой погубить противника. Неужели в такое время Великое Чу согласится продавать шелк и провизию Силину? Позволит ли оно перевозить через свои земли лекарства из Наньчжао для нужд Силина? И даже если закрыть на это глаза, как Шицзы прикажете отличать торговцев, нахлынувших в разгар войны, от лазутчиков?
Лэй Тэнфэн на мгновение оцепенел, а затем, беспомощно вздохнув, посмотрел на Чжэньнань-вана, который все это время хранил молчание и лишь слушал их беседу.
Чжэньнань-ван, наконец, поднял голову и, пристально глядя на Е Ли, спросил.
— Какие условия выдвигает Дин-ванфэй?
Е Ли улыбнулась и махнула рукой стоявшему позади Линь Ханю. Тот ловким и точным движением достал два свитка и вручил по одному Чжэньнань-вану и Лэй Тэнфэну.
Приняв свиток, Чжэньнань-ван бросил на Е Ли недоуменный взгляд и принялся за чтение. Спустя долгое время он поднял голову и спросил.
— Если верить словам Ванфэй, какая же от этого польза моему Силину?
— Раз Северо-запад может принимать торговцев со всех четырех сторон света, то, разумеется, мы не станем делать исключение для Силина, — с легкой улыбкой ответила Е Ли. — И тогда вопросы, поднятые Ванъе и Шицзы, разрешатся так же легко, как расщепляется бамбук под лезвием ножа4, не так ли?
Чжэньнань-ван нахмурился.
— Мне нужно время, чтобы обдумать это, — глухим голосом произнес он.
— Разумеется, — улыбнулась Е Ли. — Ванъе и Шицзы могут дать ответ до того, как покинут Жуян.
Чжэньнань-ван убрал свиток, поднялся и, глядя на Е Ли, произнес.
— Неужели Ванфэй и впрямь не намерена обдумать мое прежнее предложение? Если Ванфэй пожелает приехать в Силин, этот Ван непременно примет вас с почестями, подобающими сянго.
Е Ли опешила и невольно рассмеялась. Она только собиралась ответить, как снаружи раздался холодный голос Мо Сюяо.
— Благодарю Чжэньнань-вана за доброту, но моей любимой Ванфэй не нужна должность сянго в Силине. К тому же, кому не известно, что в Силине звание сянго, не более чем пустой титул!
_______________________________
- Платить даже за косой взгляд (睚眦必報, yázì bì bào) — дословно: обязательно отплатить даже за гневный взгляд. ↩︎
- Сяован (小王, xiǎo wáng) — скромное самоназвание, используемое ванами при обращении к вышестоящим или в официальной речи. ↩︎
- Путь в Шу труднее, чем восхождение на лазурные небеса (蜀道難，難於上青天, shǔ dào nán, nán yú shàng qīng tiān) — цитата из стихотворения Ли Бо «Трудности пути в Шу», подчеркивающая крайнюю непроходимость дорог. ↩︎
- Расщепляться бамбук под лезвием ножа (迎刃而解, yíng rèn ér jiě) — образное выражение, означающее легкое решение проблемы, как только устранено главное препятствие. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
