От столь беспощадного отказа Сюй Цинчэня на прекрасном лице Мужун Миньянь отразилось крайнее смущение. В её прекрасных очах, устремленных на Сюй Цинчэня, прибавилось злобы. Стиснув зубы, она произнесла.
— Когда я входила, меня видели. Если я скажу, что между нами что-то было, как думаешь, Цинчэнь-гунцзы, кому люди поверят больше, тебе или мне?
Сюй Цинчэнь с некоторым бессилием посмотрел на Мужун Миньянь и, покачав головой, ответил.
— Сяоцзе Мужун, будь ты девушкой из обычной семьи, люди, разумеется, поверили бы больше тебе. Но… боюсь, сейчас все жители города Аньчэн больше поверят мне.
В глазах мира, Мужун Миньянь можно было назвать золотой горой. Кто поверит, что человек, обретя золотую гору, станет отталкивать её? Более того, сейчас, не говоря уже о том, что между ним и Мужун Миньянь ничего не было, даже если бы что-то и случилось, нашлось бы множество людей, пожелавших поверить в их невиновность. Одна женщина по сравнению со всем великим потомственным кланом Мужун была поистине слишком незначительна. Мужун Миньянь замерла и быстро поняла, что имел в виду Сюй Цинчэнь.
Угроза не удалась, и прелестное лицо Мужун Миньянь залила краска стыда. Прикусив губу, она с обидой проговорила.
— Я добьюсь того, чтобы ты на мне женился!
Сюй Цинчэнь лишь улыбался и хранил молчание, однако его спокойный, лишенный волнения, взгляд предельно ясно выражал — я никогда на вас не женюсь.
В конце концов Мужун Миньянь, захлебываясь слезами, закрыла лицо руками и убежала. Сюй Цинчэнь слабо улыбнулся, закрыл дверь и снова сел, наливая себе чашку чая.
Толкнув дверь и вернувшись в комнату, Е Ли подсела к Сюй Цинчэню и тихо спросила его.
— Да-гэ, что всё это значило для Мужун Миньянь?
Мо Сюяо вышел вслед за ней и с усмешкой поддразнил.
— Разве нужно спрашивать? Разумеется, Цинчэнь-гунцзы столь необычайно красив, что сердце Мужун-сяоцзе дрогнуло от любви. Среди десяти великих мастеров, если не считать Чжэньнань-вана и Лин Теханя… да ещё того Жэнь Цинина, нет фигур, достойных упоминания. Чжэньнань-ван уже не молод, да к тому же лишился руки, Лин Техань главарь убийц в цзянху, а Жэнь Цинин не обладает громким именем. Сяоцзе Мужун как раз в том возрасте, когда сердце тянется к юной красе1, и она, естественно, хочет выбрать себе мужа по вкусу.
Е Ли нахмурилась и фыркнула.
— Раз он ей приглянулся, значит, Да-гэ должен стать примаком в её семье? Кем она себя возомнила?
Если бы у Да-гэ вдруг помутился рассудок и он согласился, то по возвращении вайцзуфу и цзюцзю наверняка переломали бы ему ноги. Куда ни шло, если бы почтенный старший гунцзы семьи Сюй вошёл в семью торговцев, но выбрать такую самовлюбленную женщину…
Сюй Цинчэнь с улыбкой взял стоявшую рядом чашку, налил ей холодного чая и сказал.
— Ли-эр, твой Да-гэ пока не планирует жениться. К тому же, это лишь пустые фантазии Мужун Миньянь. Разве Мужун Сюн и Цзячжу Мужун согласятся? По-моему… кандидатура Гэчжу Лина куда вероятнее.
Семья Мужун определенно не выдаст дочь за члена императорского рода Силина, так что круг претендентов крайне ограничен. Если они хотят противостоять Чжэньнань-вану, то те, за кого Мужун-сяоцзе могла бы выйти замуж, это лишь Мо Цзинци, Лин Техань и Мо Сюяо. Однако, Мо Сюяо так и не появился, поэтому окончательный выбор останется между Мо Цзинци и Лин Теханем. И Сюй Цинчэнь считал, что вероятность в пользу Лин Теханя выше. В конце концов, Павильон Яньвана находится в пределах Силина, и союз с семьей Мужун стал бы объединением двух мощных сил. К тому же Лин Техань враждует с Чжэньнань-ваном, но то, что на протяжении стольких лет Павильон Яньвана и Лин Техань благополучно существуют, доказывает опасения Чжэньнань-вана перед Лин Теханем.
Мо Сюяо, нахмурившись, задумался и произнес.
— Не факт. Если бы Цинчэнь-гунцзы действительно согласился войти в семью Мужун, Мужун Сюн вполне мог бы оставить мысль о Лин Техане.
Брак семьи Мужун с Павильоном Яньвана, конечно, неплох, но со временем будущий цзячжу перестал бы принадлежать к семье Мужун. Однако, если бы в их семью вошёл обладающий непревзойденным в мире умом Цинчэнь-гунцзы, всё было бы иначе. Можно было бы сдерживать императорский двор Силина, используя связи семьи Сюй и дома Дин-вана, а под защитой бесподобной стратегии Цинчэнь-гунцзы и несравненного боевого мастерства Мужун Сюна, Чжэньнань-вану пришлось бы дважды подумать, прежде чем нападать на семью Мужун.
— Поэтому… брат Цинчэнь, на этот раз тебе действительно нужно быть предельно осторожным, — настойчиво наставлял Мо Сюяо.
Если бы по неосторожности он лишился одного из умнейших людей, разделяющих с ним государственные заботы, это доставило бы ему немало хлопот.
Сюй Цинчэнь обдумал вероятность, описанную Мо Сюяо, и через мгновение кивнул с улыбкой.
— Благодарю за предостережение, Ванъе!
Раз он так сказал, значит, у него уже был готов план действий. Мо Сюяо больше не стал ничего добавлять, взяв Е Ли за руку, он поднялся и произнес.
— Если понадобятся люди, Да-гэ может распоряжаться ими по своему усмотрению. Мы с А Ли будем оставаться в городе Аньчэн. Будьте осторожны!
Сюй Цинчэнь спокойно кивнул и проводил их взглядом.
Проводив Мо Сюяо и Е Ли, Сюй Цинчэнь, нахмурившись, размышлял о том, что может произойти завтра. В свете свечи на его благородных губах заиграла едва заметная улыбка. Во многих вещах он готов был уступить и не желал действовать слишком беспощадно, однако… оставалось надеяться, что завтра люди из великого потомственного клана Мужун проявят благоразумие.
— Цинчэнь-гунцзы, — доложил стоявший у дверей аньвэй.
Сюй Цинчэнь выпрямился и, повернув голову, спросил.
— В чем дело?
Аньвэй вошел и, поднеся письмо обеими руками, сообщил.
— Только что пришло известие от Белого тигра.
Сюй Цинчэнь взял письмо, и аньвэй почтительно удалился. Вскрыв скрепленное сургучом письмо с печатью в виде Белого тигра, Сюй Цинчэнь приподнял красивые брови. Этот Жэнь Цинин… на первый взгляд не стремился выделиться, но на деле оказался весьма любопытной личностью. Сам виноват, что решил проявить излишнюю сообразительность и испытать Мо Сюяо и Ли-эр. Снова запечатав письмо, он позвал аньвэя и велел доставить его Дин-вану и Ванфэй. Сюй Цинчэнь покачал головой и ушел в опочивальню отдыхать.
Е Ли и Мо Сюяо вернулись на постоялый двор, одна всё еще пребывая в раздражении, а другой в легком веселье. Увидев её помрачневшее прелестное лицо, Мо Сюяо не удержался от смеха.
— А Ли, как твой Да-гэ мог бы положить глаз на подобную девицу? Ты так злишься, что твой муж готов начать ревновать.
Е Ли сердито взглянула на него, и Мо Сюяо, с улыбкой обняв её, проговорил.
— Разве это не так? Это дело касается лишь брака Сюй-гэгэ, и раз ты, А Ли, так печешься об этом, твоему мужу только и остается, что ревновать?
Е Ли прислонилась к груди Мо Сюяо и с некоторой тревогой и сомнением спросила.
— Я, действительно, слишком много вмешиваюсь?
На самом деле Мужун-сяоцзе была не так уж плоха, как ей казалось, просто, когда дело касалось Да-гэ, она всегда желала для него более совершенную женщину. Но, как и говорил Да-гэ, совместимость супругов определяется не только внешними условиями.
Глядя на то, как Е Ли терзается сомнениями и не может решиться, Мо Сюяо не удержался и несколько раз поцеловал её в щеку, после чего глухо рассмеялся.
— А Ли, ты просто слишком сильно беспокоишься, потому и мечешься из крайности в крайность. Что за человек Сюй-гэ? Если бы она ему по-настоящему понравилась, то, даже если бы вы все были против, как бы вы его остановили? Раз он так сказал, значит, Мужун Миньянь действительно не в его вкусе. Твой взор тебя не обманул, А Ли, эта Мужун Миньянь и впрямь не чета Сюй-гэгэ.
В такой момент Мо Сюяо был не прочь сказать несколько добрых слов в адрес Сюй Цинчэня.
Только тогда Е Ли немного успокоилась и втайне пообещала себе впредь поменьше высказывать мнение о будущей супруге Да-гэ. Люди всегда склонны судить со своей колокольни, считая одно хорошим, а другое плохим, но, в конечном счете, если Да-гэ посчитает брак удачным, другим и говорить будет не о чем.
— Приветствую Ванъе и Ванфэй, — в покоях бесшумно возникла черная тень и замерла, почтительно сложив руки.
Мо Сюяо недовольно нахмурился.
— В чем дело?
— Цинчэнь-гунцзы приказал подчиненному доставить письмо.
— Заноси, — лениво отозвался Мо Сюяо, откинувшись на бамбуковой кушетке.
Человек снаружи помедлил мгновение, но всё же вошел. Окно во внутренних покоях было приоткрыто, и на стоявшей у него бамбуковой кушетке Ванъе лениво привалился к Ванфэй, явно не собираясь подниматься. Не успел вошедший об этом подумать, как на него устремился пронизывающий холодный взгляд, от которого он невольно вздрогнул. Поспешно вручив письмо, он четко произнес.
— Подчиненный удаляется.
Видя его понятливость, Мо Сюяо неопределенно хмыкнул. Посланец, точно получив великое помилование, вмиг умчался прочь, словно порыв ветра.
Мо Сюяо полулежал на кушетке, положив голову на колени Е Ли, и неторопливо распечатывал послание. Вскоре он тихо рассмеялся. Е Ли в недоумении спросила.
— Что случилось?
Мо Сюяо протянул ей письмо и с улыбкой сказал.
— Бэньван так и знал, раз семья Мужун затеяла такое масштабное представление, значит, им непременно нужно заманить к себе несколько выдающихся личностей. Нынешний Улинь дахуэй проходит как-то слишком пресно. Похоже, завтра нас ждет интересное зрелище.
Е Ли с сомнением посмотрела на письмо, и её изящные брови постепенно нахмурились.
— Даже наши люди не могут разузнать личность Жэнь Цинина. Подобный человек…
— Подобный человек, — подхватил Мо Сюяо, — либо никогда прежде не появлялся в цзянху, либо принадлежит к какой-то таинственной силе, что издавна скрывается от мира. Ха-ха… довольно любопытно. Жэнь Цинин внезапно возник из ниоткуда, неужели лишь ради титула одного из десяти великих мастеров? Похоже, плану твоего Да-гэ объединиться с другими против Мужун Сюна не суждено сбыться.
— Что ты об этом думаешь?
— Что я думаю? Разве это дело не перешло к твоему Да-гэ? Нянцзы, мы всего лишь двое неприметных прохожих. Не стоит беспокоиться.
___________________________________
- Сердце тянется к юной красе (慕少艾, mù shào ài) — идиома, описывающая влечение молодых людей к представителям противоположного пола. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
Я на тебе никогда не женюсь, –
Я лучше съем перед загсом свой паспорт!
Я улечу, убегу, испарюсь,
Но на тебе ни за что не женюсь!