В пылу сражения мечи то и дело сталкивались, высекая ослепительные искры, однако трое сидящих в беседке, как ни странно, не слышали звона оружия. Е Ли прислонилась к колонне беседки и, слегка прикрыв глаза, сосредоточенно вчувствовалась в движение потоков ци в воздухе. Наконец, она медленно уловила те, едва заметные, но несравненно мощные вибрации, то были столкновения внутренней силы двух мастеров.
Эта битва длилась целых два шичэня. Трое наблюдателей, пусть никто из них и не мог толком разглядеть ни одного приема, не выказывали ни малейшего нетерпения. Внезапно Е Ли ощутила, как резкий импульс в воздухе ударил ей в голову, и поспешно открыла глаза. Она как раз увидела, как две тени, синяя и белая, разошлись в разные стороны.
— Да-гэ! — вскрикнула Лэн Лююэ и, бросившись вперед, поддержала пошатнувшегося Лин Теханя.
Лин Техань высвободил руку, жестом показывая, что волноваться не стоит, и посмотрел на Мо Сюяо с улыбкой.
— Дин-ван и впрямь наделен небесным талантом, я восхищен.
Мо Сюяо все еще стоял прямо, но лицо его было не бледнее, чем у Лин Теханя. В глазах обоих читались непритворный восторг и удовлетворение. Мо Сюяо улыбнулся в ответ.
— Совершенство мастерства Гэчжу Лина также вызывает у меня искреннее почтение. Сегодняшний бой принес мне немалую пользу, благодарю вас!
Лин Техань громко рассмеялся.
— Нам ни к чему эти пустые слова приличия. Возможность сразиться с Дин-ваном, уже ради одного этого стоило проделать такой путь. Позвольте откланяться, не буду больше мешать Ванъе и Ванфэй.
— Доброго пути, Гэчжу Лин, — тихо произнесла Е Ли, выходя из беседки.
Она подошла к Мо Сюяо и внимательно осмотрела его. Силы его были на исходе, запасы внутренней энергии серьезно истощены, имелись и внутренние раны, хотя и не слишком тяжелые. Для поединка между столь равными противниками это можно было считать легким исходом. В душе она почувствовала облегчение.
Проводив взглядом Лин Теханя и его спутников, Е Ли помогла Мо Сюяо дойти до беседки и сесть.
— Насколько серьезны раны? Сможешь сейчас спуститься с горы?
Мо Сюяо беспомощно и горько усмехнулся.
— В последние годы я нерадиво занимался упражнениями, кажется, мои раны чуть серьезнее, чем у Гэчжу Лина.
Если говорить о прилежании в тренировках, Мо Сюяо действительно уступал Лин Теханю. Не говоря уже о множестве военных, политических и гражданских дел Северо-запада, которые требовали его личного участия, сам титул Дин-вана не позволял ему тратить столько времени на совершенствование боевых искусств. Лин Техань же ежегодно проводил в затворничестве не менее полугода. Если нынешние достижения Лин Теханя, это три части таланта и семь частей упорного труда, то у Мо Сюяо все было наоборот, семь частей таланта и лишь три части труда. Однако теперь стало ясно, что фундамент, заложенный постоянными тренировками, куда прочнее. Мо Сюяо пришлось признать, что даже если он и не проиграл Лин Теханю, то все равно оказался слабее на полшага.
— Вы ведь не из тех, кто идет одной дорогой, или же Ванъе тоже намерен стать первым в Улине? — Е Ли не собиралась его утешать, ответив лишь спокойным вопросом.
Каким бы высоким ни было мастерство Мо Сюяо, его внимание должно быть сосредоточено на армии Мо и нуждах народа Северо-запада. Даже если он станет сильнейшим мастером под небом, он не сможет в одиночку покорить весь мир. Стремиться к личному могуществу, это правильно, но если ради этого пренебрегать общей картиной, то всё будет лишь перевернуто с ног на голову.
Мо Сюяо и не думал терзаться по этому поводу, а говорил всё это скорее в надежде на ласку и утешение. Услышав слова Е Ли, он ничуть не расстроился и улыбнулся.
— Это место неплохое, а в городе нас наверняка кто-нибудь потревожит. Я хочу немного отдохнуть здесь, А Ли подождет меня?
Е Ли кивнула в знак согласия. Мо Сюяо больше не проронил ни слова, он закрыл глаза и начал направлять свою внутреннюю энергию на исцеление ран.
Так Мо Сюяо просидел полдня и всю ночь. Неизвестно, из-за той ли сяоцзе Мужун, но в этот день никто так и не поднялся на гору для прогулки. Е Ли не беспокоила его. Вечером она набрала неподалеку от беседки кислых диких плодов и съела их. На следующее утро, когда на востоке, из моря облаков, поднялось солнце, Мо Сюяо наконец открыл глаза.
В его взгляде на миг вспыхнул острый блеск, а в привычной холодности, как будто прибавилось мягкости. Повернув голову, Мо Сюяо увидел спящую девушку, прислонившуюся к колонне, и в его глазах затеплилась безграничная нежность. Стоило ему встать, как Е Ли открыла глаза.
— Закончил?
— Я заставил А Ли потрудиться. Поспишь еще немного? — тихо спросил Мо Сюяо, обнимая её.
Е Ли покачала головой и, прильнув к его груди, ответила.
— Лучше спустимся вниз. Я проголодалась, да и ты ничего не ел целый день, наверняка тоже голоден.
Одна или две ночи без сна не были для них проблемой, тем более что полночи она проспала, но без крайней необходимости Е Ли не любила ходить голодной. Мо Сюяо обнял её и негромко рассмеялся.
— Хорошо, тогда спускаемся.
Отсутствие Мо Сюяо и Е Ли в течение всей ночи ни на кого не повлияло. Жэнь Цинин заметил это, но у него хватало своих забот, и ему было недосуг расспрашивать о передвижениях двоих людей, чьи личности он даже не успел установить. Поэтому, когда рано утром после открытия городских ворот Мо Сюяо и Е Ли неспешно вернулись в постоялый двор, они не привлекли ничьего внимания. Сев в общем зале, они заказали завтрак и принялись слушать, как другие постояльцы обсуждают вчерашние события в монастыре Чжаонинсы.
Появление сяоцзе Мужун с такой пышной свитой, разумеется, привлекло внимание множества людей. Говорили, что у самых ворот храма внезапный порыв ветра сорвал вуаль с лица сяоцзе Мужун. Стоило героям Цзянху увидеть её несравненную, поистине царственную красоту, как многие из них были совершенно очарованы. Спокойная буддийская обитель вмиг наполнилась атмосферой двусмысленного восхищения.
Е Ли слушала с интересом и, повернувшись к Мо Сюяо, спросила.
— Неужели сяоцзе Мужун и впрямь столь несравненно прекрасна?
Она видела эту девушку, и, хотя из-за вуали были видны лишь глаза, Е Ли показалось, что они уступали глазам Су Цзуйдие, Лю-гуйфэй или даже Яоцзи. Глядя в такие глаза, Е Ли сомневалась, что лицо сяоцзе Мужун, будь она хоть трижды красавицей, заслуживало подобных восторгов.
— Посредственность, — равнодушно бросил Мо Сюяо.
Е Ли, склонив голову набок, с улыбкой посмотрела на него.
— У Ванъе высокие запросы.
Мо Сюяо видел почти всех женщин, чей облик прославлен в этом мире, неудивительно, что он не оценил красоту сяоцзе Мужун. Мо Сюяо с полуулыбкой взглянул на Е Ли и тихо произнес.
— У меня, разумеется, прекрасный вкус, иначе разве была бы у меня такая замечательная нянцзы, как А Ли?
Е Ли недоверчиво фыркнула. Разве он сам её выбирал? Впрочем, за эти годы она поняла, если бы Мо Сюяо действительно не хотел на ней жениться, он нашел бы тысячу способов расстроить эту помолвку.
— Тогда мне стоит поблагодарить Ванъе за то, что он столь высокого мнения обо мне?
— Нянцзы, не стоит благодарности, мне тоже следует поблагодарить нянцзы за то, что она мной не брезгует.
Оба они были не из тех, кто дает себя в обиду, и если бы они твердо решили избежать этого брака, то даже если бы его назначил сам Мо Цзинци или сам Владыка Небес, они бы нашли способ всё разрушить.
— Что затевает семья Мужун? — спросила Е Ли, понизив голос и слегка нахмурившись.
Случайно сорванная ветром вуаль прямо у ворот храма, такое нелепое совпадение вызывало лишь недоумение. Только тот, кто сам носил вуаль, знает, какой силы должен быть ветер, чтобы сорвать её.
— Выбирают зятя… — хмыкнул Мо Сюяо. — Не все в этом мире любят только деньги. Если придет слишком мало людей, семья Мужун потеряет лицо. А так, знатные молодые гунцзы, вступившие в борьбу за красавицу, будут чувствовать, что это льстит их самолюбию.
Е Ли вскинула брови. Мо Сюяо сейчас был свободен от забот и не имел желания глубоко анализировать проблемы. Она пожала плечами, ей тоже не хотелось забивать себе этим голову, ведь для этого есть Да-гэ.
— Ладно, будем просто смотреть на это зрелище, лишние думы ни к чему.
Мо Сюяо удовлетворенно кивнул.
— Нянцзы, ты наконец-то поняла мои намерения.
Вскоре настал день долгожданного Улинь дахуэй. Собрание мастеров проходило на просторном пустыре перед усадьбой Мужун, где вполне можно было возвести целую площадь.
В день Улинь дахуэй Мо Сюяо и Е Ли прибыли ни рано, ни поздно. Когда они добрались до великого потомственного клана Мужун, на месте проведения собрания уже колыхалось море людей. Среди присутствующих были не только мастера цзянху, отпрыски знатных родов и влиятельные чиновники, но и жители города Аньчэн, нашедшие время, чтобы прийти и поглазеть на зрелище.
К удивлению Е Ли, лично прибыли даже Чжэньнань-ван и Мо Цзинци. С Чжэньнань-ваном все было понятно, он подданный Силина и один из четырех великих мастеров, так что его появление на Улинь дахуэй было вполне закономерным. Однако Мо Цзинци никогда не покидал столицу Чу даже в бытность свою принцем, не говоря уже о годах правления в качестве императора. Неужели притягательность клана Мужун оказалась для него важнее собственной жизни?
— Сюяо? — увидев Мо Цзинци, Е Ли первым делом обернулась и посмотрела на Мо Сюяо.
Мо Сюяо опустил голову и, слегка ей улыбнувшись, произнес.
— Не беспокойся, сейчас я не стану ничего предпринимать против него.
Если бы он внезапно встретил Мо Цзинци шесть лет назад, то Мо Сюяо, вполне вероятно, поддался бы мимолетному порыву и, не сдержавшись, убил бы его прямо на месте. Но спустя шесть лет та выгравированная на костях ненависть никуда не делась, однако прежний порыв постепенно угас. Он не позволит Мо Цзинци умереть так быстро и безболезненно. Он заставит его жаждать жизни, которую невозможно обрести, и молить о смерти, которая не придет!
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
