В величественном и пышном главном зале великого потомственного клана Мужун, Сюй Цинчэнь с невозмутимым видом сидел и пил чай.
Лин Техань, естественно, сидел рядом и тоже наслаждался высокосортным ароматным чаем, привезенным из Великого Чу. Он невольно вздохнул.
— Не зря это великий потомственный клан Мужун. Пожалуй, такой высокосортный ароматный чай даже в самом Великом Чу редкость.
Сюй Цинчэнь с улыбкой ответил.
— Если брату Лину нравится, я велю Сюй-ди позже прислать пару коробок.
Лин Техань поднял бровь.
— На Северо-западе много такого чая?
Этого не могло быть, подобный чай и в Великом Чу встречался нечасто. Хотя сейчас Великое Чу и Северо-запад вели торговлю, на экспорт некоторых товаров для Северо-запада фактически наложен запрет. В их число входил и этот сорт, по праву считавшийся лучшим ароматным чаем в Великом Чу. На жизни Северо-запада это почти не сказывалось, подобные действия были лишь попыткой Мо Цзинци досадить Мо Сюяо.
Сюй Цинчэнь спокойно улыбнулся.
— Вовсе нет. Весной на Северо-запад завезли партию, и Ли-эр прислала мне несколько коробок. Но, этот чай… хоть он и душист, его аромат слишком густой, он перебивает чистую свежесть самих трав и деревьев. В нашей семье такое не слишком жалуют, потому у меня и скопились излишки.
У Лин Теханя дернулся уголок рта. Значит, отдаешь мне то, что сам не любишь?
— Я знаю, вы, книжники, вечно любите мудрить. Мало того, что вам подавай высокосортный лучший чай, так вы еще и этот лучший чай делите на девять рангов и три разряда.
Сюй Цинчэнь лишь улыбнулся, не проронив ни слова.
У слуг, стоявших в стороне, на лбах выступила испарина. Они получили приказ от сяоцзе подать Цинчэнь-гунцзы самый лучший чай, но кто же знал, что он ему не понравится. Они совершенно не понимали, стоит ли оставить все как есть или же заварить для Цинчэнь-гунцзы другой сорт.
— Ха-ха… Цинчэнь-гунцзы. То, что Цинчэнь-гунцзы почтил своим присутствием мой великий потомственный клан Мужун, заставляет наш скромный дом сиять от гордости.
Цзячжу Мужун широко и открыто улыбался, словно был радушным и гостеприимным хозяином. Рядом с ним шла Мужун Миньянь, лицо которой было прикрыто легкой вуалью. Он смотрел на Сюй Цинчэня с притворной добротой и лаской. Однако от этой ласки у двух посторонних, Лин Теханя и Сюй Цинчэня, мурашки по коже готовы были забегать.
Сюй Цинчэнь с улыбкой произнес.
— Цзячжу Мужун слишком вежлив. Позвольте узнать, по какой причине вы велели пригласить меня, и какими наставлениями желаете поделиться?
Цзячжу Мужун громко рассмеялся.
— Цинчэнь-гунцзы человек прямой, поэтому и старик не станет ходить вокруг да около. Я слышал, Цинчэнь-гунцзы уже перешагнул порог тридцатилетия, но так и не обзавелся семьей?
Лицо Сюй Цинчэня слегка изменилось, полуприкрытый взор потемнел, и он холодно ответил.
— Это действительно так.
Цзячжу Мужун удовлетворенно улыбнулся.
— Что Цинчэнь-гунцзы думает о моей Миньянь?
Мужун Миньянь покраснела и застенчиво взглянула на Сюй Цинчэня, но лишь увидела, как тот спокойно смотрит на чашку с чаем, даже не удостоив ее мимолетным взором. В груди у нее все сжалось, от нахлынувшей обиды глаза тут же покраснели.
Сидевший рядом Лин Техань приподнял бровь и с усмешкой покосился на Сюй Цинчэня с видом человека, наблюдающего за забавным зрелищем. Настроение же Сюй Цинчэня сейчас было далеко не прекрасным, а все потому, что Мо Сюяо угадал намерения великого потомственного клана Мужун. Стоило Сюй Цинчэню подумать о том, как этот негодяй с дурным характером будет над ним насмехаться, как на душе у Да-гунцзы Сюй становилось тошно.
Видя, что Сюй Цинчэнь долго не отвечает, прежде уверенный в себе и улыбчивый цзячжу Мужун, постепенно начал мрачнеть. Лишь спустя долгое время Сюй Цинчэнь спокойно ответил.
— Благодарю Цзячжу Мужуна за добрые намерения, но у меня в настоящее время нет желания брать жену. Боюсь, мне придется пренебречь вашей милостью.
Цзячжу Мужун через силу улыбнулся.
— Как говорится, сначала наведи порядок в семье, потом управляй государством и принеси мир в Поднебесную1. Вам уже за тридцать, а вы еще не создали семью, стоит хорошенько об этом подумать.
Сюй Цинчэнь с улыбкой возразил.
— Цзячжу дает верные наставления. Все эти годы я как раз стараюсь совершенствовать свою личность, но, увы, по скудости способностей так ничего и не достиг.
Лин Техань, слушая это, едва сдерживал смех, но благодаря глубокому уровню мастерства и выдержке он сумел подавить его. Цзячжу Мужун заговорил о порядке в семье, управлении государством и мире в Поднебесной, а Сюй Цинчэнь ловко вырвал фразу из контекста, добавив стоящее перед ними самосовершенствование. Древние говорили: «Совершенствуй личность, наводи порядок в семье, управляй государством и приноси мир в Поднебесную». Да-гунцзы Сюй все еще трудится над совершенствованием личности, и на порядок в семье у него нет времени.
Такой отказ был более чем очевиден, особенно в присутствии Лин Теханя. Можно сказать, Сюй Цинчэнь разом отсек для семьи Мужун возможность выбора иного пути. Лицо цзячжу Мужуна потемнело, и он холодно произнес.
— Раз так, почему вчера вечером Цинчэнь-гунцзы остался с Миньянь наедине в одной комнате? Неужели Да-гунцзы Сюй, будучи столь сведущ в речах мудрецов2, не знает, что мужчинам и женщинам не подобает касаться друг друга? Не знает, как важна для девушки девичья честь? Неужели Цинчэнь-гунцзы не намерен дать моей семье Мужун объяснение по этому поводу?
— Объяснение? — Сюй Цинчэнь нахмурился и с сомнением посмотрел на цзячжу Мужуна и Мужун Миньянь.
Спокойствие и искреннее непонимание в его глазах едва не заставили обоих потерять лицо.
Сюй Цинчэнь продолжил.
— Вчера вечером Сяоцзе Мужун сама пришла с визитом. Сначала я предложил поговорить у дверей, но Сяоцзе Мужун настояла на беседе с глазу на глаз. Или Цзячжу Мужун считает, что если бы мы стояли у входа на виду у всех прохожих, было бы лучше? Кроме того… даже если речь шла о частном разговоре, Цзячжу Мужун наверняка знает, кто я такой. Могу заверить, что в тот момент в комнате находилось не меньше четырех человек. И я не коснулся Сяоцзе Мужун даже кончиком пальца.
Мужун Миньянь была охвачена стыдом и раскаянием. Со слезами на глазах она спросила.
— Цинчэнь-гунцзы, неужели Миньянь и впрямь настолько не мила вашему взору?
Сюй Цинчэнь нахмурил брови и холодно бросил.
— Прошу прощения!
Разговор зашел в тупик. Лин Техань размышлял, не стоит ли ему вмешаться, в любом случае он должен был вывести Сюй Цинчэня из дома семьи Мужун в целости и сохранности. Все прочие не пугали его, он опасался лишь внезапного вмешательства того старого монстра, Мужун Сюна. Тогда сегодня им действительно пришлось бы несладко.
Цзячжу Мужун помрачнел и, в упор глядя на Сюй Цинчэня, произнес.
— Цинчэнь-гунцзы, если вы не заботитесь о себе, то стоит подумать о Дин-ване и Дин-ванфэй.
Сюй Цинчэнь поднял бровь.
— Прошу прощения, но я не понимаю смысла ваших слов?
Цзячжу Мужун холодно усмехнулся.
— Моя семья Мужун контролирует не только почти шестьдесят процентов торговых оборотов государства Силин, но и немалую долю сделок в Великом Чу и городе Личэн на Северо-западе. К слову… железную руду для Северо-запада ведь закупают в Великом Чу и Силине? Так уж вышло, что семьдесят процентов руды, приобретаемой в Силине для Личэна, закупается именно у моей семьи Мужун.
Обычному человеку железа на всю жизнь может понадобиться совсем немного, но для дома Дин-вана, владеющего почти миллионной армией, отсутствие железной руды означает отсутствие оружия. Поэтому вопрос поставок руды был для Северо-запада жизненно важным. Семья Мужун, будучи богатейшей в мире, не могла не видеть столь огромной выгоды. Еще когда Северо-запад только разорвал отношения с Великим Чу, они сами вышли на связь с домом Дин-вана. Сюй Цинчэнь опустил взор и промолчал. Если бы цзячжу Мужун мог видеть его глаза, он бы заметил в них ледяную усмешку. К сожалению, цзячжу Мужун ничего не заметил и принял молчание за согласие. Он с довольным видом кивнул и хохотнул.
— Цинчэнь-гунцзы, не желаете ли все хорошенько обдумать? Хоть моя семья Мужун и купеческая, ее богатства могут сравниться с государственными. Если Цинчэнь-гунцзы войдет в семью Мужун в качестве мужа3, он станет следующим главой клана. Разве это не в тысячу раз лучше, чем быть простым советником при Дин-ване?
— Кхм-кхм… — от столь поразительных слов даже невозмутимый, как скала, гэчжу Лин едва не поперхнулся чаем.
Лин Техань с нескрываемым восхищением посмотрел на цзячжу Мужуна. Предложить Сюй Цинчэню войти в семью жены? Ну вы, почтенный, и размечтались… Если Сюй Цинчэнь не сотрет ваш клан в порошок, я отдам вам весь Павильон Яньван. Лин Техань и Сюй Цинчэнь были знакомы очень давно, и хоть виделись нечасто, это не мешало ему хорошо понимать своего друга. Ведь это понимание было добыто на его собственном горьком опыте.
В конце концов слуги семьи Мужун вежливо проводили их. По пути они всячески льстили Сюй Цинчэню, очевидно, слуги уже решили, что Цинчэнь-гунцзы станет будущим зятем их клана. Стоило им отойти подальше от владений семьи Мужун, Лин Техань больше не мог сдерживаться, он прыснул, а затем, глядя на Сюй Цинчэня, громко расхохотался.
Сюй Цинчэнь посмотрел на него холодным взглядом и спокойно спросил.
— Очень смешно?
Лин Техань великодушно признал.
— Весьма неплохо. Спустя столько лет… Цинчэнь-гунцзы наконец-то хоть раз развлек этого Гэчжу.
Обычно именно Цинчэнь-гунцзы с лицом, подобным сияющей луне и чистому ветру4, наблюдал за чужими промахами, но на сей раз пришел черед другим смотреть на его злоключения. Принуждение к браку и вхождение в семью жены… Если весть об этом разлетится, у скольких же людей от изумления упадут челюсти.
Сюй Цинчэнь бросил на него презрительный взгляд, развернулся и направился в сторону города. Лин Техань посмотрел ему в спину, погладил подбородок и, выбросив из головы вторую младшую сестру и третьего младшего брата, которые все еще ждали его возвращения на месте собрания, с предвкушением последовал за ним.
Сюй Цинчэнь не владел боевыми искусствами, поэтому, естественно, мог лишь медленно идти обратно. Лин Техань следовал рядом с ним, держась крайне непринужденно.
— Цинчэнь-гунцзы уже придумал, как поступить с семьей Мужун? Или ты и впрямь собираешься войти в их семью и стать богатейшим человеком Поднебесной?
Сюй Цинчэнь остановился и с задумчивым видом принялся его разглядывать. Гэчжу Лин мгновенно насторожился и отлетел назад на несколько чи.
— Что ты задумал? Мне не одолеть того старого монстра из семьи Мужун.
____________________________________
- Навести порядок в семье, управлять государством, принести мир в Поднебесную (齐家治国平天下, qí jiā zhì guó píng tiān xià) — часть классической конфуцианской концепции саморазвития благородного мужа. ↩︎
- Сведущ в речах мудрецов (饱读圣贤, bǎo dú shèng xián) — образное выражение, описывающее человека, который глубоко изучил конфуцианские каноны. ↩︎
- Войти в семью жены (入赘, rù zhuì) — обычай, при котором муж переходит в семью супруги, принимая ее фамилию и становясь наследником ее рода, что в традиционном обществе часто считалось унизительным для мужчины. ↩︎
- Сияющая луна и чистый ветер (月朗风清, yuè lǎng fēng qīng) — описание спокойного, благородного и ясного облика человека. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
