Услышав это, цзячжу Мужун немного засомневался. Конечно, возможность для клана Мужун подняться еще на одну ступень была бы как нельзя кстати, ведь если Сюй Цинчэнь войдет в клан Мужун в качестве зятя-примака, кланы Мужун и Сюй станут родственниками. Что еще важнее, праправнук следующего поколения клана Мужун станет сыном знаменитого на всю Поднебесную Цинчэнь-гунцзы, кто тогда посмеет сказать, что потомки клана Мужун лишь пропитанные медным смрадом1 торговцы? Но… семья Сюй всегда держала свои глаза выше пыли2, как же они согласятся на такое предложение? Цзячжу Мужун вопросительно посмотрел на Мужун Сюня и, поколебавшись, произнес.
— Если это так, то Сюй Цинчэнь действительно подходит больше, чем Лин Техань. Все же… Лин Техань, главарь убийц, боюсь, его будет непросто контролировать. Но, это дело… боюсь, его будет нелегко провернуть.
Мужун Сюн, прищурив старческие глаза, погрузился в раздумья, и в его взгляде вспыхнул острый, пронзительный блеск. Он гордо заявил.
— Что тут трудного? То, что я, Мужун Сюн, готов выдать за него свою внучатую племянницу, его великая удача!
И дело было не в том, что Мужун Миньянь была парой Сюй Цинчэню, а в том, что она была внучатой племянницей самого Мужун Сюня. Слава сильнейшего мастера под небом давала ему достаточно уверенности в том, что Сюй Цинчэнь не отклонит это предложение. Цзячжу Мужун посмотрел на Мужун Миньянь, которая стояла на коленях с полными надежды глазами, затем на преисполненного уверенности Мужун Сюня и в конце концов согласился.
Об Улинь дахуэй в этом году можно было сказать, прийти на подъеме, а уйти в унынии3. Мастера, вошедшие в первую десятку по итогам второго дня состязаний, не дождались поединков третьего дня, половина из них погибла, а о том, как именно они умерли, все и так прекрасно понимали. В конце концов, каждый хотел стать зятем богатейшего человека Поднебесной, но дочь в клане Мужун была только одна. Разумеется, каждый стремился по возможности сократить число своих противников. Поэтому, когда начались поединки и из десяти мастеров появилась лишь половина, никто не выказал ни малейшего удивления.
— Гэчжу Лин, не желаете ли и вы подняться на сцену в этом году, чтобы испытать свое мастерство? — с улыбкой спросил Чжэньнань-ван, повернувшись к сидевшему рядом и отдыхавшему с закрытыми глазами Лин Теханю.
Хотя внешне он оставался спокойным, в сердце Чжэньнань-вана поселилась крайняя настороженность в отношении Лин Теханя. При этой встрече он внезапно осознал, что совершенно не видит глубины мастерства собеседника, это означало, что Лин Техань сейчас, даже если и не превосходил его в силе, то уж точно ни в чем не уступал. А ведь Лин Техань был моложе его лет на десять. Вспомнив же о Мо Сюяо, который был младше Лин Теханя еще лет на семь-восемь, Чжэньнань-ван внезапно ощутил усталость и бессилие. По сравнению с Мо Сюяо он уже состарился.
Тот, кто должен был соперничать с Мо Сюяо, это его сын, но, к сожалению, его сын все еще сильно уступал сыну Мо Люфана. Оглянувшись на Лэй Тэнфэна, сидевшего позади, Чжэньнань-ван начал размышлять, не слишком ли тщательно он все планировал для Тэнфэна, из-за чего тот до сих пор во всем уступает Мо Сюяо? Возможно… по возвращении стоит позволить ему действовать самостоятельно…
Лин Техань открыл глаза и равнодушно произнес.
— Нет интереса. Разве Шицзы Чжэньнань-вана не хочет подняться и попробовать?
Среди этих, так называемых талантов, за исключением юноши по имени Жэнь Цинин, на которого еще стоило взглянуть, остальные совершенно не заслуживали внимания Лин Теханя. Только что сразившись с Мо Сюяо, Лин Техань временно не испытывал желания связываться с младшим поколением. Тем более… сейчас в городе Аньчэн были противники и посильнее. Лин Техань опустил глаза на свою правую руку, лежавшую на подлокотнике, и небрежно перевел взгляд на великолепную и величественную усадьбу великого потомственного клана Мужун неподалеку.
Чжэньнань-ван громко рассмеялся.
— С его незначительными познаниями в боевых искусствах Тэнфэну не место на сцене. Он не принадлежит к миру цзянху, так что ему ни к чему ввязываться в эту борьбу самолюбий.
Последняя фраза была обращена к Лэй Тэнфэну, в любом случае клан Мужун не выдал бы дочь в особняк Чжэньнань-вана, так что участие Лэй Тэнфэна в поединках не имело никакого смысла.
— Отец прав, — кивнул Лэй Тэнфэн.
Чжэньнань-ван удовлетворенно кивнул и с некоторым облегчением посмотрел на сына.
— После возвращения в столицу ты, Тэнфэн, возглавишь войска и отправишься на юг для охраны границ.
Услышав это, Лэй Тэнфэн крайне удивился. Ему были известны замыслы отца по ведению войны. Приказ возглавить войска и отправиться на юг означал, что ему дозволено самостоятельно командовать армией. Если он проявит себя как способный военачальник, то сможет обрести реальную военную власть, принадлежащую только ему. Заметив, что сын понял его намек, Чжэньнань-ван похлопал его по плечу.
— Ты уже не маленький, пора и тебе действовать самостоятельно. Твой отец тоже стареет…
— Отец в самом расцвете сил, я благодарю отца… — произнес Лэй Тэнфэн.
Отец и сын говорили об этом, совершенно не таясь от окружающих. Даже Сюй Цинчэнь, притворявшийся спящим неподалеку, казалось, вовсе не обращал на это внимания. На самом деле это была проверка Сюй Цинчэня со стороны Чжэньнань-вана. Слава Цинчэнь-гунцзы гремела на всю Поднебесную, но во многих делах одного таланта недостаточно. Нужны также решительность и твердость сердца.
Местность на границе Наньчжао и Силина была сложной, и рассчитывать на быструю победу было невозможно. Поэтому с самого начала, когда возникла идея напасть на Наньчжао, Чжэньнань-ван не планировал внезапного нападения, и сохранение тайны было для него делом второстепенным. Скорее, если бы это помогло выведать истинные намерения Сюй Цинчэня, Чжэньнань-ван счел бы оправданной даже утечку военных сведений.
Если Сюй Цинчэнь решит спасти Наньчжао, это докажет, что он мягкосердечен и его не стоит бояться. Если Сюй Цинчэнь решит остаться в стороне, за него тоже не придется слишком беспокоиться. Но, если Сюй Цинчэнь использует Наньчжао и Силин для взаимного сдерживания или сделает что-то еще, тогда… на Северо-западе, помимо Мо Сюяо и Е Ли, появится еще один человек, которого стоит опасаться.
Сюй Цинчэнь не стал ни притворяться, что ничего не слышит, ни проявлять излишнее любопытство к этой теме. Казалось, будто отец и сын ведут самый обычный домашний разговор, где отец хвалит и награждает сына. Он открыл глаза, посмотрел на Лэй Тэнфэна и со слабой улыбкой произнес.
— Поздравляю, Шицзы Лэй!
Лэй Тэнфэн улыбнулся в ответ.
— Благодарю, Цинчэнь-гунцзы!
Однако, улыбка не коснулась его глаз. Жизнь Лэй Тэнфэна на самом деле была довольно тягостной. Хотя его таланты и методы были весьма неплохи, над ним всегда высилась неодолимая гора в лице Чжэньнань-вана, не оставляя пространства для самовыражения. Сделает хорошо, скажут тигр-отец не родит пса-сына4, ошибется, скажут из хорошего бамбука вышли дурные побеги5. По части методов, способностей и проницательности он, даже если и уступал Мо Сюяо, уж точно не проигрывал Елюй Хуну, Елюй Е, Мо Цзинци, Мо Цзинли и прочим. Но, когда люди упоминали его имя, единственное, что они помнили, это титул шицзы Чжэньнань-вана. Лэй Тэнфэн опустил голову, и в его глазах вспыхнул свет непоколебимой решимости, он непременно заставит мир узнать, что значит, синий цвет рождается из индиго, но превосходит его6!
— Маленький человек приветствует Цинчэнь-гунцзы, — пока трое беседовали, к Сюй Цинчэню подошел мужчина средних лет, на вид слуга великого потомственного клана Мужун, и отвесил поклон.
Сюй Цинчэнь слегка выпрямился и с улыбкой кивнул.
— Можете оставить церемонии.
В глазах того человека при взгляде на Сюй Цинчэня прибавилось заискивания и желания угодить. Он с улыбкой произнес.
— Что вы, Лаотайе и наш господин просят Гунцзы пожаловать в усадьбу для беседы.
Сегодня утром Мужун Сюн и цзячжу Мужун не появились на месте поединков. И, хотя все были удивлены, сказать им было нечего. Улинь дахуэй и прежде проходил без их вмешательства, а на этот раз клан Мужун и так сделал достаточно, взяв на себя все заботы по организации.
Присутствующие здесь не были заурядными личностями и, конечно, заметили особое отношение слуги к Сюй Цинчэню. Сюй Цинчэнь слегка нахмурился.
— Неизвестно, какие наставления приготовил для меня Цзячжу Мужун?
Человек заискивающе улыбнулся.
— У Цзячжу, разумеется, есть важное дело, которое он желает обсудить с Цинчэнь-гунцзы.
Сюй Цинчэнь кивнул и поднялся.
— В таком случае, ведите.
Сидевший в стороне Лин Техань тоже встал и с улыбкой произнес.
— Я давно восхищаюсь благородным обликом великого потомственного клана Мужун, могу ли я тоже отправиться туда и все осмотреть?
— Это… — пришедший оказался в затруднительном положении.
Цзячжу и лаотайе определенно не желали видеть Лин Теханя у своего порога, но мог ли он, простой слуга, противостоять величию главы Павильона Яньван и первого среди убийц?
Лин Техань не стал на него давить и великодушно улыбнулся.
— Не стоит терзаться. Просто этот Гэчжу состоит в добрых отношениях с Дин-ваном и его Ванфэй и обещал Дин-вану позаботиться о безопасности Цинчэнь-гунцзы. Раз уж мне идти неудобно, тогда Цзячжу Мужун придется самому выйти сюда, чтобы предаться воспоминаниям с Цинчэнь-гунцзы.
«И это называется “не терзаться”?» Лицо посланника побледнело, он натянуто улыбнулся.
— Цинчэнь-гунцзы наш гость, клан Мужун, само собой, обеспечит безопасность Гунцзы.
— Разве первым, кто поднял руку на Цинчэнь-гунцзы на Улинь дахуэй, был не человек из клана Мужун? — холодно бросила Лэн Лююэ, сидевшая позади Лин Теханя.
— Раз так, Гэчжу Лин, пройдемте и вы, — процедил сквозь зубы посланник.
Он получил приказ во что бы то ни стало пригласить Цинчэнь-гунцзы. Если бы гостя не удалось привести, лаотайе обычно сначала расправлялся с нерадивым исполнителем, а уже потом выяснял причины.
Провожая взглядом уходящую группу, Лэй Тэнфэн нахмурился.
— Фу-ван, неужели семья Мужун задумала…
Чжэньнань-ван холодно усмехнулся, и в его глазах отразилась неприкрытая свирепость.
— Этот старый негодяй Мужун Сюн сам ищет смерти7, и Бэньван исполнит его желание!
______________________________
- Медный смрад (铜臭, tóngxiù) — пренебрежительное обозначение духа корыстолюбия, приписываемого богатым торговцам. ↩︎
- Глаза выше пыли (目下无尘, mù xià wú chén) — идиома, описывающая человека крайне высокомерного, не замечающего никого вокруг. ↩︎
- Прийти на подъеме, а уйти в унынии (乘兴而来，败兴而归, chéngxìng ér lái, bàixìng ér guī) — фразеологизм, означающий разочарование от события, ожидавшегося с большой радостью. ↩︎
- Тигр-отец не родит пса-сына (虎父无犬子, hǔ fù wú quǎn zǐ) — поговорка о том, что у выдающегося отца не может быть никчемного сына. ↩︎
- Из хорошего бамбука вышли дурные побеги (好竹出歹笋, hǎo zhú chū dǎi sǔn) — метафора для ситуации, когда у достойных родителей рождаются неудачные дети. ↩︎
- Синий цвет рождается из индиго, но превосходит его (青出于蓝而胜于蓝, qīng chū yú lán ér shèng yú lán) — образное выражение, означающее, что ученик превзошел своего учителя. ↩︎
- ищет смерти (找死, zhǎo sǐ) — навлекать на себя погибель, совершая крайне безрассудные или дерзкие поступки. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
