— Сяо-е? — Мо Сюяо хищно усмехнулся и без малейшей пощады больно ущипнул Мо Сяобао за мягкое место там, где Е Ли не могла видеть.
— А-а-а… Подло! Няньцинь, фу-ван меня обижает… — Мо Сяобао, зажатый в объятиях Мо Сюяо, отчаянно заерзал.
Мо Сюяо со смехом произнес.
— Я только что преподал тебе этот урок, если не хочешь, чтобы тебя обижали, должен сам обладать силой. Пока же ты бессилен, смирно терпи обиды от своего фу-вана. Жаловаться, дело бесперспективное.
— У-у-у… — Мо Сяобао с несчастным видом посмотрел на няньцинь, которая с интересом наблюдала за этой сценой.
Е Ли, улыбаясь, пожала плечами, показывая, что ничем не может помочь. Мо сяо-е проявил недюжинную сообразительность и тут же с подхалимским видом обратился к Мо Сюяо.
— Фу-ван, ваш сын был неправ. Пощадите же его…
Мо Сюяо вскинул бровь и спросил у Е Ли.
— Когда этот сорванец научился быть столь гибким и приспосабливаться к обстоятельствам?
Е Ли спокойно ответила.
— Он всегда умел подстраиваться под ситуацию.
И, это было правдой. Мо Сяобао, кроме, как перед отцом, редко когда упрямился ради спасения лица. Во-первых, он не боялся его потерять, а во-вторых, был уверен, что отец на самом деле ничего ему не сделает. А теперь, судя по всему, он решил и последнюю проблему с самолюбием. Похоже, в будущем Мо сяо-е станет поистине непобедим.
Стоивший в стороне Лю-хуанцзы Мо Жуйюнь чувствовал себя крайне неуютно, наблюдая за этой теплой и гармоничной сценой. С самого детства он рос в императорском дворце, окруженный лаской и заботой. Мо Цзинци любил его даже больше, чем двух братьев, тайцзы и его брата, чьи характеры стали угрюмыми из-за холодности Лю-гуйфэй. Однако, даже при этом Мо Жуйюнь никогда не осмеливался вести себя столь непочтительно и шумно в присутствии своего фу-хуана. Глядя на то, как этот пятилетний или шестилетний мальчишка возится в объятиях статного седовласого Дин-вана, Мо Жуйюнь ощутил, как в его сердце начинает расползаться некое странное чувство. Улыбка на лице Мо Сяобао казалась ему невыносимо колючей.
Мо Сюяо продолжал играть с Мо Сяобао, не обращая на принца внимания, но стоявший на коленях тайцзянь отчетливо видел выражение лица Мо Жуйюня. В душе он горько сокрушался: «Перед тобой те, кого тебе, простому Лю-хуанцзы, не по силам обидеть! Если разгневаешь Дин-вана, то не надейся, что Император сможет рассчитывать на его поддержку для тебя, ты и жизнь здесь можешь оставить».
— Так воспитание в особняке Дин-вана, оказывается, тоже не ахти какое! — Мо Жуйюнь в конце концов оправдал опасения своих слуг и, не сводя глаз с Мо Сяобао, выпалил эти слова.
Услышав это, все трое, до того улыбавшиеся, затихли. Е Ли слегка нахмурилась и, посмотрев на Мо Жуйюня, произнесла.
— Каково воспитание в особняке Дин-вана, не Лю-хуанцзы судить. Лю-хуанцзы, прошу, уходите. Наше пристанище невелико и не сможет вместить столь высокопоставленную особу.
Е Ли и вправду разгневалась. Слова Мо Жуйюня были направлены не только против Мо Сяобао, они порицали весь дом Дин-вана и всех, кто занимался обучением ребенка. Что касается причины такого выпада, Е Ли, разумеется, все поняла. Это произошло не из-за какой-то вражды с родом Дин-вана, а просто потому, что он завидовал Мо Сяобао. То, что принц, с малых лет купающийся в любви, позволил себе злобные речи из-за мимолетной зависти, уже было достаточным поводом для неприязни к его натуре.
— Бэнь-хуанцзы не сказал ничего неверного! — Мо Жуйюнь тоже расстроился, не ожидая, что Е Ли сразу укажет ему на дверь.
Хотя во дворце его мать и не пользовалась благосклонностью, фу-хуан любил его, так что даже сыновья влиятельной Лю-гуйфэй вынуждены были ему уступать.
— О воспитании моего сына должны беспокоиться мы, его родители. Не знаю только, в каком качестве Лю-хуанцзы решил вмешаться в это дело? — бесстрастно спросила Е Ли.
Мо Жуйюню нечего было ответить, он лишь яростно сверлил взглядом Мо Сяобао. Тот, однако, не собирался вступать с ним в спор, чтобы не выглядеть и впрямь невоспитанным. С высокомерным фырканьем он спрятался в объятиях Мо Сюяо.
— Фу-ван, ваш сын был неправ. Вернувшись, я непременно попрошу вайцзуфу преподать мне уроки этикета.
Мо Сюяо бросил на него лукавый взгляд и приказал прислуживавшим рядом Чжо Цзину и остальным.
— Проводите Лю-хуанцзы.
Чжо Цзин махнул рукой, и шивэй тут же вышли вперед, чтобы выпроводить гостя. Тайцзянь, все еще державший императорский указ, спохватился о своих обязанностях и поспешно пролепетал.
— Дин-ван… это… это воля Императора…
Мо Сюяо вскинул бровь.
— Какое дело Бэньвану до указов императора Чу? Забирай его обратно. И передай Мо Цзинци, вкус у него… и впрямь неплох.
Тайцзянь, доставлявший указ, понял, что ничего не добьется, и, свернув свиток, произнес.
— Император уже отдал приказ снять опалу с дома Дин-вана. Все имущество рода Дин-вана в столице, что было конфисковано, также возвращается Ванъе. В гостинице тесно и неуютно, поэтому покорно прошу Ванъе вернуться в особняк Дин-вана для отдыха, дабы не стеснять Ванфэй и Шицзы.
Мо Сюяо с улыбкой посмотрел на него и промолвил.
— А, ты умеешь говорить. Вернись и передай Мо Цзинци, этот подарок Бэньван принимает.
Поняв, что хоть одно дело из порученных удалось довести до конца, тайцзянь с облегчением вздохнул и поспешно откланялся.
Когда толпа ушла, Е Ли нахмурилась.
— Что задумал Мо Цзинци на этот раз? Это и есть то «доброе представление», о котором ты говорил?
Мо Сюяо рассмеялся.
— Разве не доброе? Я давно говорил, что Мо Цзинци… человек крайне непостоянный и зачастую беспощадный к тем, с кем порывает. Сколько лет он благоволил Лю-Гуйфэй! Ради нее шел наперекор Тайхоу, пренебрегал Императрицей… Если бы он не заботился хоть немного о приличиях, то, боюсь, давно бы уже возвысил наложницу в ущерб законной жене. И вот теперь, когда конец его близок, он внезапно узнает о проделках Лю-Гуйфэй. Неважно, правда это или ложь, он во всем станет винить ее, а если он еще немного собьется с мысли, то и вовсе возненавидит ее до глубины души. Вчера его еще подзадорили Тайхоу и Бэньван, так что сейчас ему уже плевать на судьбу империи Великое Чу. Если он сможет отомстить матери и самому Мо Цзинли, а также семье Лю, то на что он только не пойдет?
— Ты хочешь сказать, что Мо Цзинци окончательно лишился рассудка? — Е Ли нахмурилась.
— Не то чтобы окончательно, он ведь всю жизнь был наполовину безумен. Род Дин-вана он не то, чтобы ненавидит, когда-то он ополчился на него лишь из страха, что тот угрожает его трону. Но, что теперь?.. Он умирает, Бэньван более не претендует на его престол, зато его собственная мать, родной брат и та, с кем он делил ложе, один за другим коварно строят против него заговоры. Их он ненавидит куда сильнее, чем Бэньвана. Сейчас он не только какой-то особняк Дин-вана вернет, предложи ему Бэньван стать Шэчжэнваном, он и на это согласится. Ненависть затуманила его сердце, теперь он жаждет лишь мести.
Е Ли на мгновение задумалась. Все выходило именно так, как говорил Мо Сюяо. По правде говоря, характер Мо Цзинци совершенно не подходил для императора. Он был слишком подозрителен и мнителен, а его таланты и ум можно было назвать разве что посредственными. Именно осознание собственной заурядности делало его еще более тревожным, а стоило ему заполучить власть, как он легко впадал в крайности. Вспомнить хотя бы историю с домом Дин-вана, императорский род желал ограничить власть дома Дин-вана на протяжении не одного поколения, но ни один император не действовал столь грубо. Впрочем, возможно, именно благодаря своей внезапности он едва не добился успеха. Жаль только, что небо не пожелало гибели рода Дин-вана, можно лишь сказать, что такова воля небес. В общем и целом, Мо Цзинци совершенно не умел соблюдать баланс, в то время, как для правителя искусство равновесия, важнейшее из качеств.
— Сюяо, ты давно знал, что так будет?
Мо Сюяо улыбнулся.
— За столько лет общения я все же научился хоть немного его понимать. Жаль только… что даже если род Дин-вана из поколения в поколение хранил верность Великому Чу, на этот раз Бэньван ни за что не согласится ему помочь. Его хитроумный план провалится.
— Почему? — Е Ли удивленно вскинула брови.
Хотя этот ход Мо Цзинци и был сумбурным, его нельзя было назвать глупым. Стоит Покаянному указу выйти в свет, и если Мо Цзинци после этого умрет, отказ дома Дин-вана вызовет лишь осуждение в народе. И дело не в том, что простые люди не умеют отличать правду от лжи, а в том, что в глазах мира Покаянный указ имеет слишком большой вес. На протяжении многих династий почти не было проблем, которые нельзя было бы решить таким указом, если только жизнь народа не становилась совсем невыносимой. Что бы ни совершил император, стоило выйти Покаянному указу, и он получал прощение подданных. Ведь помысел о преданности государю с начала и до конца не покидает умы простых людей.
Мо Сюяо тихо вздохнул и опустил взгляд на Мо Сяобао, который уже крепко спал у него на руках. После недавнего шума Мо Сяобао не прослушал и четверти часа родительской беседы, как заснул, а у уголка его маленького рта повисла капелька прозрачной слюны.
— Этот малец выглядит очень послушным, но на самом деле он преисполнен уверенности и гордости, он даже более заносчив, чем был Бэньван в детстве. Боюсь, когда он вырастет, то не станет тем, кто сможет быть ниже других и на три доли1. Более того, раз уж дом Дин-вана вырвался из этой клетки под названием Великое Чу, его будущее теперь принадлежит только ему. Неужели я, как его де, собственноручно запру его обратно? После всего, что произошло за эти годы, ни в чьем сердце не могло не остаться даже крошечной занозы. Тогда лишь повторится то тяжелое положение, в котором дом Дин-вана находился долгие годы.
Е Ли понимала его слова. Даже если императорская семья сдержит обещание, и в этой жизни Мо Сюяо будет обладать огромной властью, а дом Дин-вана несравненным богатством и почетом, их потомки все равно вновь окажутся в том тупике, через который прошли они сами, а возможно, им придется еще хуже.
— Что бы ни думали другие, мы с Сяобао всегда будем рядом с тобой, — тихо проговорила Е Ли.
— Я знаю. Мы всегда будем вместе.
___________________________________________-
- быть ниже других и на три доли (矮人三分, ǎi rén sān fēn) — образное выражение, означающее уступать кому-либо, признавать себя ниже другого или находиться в подчиненном положении. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
