Сюй Цинчэнь опустил глаза и бесстрастно произнес.
— Жизнь Гунчжу Чанлэ во дворце сейчас тоже не назовешь легкой, верно?
Фэн Чжияо промолчал, и его лицо постепенно омрачилось. С тех пор как несколько лет назад Императрица заступилась за семью Сюй, Император лишил ее права управления Внутренним двором. Хотя в остальном все осталось по-прежнему, благодаря связям и авторитету, накопленным Императрицей за годы пребывания во дворце, никто не осмеливался проявлять к ней неуважение. Однако императрица, обладающая реальной властью, и Императрица, лишенная полномочий, это совершенно разные вещи.
Чэнсян Лю стоял в стороне, его лицо то бледнело, то багровело. Эти люди совершенно не собирались приглашать его присесть и даже в его присутствии обсуждали то, как его дочь, заправляя делами во дворце, притесняет гунчжу Чанлэ. От гнева усы Чэнсяна Лю задрожали, и он не выдержал, вмешавшись в разговор.
— Фэн сань-гунцзы, ваши слова слишком суровы. Когда это моя дочь притесняла гунчжу Чанлэ?
Фэн Чжияо, Чжо Цзин и Линь Хань, до этого оживленно спорившие, мгновенно замолчали. Чжо Цзин, словно сменив маску, вновь принял безразличный вид. Он повернул голову, искоса взглянул на Чэнсяна Лю и сказал.
— Чэнсян Лю, разве вы не знаете правил приличия? Невежливо прерывать чужую беседу.
Чэнсян Лю едва не упал от ярости, он долго тыкал пальцем в сторону Чжо Цзина, но не мог вымолвить ни слова. Спустя изрядное время он наконец перевел дух и гневно выпалил.
— Оставлять гостя без внимания, таковы правила гостеприимства в доме Дин-вана?
— Гостем считается тот, кому рады, а незваные… — Линь Хань искренне посмотрел на Чэнсяна Лю, всем своим видом давая понять, что его сюда никто не приглашал.
Фэн Чжияо, подперев подбородок рукой, небрежно добавил.
— И еще, Чэнсян Лю, я Бэньгунцзы подозреваю, что не только семья Лю не следует правилам, но и весь императорский род Великого Чу не ведает приличий. Как вы поднимались сюда по лестнице? Чэнсян Лю шел первым, а Гунчжу Чанлэ последней.
— И в чем проблема? — раздраженно буркнул Чэнсян Лю.
Фэн Чжияо усмехнулся.
— Чэнсян Лю, Лю-Гуйфэй носит первый основной ранг, Гунчжу Чанлэ, тоже первый основной ранг, и вы, как Чэнсян… тоже первый основной ранг. Но, ранг рангу рознь, не так ли? Какой бы высокой ни была степень Лю-Гуйфэй, она остается наложницей, в то время как Гунчжу Чанлэ законная дочь Императрицы. Скажите на милость, разве в вашем доме позволяют наложнице идти впереди законной дочери? И уж тем более отцу наложницы?
— Фэн Чжияо! Ты… ты!.. — Чэнсян Лю задрожал всем телом, его палец, направленный на Фэн Чжияо, непрерывно трясся.
Он не мог сказать, что Фэн Чжияо неправ, ведь в обычных обстоятельствах он, будучи чэнсяном, обязан был совершать поклон при встрече с гунчжу Чанлэ. Что же касается положения Лю-гуйфэй и гунчжу Чанлэ, он не мог заявить, что дворцовые правила отличаются от порядков в обычных семьях. Потому что, хотя во дворце гунчжу Чанлэ и должна была выказывать Лю-гуйфэй почтение как младшая по возрасту, совершая неполный поклон, в глазах всех ученых мужей Поднебесной гунчжу Чанлэ, как законная старшая принцесса, была несравненно выше какой-то Гуйфэй. Поклон законной старшей принцессы в адрес Гуйфэй был лишь данью уважения и вежливости к отцу-императору, а вовсе не обязанностью.
— Дин-ван, вы именно так воспитываете своих подчиненных? — Чэнсян Лю в гневе перестал выбирать выражения и направил острие критики на Мо Сюяо.
Мо Сюяо повернул голову, его мечевидные брови слегка приподнялись, а на губах появилась холодная усмешка.
— С каких это пор тебе позволено судить о том, как этот Ванъе воспитывает своих людей?
Чэнсян Лю наконец осознал, что в присутствии людей из дома Дин-вана ему не удастся одержать верх. Мало того, что Фэн Чжияо, Чжо Цзин и остальные были остры на язык, так рядом еще сидел Сюй Цинчэнь, который до сих пор не проронил ни слова. А ведь, это был тот самый человек, который в возрасте семнадцати лет в споре довел известного монаха до того, что тот стал харкать кровью. В итоге глаза Чэнсяна Лю закатились, и он повалился на пол. Фэн Чжияо моргнул.
— И это все, он уже не тянет? Неужели люди Мо Цзинци, с которыми мы сталкиваемся в последнее время, будь то в словесных баталиях или в настоящих сражениях, обладают настолько жалкой боевой мощью?
Сюй Цинчэнь со спокойной улыбкой произнес.
— Дело не в том, что он не тянет. Просто это лучший способ покинуть сцену.
Это доказывает, что Чэнсян Лю способен сгибаться и разгибаться1. Если бы он продолжил упорствовать, Фэн Чжияо и остальные точно довели бы его до настоящего обморока своими нападками. Все же нельзя было позволить восьмидесятилетнему старику вот так лежать на полу в одиночестве, поэтому Сюй Цинчэнь жестом велел стражникам у лестницы пропустить слуг Чэнсяна Лю, чтобы те забрали его и отвели к лекарю.
В боковой комнате по другую сторону обстановка разительно отличалась. Гунчжу Чанлэ, вцепившись в Е Ли, без умолку щебетала, и на ее юном прекрасном личике читались искренность и детская непосредственность. Е Ли с улыбкой смотрела на гунчжу Чанлэ, ее глаза светились теплотой. Прошло несколько лет, и маленькая девочка превратилась в стройную юную деву. Лишь Лю-гуйфэй сидела поодаль от них с холодным и безучастным видом, очевидно, она не собиралась предаваться воспоминаниям с Е Ли.
Лю-гуйфэй игнорировала Е Ли, а Е Ли и не думала обращать на нее внимание. Несколько лет назад, при их первой встрече, Е Ли даже испытывала к Лю-гуйфэй некоторую симпатию. В конце концов, встретить в глубинах дворца женщину с таким самобытным характером было непросто. Но, после того, как она увидела одержимость Лю-гуйфэй по отношению к Мо Сюяо и то, как та явно и скрыто строит козни против нее самой, от былой симпатии Е Ли не осталось и следа. Ведь как бы сильно ни любила Лю-гуйфэй Мо Сюяо, отдавая ему всё своё сердце, именно она, Е Ли, была его законной супругой. У нее не было возражений против чувств Лю-гуйфэй к Мо Сюяо, но то, что эта любовь выливалась в неприязнь, насмешки, презрение и угрозы в адрес законной жены, было уже чересчур. Особенно теперь, когда Е Ли видела холодную и высокомерную Лю-гуйфэй, она невольно вспоминала, как та умоляла Мо Сюяо в персиковой роще императорского дворца, и на душе у нее становилось тоскливо.
— Дин-ванфэй, я слышала, у вас родился очаровательный маленький диди? — с любопытством спросила гунчжу Чанлэ, потянув Е Ли за руку.
Е Ли с улыбкой кивнула.
— Да, в этом году ему исполнилось пять лет.
Гунчжу Чанлэ вздохнула.
— Диди от Дин-ванфэй и Дин-ваншу наверняка и милый, и смышленый. Почему же вы не взяли маленького диди с собой на Южные рубежи?
Видя ее разочарование, Е Ли не смогла сдержать смеха. Она легонько коснулась кончика ее носа и сказала.
— Во дворце так много маленьких диди, неужели Гунчжу еще не насмотрелась на них?
Гунчжу Чанлэ фыркнула и, надув губки, ответила.
— Мать-Императрица не рожала мне братьев, у Чанлэ нет диди.
— Хорошо-хорошо, нет так нет. Тогда пусть наш Сяобао в будущем зовет тебя Гунчжу-цзецзе, идет? — невольно рассмеялась Е Ли.
Глаза гунчжу Чанлэ засияли, она моргнула и улыбнулась.
— Правда? Тогда… я должна преподнести диди подарок при первой встрече? Хм… я сейчас не могу поехать на Северо-запад, пусть Ванфэй отвезет его маленькому диди от моего имени, чтобы потом, когда мы встретимся, я ему понравилась.
С этими словами она опустила взгляд, осматривая себя, и без колебаний сняла с запястья изящный нефритовый колокольчик, вложив его в руки Е Ли.
Е Ли с некоторым удивлением рассматривала вещицу, на подвеске из превосходного белого нефрита был искусно вырезан узор «дракон и феникс приносят процветание»2. Дракон и феникс переплетались, образуя маленький полый шар. Сквозь ажурную резьбу внутри виднелась круглая нефритовая бусина. Хоть это был всего лишь маленький колокольчик, невероятно тонкая работа и драгоценный камень не оставляли сомнений в его огромной стоимости.
Увидев такую щедрость гунчжу Чанлэ, даже Лю-гуйфэй не удержалась и, нахмурившись, взглянула на нее.
— Гунчжу, этот нефритовый колокольчик был дарован вам Тайхоу.
Лицо гунчжу Чанлэ недовольно помрачнело.
— Раз императорская бабушка подарила его мне, значит, он мой. Кому я желаю его отдать, Лю-Гуйфэй не касается.
Е Ли взяла гунчжу Чанлэ за руку и мягко улыбнулась.
— Что ж, благодарю Гунчжу за подарок от имени Чэнь-эра. По правде говоря, мне тоже следует преподнести Гунчжу что-то взамен от его имени, но при себе у меня нет ничего достойного.
Глаза гунчжу Чанлэ блеснули, она с надеждой посмотрела на Е Ли.
— Ванфэй, а можно мне самой выбрать подарок?
Е Ли приподняла бровь и с улыбкой спросила.
— Чего же желает Гунчжу?
Гунчжу Чанлэ поднялась и, склонившись к самому уху Е Ли, прошептала несколько слов. Е Ли слегка нахмурилась и с недоумением спросила.
— Для чего тебе это… нужно?
Гунчжу Чанлэ поджала губы и, теребя тонкую косичку на груди, рассмеялась.
— Просто поиграть! Другие ни за что не дадут, но я знаю, что у Ванфэй точно есть. Ну пожалуйста, всего одну штучку, Ванфэй, можно?
Е Ли немного подумала и ответила.
— Я поищу, когда вернусь. Если найду, то отдам тебе.
Гунчжу Чанлэ просияла от радости.
— Я знала, что Дин-ванфэй самая лучшая!
Е Ли подняла руку, погладила волосы гунчжу Чанлэ и тихо спросила.
— Кстати, почему твой фухуан отправил тебя вместе с ней на торжественное бракосочетание Гунчжу Аньси?
При этих словах изначально чистый взгляд гунчжу Чанлэ слегка померк.
_______________________________
- способен сгибаться и разгибаться (能屈能伸, néng qū néng shēn) — идиома, означающая человека, который умеет действовать сообразно обстоятельствам. ↩︎
- дракон и феникс приносят процветание (龙凤呈祥, lóng fèng chéng xiáng) — традиционный китайский благопожелательный узор, символизирующий счастье и гармонию. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
