Е Ли, держа в руках драгоценную саблю Сяоюэ, спрыгнула с помоста. К ней тут же подскочил Юнь Тин и, пожирая оружие глазами, проговорил.
— Ванфэй, не могли бы вы одолжить вашему подчиненному выигранную драгоценную саблю, хотя бы взглянуть одним глазком?
Это была знаменитая сабля Северных Жунов. В Великом Чу было много кузнецов-оружейников, ковавших мечи, и немало прославленных клинков, однако искусство изготовления сабель уступало мастерству мастеров Силина и Бэйжуна. Северные Жуны изначально славились умением обращаться с саблями, и их изделия считались первоклассными, не говоря уже о такой легенде, как сабля Сяоюэ.
Е Ли с полуулыбкой взглянула на него, и Юнь Тин тут же вспомнил о прошлых неприятностях, которые сам же и навлек. Радостное возбуждение на его лице мгновенно сменилось унынием и тревогой. Вдоволь налюбовавшись его понурым видом, Е Ли, посмеиваясь, бросила саблю ему в руки.
Юнь Тин поспешно поблагодарил её и принялся внимательно рассматривать оружие, не в силах скрыть своего восхищения.
— Мастерство Ванфэй в стрельбе из лука поистине божественно и чудесно1, ваш подчиненный глубоко поражен, — искренне произнес Чэнь Юнь, следовавший за Е Ли.
Со времени их состязания на тренировочном поле в прошлом году Чэнь Юнь не переставал восхищаться молодой ванфэй, а сегодняшняя сцена заставила его окончательно склониться перед её талантом.
Е Ли улыбнулась.
— Разве всё так таинственно, как ты говоришь? Просто я уделяю этому чуть больше внимания в повседневной жизни. На поле боя воинам вовсе не обязательно каждую полночь упражняться в стрельбе по медным монетам на деревьях. Ваше дело, сражать врагов в пылу битвы, а не выступать на подмостках.
Чэнь Юнь лишь понимающе улыбнулся, догадываясь, что ванфэй пытается его подбодрить. В глубине души он твердо решил, что по возвращении станет тренироваться еще усерднее.
Чэнь Юнь и Юнь Тин жили в военном лагере, поэтому им было не по пути с Е Ли. Прощаясь, Юнь Тин с явной неохотой вернул саблю. Заметив его тоскливый взгляд, Е Ли едва заметно улыбнулась и небрежным жестом оттолкнула клинок обратно к нему.
— Если так нравится, оставь себе.
— А? — Юнь Тин замер, ошеломленный нежданной радостью.
Стоявший рядом Чэнь Юнь невольно закатил глаза. При виде того, как Юнь Тин жадно вцепился в оружие, случайный прохожий мог бы подумать, что ванфэй забирает с собой не саблю, а его возлюбленную. Зная, что ванфэй всегда была снисходительна к своим людям, Чэнь Юнь не стал мешать товарищу валять дурака.
Придя в себя, Юнь Тин бережно прижал саблю к груди и в оцепенении переспросил.
— Ванфэй… Неужели вы и правда… отдаете её мне?
Е Ли рассмеялась.
— Я пришла сюда вовсе не за этой саблей, просто так подвернулся случай. К тому же в моем окружении нет никого, кто любил бы пользоваться таким оружием. Раз тебе нравится — владей.
Е Ли предпочитала легкие прямые кинжалы и армейские штыки изогнутым клинкам с небольшим радиусом кривизны. Более того, ножны, украшенные великолепными драгоценными камнями, были слишком вычурными для того, чтобы носить их в бою как обычное оружие. Получив окончательное подтверждение, Юнь Тин засиял от счастья, казалось, он готов был даже попробовать саблю на зуб, чтобы убедиться в её подлинности. Чэнь Юнь, стоявший рядом, незаметно отступил на шаг, сгорая от стыда за поведение спутника.
Е Ли посмотрела на Чэнь Юня и сказала.
— Насколько помню, Чэнь-сяовэй обычно сражается копьем, но для самообороны в ближнем бою тебе не помешало бы иметь личное оружие. Недавно мне достался клинок Ханьси. Позже я распоряжусь, чтобы его доставили тебе, посмотришь, насколько он ляжет в руку.
Чэнь Юнь пришел в неописуемый восторг. Пусть ножны клинка Ханьси не были столь роскошны, как у сабли Сяоюэ, само лезвие ничуть ей не уступало. Оба они вышли из-под молота одного и того же великого мастера. При этом Ханьси был куда практичнее, если сабля Сяоюэ, попав к знати Северных Жунов, обросла излишним декором и стала непригодна для войны, то Ханьси сохранил первозданную простоту и остроту.
— Ваш подчиненный благодарит Ванфэй!
Е Ли махнула рукой и улыбнулась.
— Не стоит. Для хорошего оружия найти достойного хозяина, большая удача. Я пойду вперед, а вы, раз уж выдалось свободное время, можете еще погулять.
— Покорно провожаем Ванфэй.
Разговор Е Ли с офицерами происходил всего в десяти шагах от помоста, и то, с какой легкостью она отдала саблю Сяоюэ Юнь Тину, не осталось незамеченным. Простой народ лишь укрепился в мысли о доброте и щедрости Дин-ванфэй к своим подчиненным, в то время, как лица других участников событий помрачнели.
Наверху в Павильоне Нинсянгэ Елюй Е и Мо Цзинли одновременно уставились на удаляющийся в толпе изящный силуэт. В глазах Елюй Е промелькнули ярость и мрачная тень. Е Ли при всех разоблачила Хуюань Лю, а затем, выиграв саблю Сяоюэ, без раздумий бросила её какому-то мелкому сяовэю. Это был явный жест пренебрежения к Бвйжуну и лично к нему.
Привыкший к гордости Елюй Е в очередной раз потерпел поражение от рук Е Ли, и такое унижение было для него невыносимым. Он вскочил, собираясь выпрыгнуть из окна и последовать за скрывающейся в толпе фигурой, но вдруг почувствовал на себе ледяной взгляд, исполненный неприкрытой жажды убийства. Проследив за направлением этого взора, он увидел на углу в открытом окне напротив, мужчина с волосами белыми как снег, который застыл, бесстрастно глядя на него.
Елюй Е вздрогнул и, с трудом подавив охвативший его озноб, медленно опустился на место. Мо Сюяо, сидевший напротив, заметил, что тот отступил, и на его губах заиграла холодная усмешка. Он приподнял чашу с вином, салютуя ему. Елюй Е холодно хмыкнул и, схватив свой кубок, осушил его одним глотком.
— Дин-ванфэй поистине исключительная женщина, каких мало в этом мире. Сяован восхищен, — в тихой комнате Тайцзы Елюй Хун, улыбаясь, посмотрел на Мо Сюяо.
Только что внимание всех было приковано к помосту внизу, и никто не заметил, что наследный принц Байжуна и Дин-ван наблюдали за происходящим из комнаты на втором этаже. Мо Сюяо негромко хмыкнул, и на его суровом лице проступила тень теплоты, очевидно, похвала Елюй Хуна пришлась ему по душе.
Рядом с Елюй Хуном сидела гунчжу Жунхуа. Некогда знаменитая на всю столицу, прекрасная и гордая цзюньчжу императорского дома, после жизни на чужбине в землях Бэйжуна, она, казалось, обрела мягкость и женственное очарование. Гунчжу Жунхуа покорно прильнула к Елюй Хуну, время от времени подливая ему вина, но в её, слегка прикрытых глазах, читались горечь и смятение.
Всего два года назад она и в грош не ставила Дин-ванфэй. Однако, за этот короткий срок пропасть между ними стала столь огромной, что гунчжу Жунхуа было стыдно даже думать о сравнении. Глядя на спокойную и величественную осанку Дин-ванфэй на помосте и на её стрельбу из лука, с которой не мог сравниться даже лучший лучник Бэйжуна, гунчжу Жунхуа осознавала, Е Ли тот человек, до которого ей не дотянуться за всю жизнь.
Дверь комнаты мягко отворилась, и на пороге с улыбкой появилась Е Ли.
— Тайцзы Елюй, эта Ванфэй не помешала?
Елюй Хун на мгновение замер, но быстро нашелся с ответом.
— Как можно! Для Сяована большая честь, что Ванфэй почтила нас своим присутствием. Прошу, входите скорее.
Е Ли вошла внутрь и подошла к Мо Сюяо. Тот протянул руку, помогая ей сесть, и ласково произнес.
— Могла бы просто послать кого-нибудь развлечься с ним. Зачем ты, А Ли, сама в это ввязалась?
Е Ли рассмеялась.
— Мне просто захотелось посмотреть, насколько, на самом деле, хорош «лучший стрелок Бэйжуна».
Елюй Хун поднял чашу и с улыбкой сказал.
— Ванфэй лишь посмеялась над нами. Позвольте Сяовану поднять кубок за вас. Пусть Хуюань Лю и носит звание лучшего стрелка Бэйжуна, это было больше десяти лет назад. Что же до нынешнего Хуюань Лю… — Елюй Хун покачал головой и усмехнулся. — Не будем поминать того, кто портит нам настроение. Давайте же, Ванфэй, Ванъе, прошу вас.
Е Ли подняла чашу и спокойно улыбнулась.
— Прошу, Тайцзы. Прошу, Тайцзыфэй.
За несколько дней до празднования первого месяца со дня рождения шицзы Дин-вана весь город Жуян погрузился в атмосферу песен и плясок в знак мира и процветания. За этим праздничным фасадом тайно заключались соглашения и договоры. Например, об открытии торговли с Наньчжао и ежегодных закупках больших партий лекарственного сырья. Или о секретном приобретении огромного количества зерна у некоего торговца из Великого Чу. Были и тайные соглашения с наследным принцем Бфйжуна о временном мире на границе. Всё это вершилось в тени, пока люди предавались веселью. Поэтому, в отличие от ликующего народа на улицах, обитатели особняка Динго-вана были заняты делами гораздо больше обычного.
— Докладываю Ванфэй, Чжэньнань-ван и Шицзы Чжэньнань-вана просят аудиенции.
Е Ли редко выпадала свободная минута, чтобы побыть в комнате с Мо Сяобао. Малышу уже почти исполнился месяц, и он не был таким сонливым, как сразу после рождения. Он смотрел на Е Ли, ворочая круглыми глазками, а его темные зрачки, словно подернутые влажной дымкой, сияли так чисто, что сердце Е Ли наполнялось нежностью. Ей казалось, что, как бы сильно она ни любила этого кроху, этого всё равно будет недостаточно. Услышав доклад Линь Ханя, Е Ли нахмурилась и спросила.
— Ванъе сейчас в особняке?
Линь Хань ответил.
— Ванъе сегодня утром уехал из города вместе с Цинчэнь-гунцзы и до сих пор не вернулся. Желаете… попросить Чжэньнань-вана прийти завтра?
В особняке Дин-вана никто не питал к Чжэньнань-вану ни малейшей симпатии. Из-за того, что ванфэй когда-то сорвалась с обрыва, Чжо Цзин, Линь Хань и остальные до сих пор затаили это в сердце, и они, разумеется, не хотели, чтобы Е Ли снова встречалась с ним.
Е Ли уложила Мо Сяобао и спокойно улыбнулась.
— Не нужно. Мы сейчас в особняке Дин-вана, и если эта Ванфэй откажется от встречи, это лишь выставит меня трусливой.
____________________________________
- божественно и чудесно (神乎其神, shén hū qí shén) — идиома, означающая нечто настолько совершенное и удивительное, что оно кажется сверхъестественным. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
