Лицо Лю-гуйфэй мгновенно помрачнело. Хуа-гогун этим предупреждал её, если она посмеет вмешаться в дела Императрицы, у семьи Хуа найдется множество способов заставить императорский род немедленно исполнить посмертный указ Мо Цзинци. На самом деле то, что исполнение посмертного указа Мо Цзинци удалось оттянуть до нынешнего момента, уже было непросто. Сейчас Мо Цзинци еще не был предан земле, а новый император еще не взошел на престол. Только благодаря давлению со стороны семьи Лю и Ли-вана пока никто не поднимал вопрос о сюньцзан, однако об указе уже было объявлено всей Поднебесной, и рано или поздно эти праздные ученые мужи непременно выступят с подобным предложением. Если семья Хуа начнет строить козни, дело станет еще более трудновыполнимым. Беспомощно глядя в спину уходящему Хуа-гогуну, Лю-гуйфэй смяла в руке ветку персика, которую до этого держала в пальцах, превратив её в труху. Нежно-розовый цветочный сок окрасил её, подобные нефриту. ладони.
В особняке Дин-вана Мо Сюяо, получив известие, присланное доверенным лицом Хуа-гогуна, нахмурился и небрежно бросил письмо на стоящий рядом стол.
Е Ли подняла его, пробежала глазами и, нахмурив брови, произнесла.
— Как Лю-гуйфэй могла прознать об этом?
— Если он смог без всякого плана выкрасть Императрицу из императорского дворца, то на какую рассудительность с его стороны ты надеешься? Нет ничего удивительного в том, что его обнаружили. К тому же… боюсь, подле Лю-гуйфэй обитает некий мастер, — ответил Мо Сюяо.
— Мастер? — удивилась Е Ли.
Она действительно не могла представить, какой мастер может находиться рядом с Лю-гуйфэй, живущей в глубине дворцовых покоев. Неужели в императорском дворце и впрямь затаились тигры и драконы?
Мо Сюяо спокойно продолжил.
— Лю-гуйфэй всегда была о себе высокого мнения и считала себя весьма одаренной. Если рассуждать о литературном таланте, то, возможно, он у неё действительно есть. Но, если говорить о стратегии и интригах, то ей до них далеко. Все эти последние события не похожи на её почерк.
В отличие от многих дев из знатных семей, жизнь Лю-гуйфэй можно было назвать поистине безбедной, она росла в неге и обожании. Она родилась в период наивысшего могущества семьи Лю, была единственной дочерью в своем поколении и к тому же обладала несравненной красотой. В свое время семья Лю действительно носила её на руках, иначе бы у неё не развился такой нрав, при котором в её глазах нет людей. Войдя во дворец, она пользовалась безграничной любовью Мо Цзинци, и ей совершенно не нужно было утруждать мозг, чтобы плести интриги против других. Привыкшая поступать как ей заблагорассудится, Лю-гуйфэй в плане тактики действительно оставляла желать лучшего, иначе она не вызвала бы подозрений у Мо Цзинци, когда тот находился на смертном одре, и не потерпела бы провал из-за нехватки последней корзины земли1.
Е Ли плохо знала Лю-гуйфэй, но после нескольких столкновений тоже почувствовала, что та действительно не сильна в расчетах. Это было видно хотя бы по тому, какими способами она досаждала Мо Сюяо. Подумав, Е Ли спросила.
— У тебя есть кто-то на примете?
Мо Сюяо усмехнулся и прямо ответил.
— Тань Цзичжи.
— Тань Цзичжи? — Е Ли замерла.
Казалось, это имя не упоминалось уже очень давно. С тех пор как Шу Маньлинь была убита гунчжу Аньси, местонахождение Тань Цзичжи оставалось неизвестным. Позже появился Жэнь Цинин, который заставил их переключить всё внимание на себя. Она и подумать не могла, что Тань Цзичжи снова тайно вернется в столицу.
Мо Сюяо сказал.
— Тань Цзичжи бесшумно и незаметно провел рядом с Мо Цзинци десять лет. Раз он не собирался хранить ему искреннюю верность, не мог же он за эти десять лет ничего не предпринять? Поэтому я предполагаю… что он не только знаком с Су Цзуйдие и Лю-гуйфэй, но, возможно, вхож и к Мо Цзинли.
Услышав это, Е Ли вздрогнула и нахмурилась.
— Тогда, то лекарство, что Мо Цзинли привез из Южных рубежей…
— Этот секрет ему открыл Тань Цзичжи, — подхватил Мо Сюяо. — Священная земля Южных рубежей всегда находилась в руках Шу Маньлинь. Даже если Гунчжу Цися была не в лучших отношениях с Гунчжу Аньси, она всё же родная сестра последней. Шу Маньлинь не могла не опасаться её. Весть о том, что в Священной земле Южных рубежей есть такое лекарство, могли сообщить ему только Тань Цзичжи или сама Шу Маньлинь.
Е Ли молчала. Если это действительно так, то в смерти Мо Цзинци наверняка не обошлось без участия Тань Цзичжи. Потерев переносицу, Е Ли вынуждена была признать, что она совершенно не создана для подобных подковерных игр.
— Если так… что Тань Цзичжи и Лю-гуйфэй замышляют на этот раз?
Мо Сюяо покачал головой и безразлично ответил.
— Не беспокойся. Если бы они хотели разгласить эту новость, то не стали бы вести переговоры с Лао-гогуном. Раз они это сделали, значит, у них есть какая-то просьба. Нам не нужно ничего предпринимать, они сами придут к нашим дверям.
Он сидел в особняке Дин-вана, и даже если бы Мо Цзинли действительно заподозрил, что Императрица прячется здесь, разве осмелился бы он войти с обыском? К тому же, боюсь, Мо Цзинли только и мечтает, чтобы они забрали Императрицу, так он получит рычаг давления на семью Хуа, чтобы те в будущем не мешали ему. Мо Сюяо не собирался вмешиваться в столичные дела, поэтому на большинство вещей смотрел сквозь пальцы. Однако, Фэн Чжияо и Императрица значили для него куда больше, чем обычные люди. Раз уж Фэн Чжияо вывел её, он, конечно, был не прочь приложить немного усилий, чтобы забрать её с собой.
Е Ли, нахмурившись, произнесла.
— Как бы то ни было, когда кто-то тайно подглядывает за тобой, это всегда неприятно.
Мо Сюяо улыбнулся.
— Раз А Ли чувствует себя неуютно, значит, нужно просто с ним покончить.
— Ванъе, Ванфэй. Возникли проблемы, — пока они разговаривали, поспешно вошел Чжо Цзин, сразу доложив и даже не успел поклониться.
— Что произошло? — Мо Сюяо вскинул бровь.
— Особняк семьи Фэн подвергся обыску и конфискации имущества. — доложил Чжо Цзин.
Мо Сюяо равнодушно взглянул на Чжо Цзина и спросил.
— И, разве это проблема?
Хотя семья Фэн входила в четверку богатейших семей Великого Чу и была родным домом для Фэн Чжияо, они не были людьми дома Дин-вана. Поэтому обыск в семье Фэн для Мо Сюяо действительно не значил ровным счетом ничего.
Чжо Цзин почувствовал неловкость. Получив известие, он поспешил доложить, позабыв о том, что семья Фэн, за исключением родства с Фэн сань-гунцзы, не имеет к дому Дин-вана никакого отношения. Е Ли мягко улыбнулась.
— Ладно, всё же стоит известить Фэн Сань-эр, в конце концов, там его родной отец.
Чжо Цзин собирался ответить, но не успел он развернуться, как за дверью показался Фэн Чжияо. Он негромко сказал.
— Не нужно, я уже знаю, — Фэн Чжияо и Императрица вошли в комнату один за другим.
Лица обоих выглядели неважно. Очевидно, Фэн Чжияо поспешил сюда, едва услышав о случившемся. Его лицо по-прежнему было бледным, но мрак в глазах заметно рассеялся. Фэн Чжияо виновато посмотрел на Мо Сюяо.
— Ванъе…
Мо Сюяо махнул рукой, его улыбка казалась несколько натянутой.
— Не стоит извиняться передо мной. Сейчас в Чуцзине нет никого, кто осмелился бы искать проблем с Бэньваном. Если ты не чувствуешь вины перед семьей Фэн, в таком случае мы скоро соберемся и вернемся в город Личэн?
Фэн Чжияо горько усмехнулся. К семье Фэн он не питал глубоких чувств, но не до такой степени, чтобы оставаться безучастным, когда из-за него в их доме проводят обыск. В конце концов, у него не было с семьей Фэн кровной вражды, они просто выбрали разные пути. Но, в этот раз семья Фэн действительно пострадала по его вине.
— Этот подчиненный обязательно во всём разберется. — тихо проговорил Фэн Чжияо.
Мо Сюяо искоса взглянул на него.
— И, как ты собираешься разбираться? После налета на императорский дворец совершишь налет на небесную тюрьму? Или сам пойдешь сдаваться в сети, объявив, что это ты, Фэн сань-гунцзы, похитил Императрицу?
Фэн Чжияо безмолвно смотрел на лениво сидящего перед ним мужчину с белыми волосами в белоснежных одеждах. За десятки лет знакомства он достаточно хорошо узнал Мо Сюяо. Если тот так говорит, значит, намерен помочь ему уладить неприятности. Однако на душе у Фэн Чжияо было неспокойно, на этот раз беда случилась именно из-за его порывистости. Если бы он сдержался и сначала обсудил всё с Мо Сюяо, тот, возможно, и не стал бы ему препятствовать, а, скорее всего, даже помог бы. А теперь, когда он допустил оплошность, дому Дин-вана приходится выправлять ситуацию, и Фэн Чжияо втайне раскаивался в своей импульсивности.
— Не делай передо мной такую мину. В течение трех шичэней доставь Тань Цзичжи в особняк Дин-вана. Иначе… — он не договорил, но смысл угрозы был очевиден.
Фэн Чжияо встрепенулся и громко ответил.
— Слушаюсь! Иду немедленно.
Он оглянулся на сидящую в стороне Императрицу, та лишь спокойно улыбнулась.
— Иди, занимайся делами. А я поговорю с Дин-ваном и Ванфэй.
Услышав это, Фэн Чжияо просиял, и его голос стал куда бодрее. Посмотрев на Императрицу, он произнес.
— Жди меня, я скоро вернусь, — с этими словами он легкой походкой вышел из парадного зала, и по нему нельзя было сказать, что он еще не оправился от ран.
Глядя на то, как ярко-красные парчовые одежды исчезают за дверью, Императрица невольно вздохнула. Она с извиняющимся видом посмотрела на Е Ли и Мо Сюяо.
— Я доставила вам много хлопот.
Мо Сюяо вскинул брови и произнёс.
— Фэн Сань был в рабстве у Бэньвана более десяти лет, поэтому изредка помогать ему улаживать мелкие неприятности, это пустяки. Обо всём остальном Бэньван и слышать не желает, лучше дождёмся возвращения Фэн Саня. Если он вернётся, а ты снова исчезнешь, боюсь, Бэньван лишится одного из своих лучших военачальников.
Императрица невольно мягко улыбнулась и, покачав головой, сказала.
— Столько лет прошло, а ваша дружба с А-Яо ничуть не изменилась. Благодарю тебя за то, что заботился о нём всё это время.
Мо Сюяо равнодушно махнул рукой.
— Фэн Сань не только подчинённый дома Дин-вана, но и мой брат, с которым мы выросли вместе.
Возможно, Сюй Цинчэнь превосходил Фэн Саня умом и талантами, а Чжан Цилань и другие были более искусны в сражениях, однако лишь Фэн Сань был тем самым братом, который рос вместе с ним и делил с ним тяготы самых мучительных лет. Подобная привязанность редко встречается в жизни. Возможно, когда-то таких людей было несколько, но спустя столько лет лишь Фэн Чжияо остался прежним.
Ля-ля~ дело не в том, что мне жалко брать с собой компьютер, а в том, что мой компьютер просто невыносим, его совершенно невозможно никуда вынести. Пользуюсь этим «Lenovo» уже кучу лет, всё ломается. Сегодня днём, чтобы выпустить новую главу, я целых полтора часа шла пешком в поисках интернет-кафе. И какой только умник сказал мне, что в Ханьчжоу удобный транспорт?!?! В районе озера Сиху сплошные пробки…
______________________________________
- работа провалилась из-за нехватки одной корзины земли 功虧一簣 (gōng kuī yī kuì) — потерпеть неудачу в самом конце дела из-за ничтожной оплошности. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
