Дифэй эпохи процветания — Глава 470. Изгнание гостьи, отношения отца и сына. Часть 2

Время на прочтение: 7 минут(ы)

— На Северо-запад… а? — Фэн Чжияо мгновенно опешил.

 Откуда ему было знать, когда это Мо Сюяо положил глаз на его де?

— Не согласен? — Мо Сюяо опасно прищурился.

— Согласен! Согласен! — Фэн Чжияо закивал головой. — Но… боюсь, мой де не согласится.

Мо Сюяо небрежно хлопнул в ладоши и со смехом произнес.

— Это уже не забота Бэньвана. О, можешь передать ему, если он не согласится, Бэньван тебя убьет. Ступай…

Взмахнув рукой, Мо Сюяо с удовлетворением отослал Фэн Чжияо. Увидев, как стоящие рядом Е Ли и Императрица прикрывают рты, сдерживая смех, Фэн Чжияо наконец понял, что его разыграли.

Беспомощно понурив голову, Фэн Чжияо вышел за дверь на поиски своего де. Вслед ему донесся явно довольный голос Мо Сюяо.

— Когда со всем закончишь, не забудь зайти в кабинет и разобраться с накопившимися за последние дни делами. Ты сам сказал, продашь жизнь до самой смерти¹…

Ноги Фэн Чжияо подкосились. У него и впрямь свиные мозги²…

С улыбкой, глядя вслед уходящему Фэн Чжияо, Е Ли беспомощно обратилась к Мо Сюяо.

— Зачем тебе понадобилось так его изводить?

— Изводить? — Мо Сюяо холодно хмыкнул. — Бэньван вовсе его не изводит. Если в ближайшие месяцы он не будет занят так, что его ноги не коснутся земли³, считай, Бэньван перед ним виноват!

Е Ли покачала головой и спросила.

— Думаешь, Фэн Чжияо сможет уговорить Фэн-лаое?

 

Честно говоря, такой гений в ведении дел, как Фэн Хуайтин, был им сейчас крайне необходим. Ни Хань Минси, ни Лэн Хаоюй в этом отношении не обладали выдающимися способностями. Лэн Хаоюй вполне справлялся с управлением имуществом под знаменами дома Дин-вана, но когда дело доходило до ответственности за экономику всего Северо-запада или даже более обширных территорий, его возможностей становилось недостаточно. К тому же сам Лэн Хаоюй происходил из семьи полководцев, и то, что все эти годы он оставался безвестным торговцем ради дома Дин-вана, было по отношению к нему несправедливо. Отправив его на этот раз к заставе Цзыцзингуань, Е Ли поняла, что Мо Сюяо, вероятно, уже готовится искать таланты ему на замену. Однако то, что он обратил взор на Фэн Хуайтина, все же немного удивило Е Ли.

Мо Сюяо вскинул брови.

— Разве что он больше не дорожит жизнью Фэн Чжияо.

Е Ли покачала головой, настроенная не слишком благосклонно.

— Он ведь де не только для Фэн Чжияо, на другой чаше весов еще двое дицзы и все семейство Фэн. Боюсь, веса одного лишь Фэн Чжияо окажется недостаточно.

Мо Сюяо произнес.

— Это и покажет, является ли Фэн Хуайтин настоящим торговцем. Торговцу не выжить без достаточной дальновидности. Если он таков, то и использовать его незачем.

Императрица, глядя на них двоих, тихо рассмеялась.

— Ванъе не жалеет сил ради своих подчиненных, вы поистине редкостный в этом мире мудрый правитель. Если семья Фэн последует за вами, то в будущем они точно не останутся в убытке.

Мо Сюяо посмотрел на нее и спросил.

— А, что же семья Хуа?

Императрица замерла и беспомощно покачала головой.

— Семья Хуа… тут я не могу решать.

Она достаточно хорошо знала своего отца, боялась, что даже если Великое Чу действительно окажется на грани гибели, он не сделает ни шагу прочь из страны. Всю жизнь сражаясь за это государство, люди старшего поколения на самом деле ценили Великое Чу выше собственных жизней. Пытаться убедить их уехать было попросту невозможно.

Мо Сюяо, очевидно, тоже достаточно хорошо понимал Хуа-гогуна, поэтому кивнул.

— Бэньван не станет принуждать семью Хуа к принятию решения.

— Спасибо тебе, Сюяо! — с легкой улыбкой сказала Императрица.

Мо Сюяо лишь слабо улыбнулся.

 

В Особняке Ли-вана Мо Цзинли, только что заполучивший почти все семейство Фэн, пребывал в прекрасном расположении духа. Сидя в кабинете, он просматривал присланные семьей Фэн бухгалтерские книги. На его губах заиграла холодная усмешка. Ну и что с того, что внезапный божественный росчерк пера⁴ Мо Цзинци разрушил все его планы? Он все еще жив, а Мо Цзинци уже мертв. Только живые могут увидеть грядущий финал, и только живым принадлежит всё. Мо Цзинци рассчитывал, что Мо Сюяо разберется за него с последствиями, но, к несчастью, Мо Сюяо совершенно не интересуется подобным. Тем более, с его нынешней мощью, даже если придется столкнуться с Мо Сюяо лицом к лицу, у него вовсе не обязательно не хватит сил для борьбы. Вот только… вспомнив о заставе Цзыцзингуань, где военная ситуация все еще оставалась неопределенной, Мо Цзинли тихо фыркнул, пока что Мо Сюяо лучше не провоцировать.

— Ванъе, прибыла Лю-Гуйфэй, — доложил из-за двери гуаньцзя.

Мо Цзинли недовольно нахмурился.

— Зачем она явилась?

 Хотя теперь он больше не боялся пересудов, Лю-гуйфэй все же оставалась вдовой его императорского брата. Тело покойного императора еще не остыло, а ее появление в особняке Шэчжэнвана ни в какие ворота не лезло. К тому же Мо Цзинли всегда недолюбливал Лю-гуйфэй, и ее внезапный визит, разумеется, его расстроил.

— Похоже, Лю-Гуйфэй тяжело ранена. Она говорит, что ей непременно нужно увидеть Ванъе, — осторожно доложил гуаньцзя.

Мо Цзинли холодно хмыкнул.

— Небось отправилась в особняк Дин-вана искать себе проблем на голову? — раздраженно встав, он приказал. — Проводите ее в приемную залу, Бэньван скоро будет.

Войдя в приемную залу и увидев плачевное состояние Лю-гуйфэй, Мо Цзинли невольно вздрогнул. Белоснежное платье было испещрено кровавыми рубцами, с первого взгляда становилось ясно, что ее исхлестали плетью. Кое-где одежда была разорвана, на бледном лице виднелись плохо вытертые следы крови, а правая рука неестественно свисала.

— Что произошло? — недовольно пробасил Мо Цзинли.

Если Лю-гуйфэй в таком виде явилась в его особняк, слухи об этом поднимут новую бурю.

Лю-гуйфэй подняла на него взгляд и, холодно усмехнувшись, произнесла.

— Что еще могло произойти? Разве тебе не ясно? Это сделал Мо Сюяо.

Мо Цзинли внимательно оглядел Лю-гуйфэй и только тогда заметил, что эта женщина, кажется, изменилась. Раньше при упоминании Мо Сюяо в ее глазах, когда бы то ни было, светилось неодолимое обожание, теперь же в них читалась лишь скрежещущая зубами ненависть. Хотя в самой глубине взора все еще неизбежно таилась некая болезненная привязанность, Мо Цзинли верил, сейчас в сердце Лю-гуйфэй ненависть к Мо Сюяо определенно перевесила любовь.

Мо Цзинли сел напротив нее и равнодушно произнес.

— Я давно тебя предупреждал, не задирай Мо Сюяо. Теперь-то ты должна понять? Кому в этой жизни, кроме Е Ли, Мо Сюяо дарил свою нежность? Даже Су Цзуйдие… разве она не погибла от рук Мо Сюяо?

— Не смей сравнивать Бэньфэй с этой женщиной! — с отвращением бросила Лю-гуйфэй.

Мо Цзинли скривил губы, про себя подумав: «Ты и впрямь считаешь, что чем-то лучше Су Цзуйдие?». Не желая вникать в ее мысли, он с нетерпением спросил.

— Почему в такое время ты пришла в особняк Бэньвана, а не отправилась к семье Лю?

Лю-гуйфэй опустила глаза и безучастно произнесла.

— К семье Лю? Хе-хе… Недавно отец сказал мне, что намерен выдать мою младшую племянницу за Ли-вана. Какая завидная удача для Ли-вана. Моя племянница как раз в возрасте кардамона и благоухающих трав⁵, она считается одной из первых красавиц столицы.

Мо Цзиньли нахмурился, быстро разгадав намерения Лю-гуйфэй и то, что задумала семья Лю. Уставившись на нее, он спросил.

— Что ты задумала?

Лю-гуйфэй улыбнулась.

— Я знаю, тебе нужна поддержка семьи Лю, но ты не хочешь оказаться у них в узде. Я могу помочь тебе заполучить семью Лю целиком и полностью… и тебе не придется вступать с ними в брачный союз.

— Каково условие? — решительно и кратко спросил Мо Цзинли, ведь Лю-гуйфэй никак не могла помогать ему без причины.

Лю-гуйфэй рассмеялась.

— Ли-ван и впрямь скор на решения. Мое условие таково… Я хочу, чтобы ты помог мне убить Е Ли!

Мо Цзинли опешил и, опустив взгляд, произнес.

— Убить Е Ли? Я что, по-твоему, с ума сошел… Кто сможет вынести ту месть, которую обрушит Мо Сюяо за смерть Е Ли?  

В те времена, когда Е Ли пропала, сорвавшись с обрыва, Мо Сюяо решительно и бесповоротно разорвал связи с Великим Чу и захватил огромные территории на Северо-западе, что едва не привело к хаосу в Поднебесной. Спустя столько лет Мо Цзинли, разумеется, смог разузнать некоторые подробности тех событий. После того как Е Ли упала в пропасть, здоровье Мо Сюяо одно время было крайне подорвано, если бы не это, он наверняка осмелился бы двинуть войска на Великое Чу. Не говоря уже о том, что теперь у них двоих появился ребенок, и их чувства друг к другу определенно стали еще крепче.

Лю-гуйфэй холодно усмехнулась.

— Разве Ли-вану с его нынешней мощью все еще нужно бояться Дин-вана? Как только ты получишь силы семьи Лю, по меньшей мере половина чиновников при Императорском дворе поддержит тебя, и тогда ты сможешь по праву взойти на престол…

— Глупая женщина, — без тени вежливости произнес Мо Цзинли.

Армия Мо, возможно, изначально и не была столь пугающей, но сейчас положение между странами лишь кажется спокойным, а на деле ситуация готова разразиться от малейшего прикосновения. К тому же Великое Чу уже столкнулось с нападением со стороны Северного края. Стоит армии Мо вмешаться, как Великое Чу окажется зажатым между двумя врагами, и тогда Бэйжун непременно воспользуется этим ради собственной выгоды. Сейчас Великое Чу как никогда не может позволить себе оскорбить Мо Сюяо.

— Ты действительно не согласен? — Лю-гуйфэй прищурилась. — В таком случае, нужен ли тебе еще твой сын?

В глазах Мо Цзиньли промелькнула ярость, которую он быстро подавил.

— Смени условие. Убить Е Ли невозможно, и дело не только в прочем, сама Е Ли является первоклассным мастером, а рядом с ней всегда следуют аньвэй и Цилинь. Будь убить ее так просто, разве ты пришла бы к Бэньвану?

Лю-гуйфэй стиснула зубы и, немного подумав, произнесла.

— Убей сына Е Ли!

— Почему? — нахмурившись, спросил Мо Цзинли.

— Я хочу, чтобы ее жизнь стала хуже смерти! — красивое лицо Лю-гуйфэй исказилось, сделав ее похожей на злобного призрака. — Я хочу, чтобы она лишилась самого дорогого человека, хочу, чтобы она дни и ночи напролет жила с болью, словно у нее вырывают сердце, и вовеки веков не знала покоя!

В зале на мгновение воцарилась тишина. Мо Цзинли произнес.

— Я отказываюсь.

— Ты! — Лю-гуйфэй в ярости уставилась на Мо Цзинли.

 Тот холодно усмехнулся.

— Не думай, что этот прием будет срабатывать каждый раз. До сих пор Бэньван не видел своего сына даже краем глаза. Бэньван предупреждал… если посмеешь обмануть меня, я сделаю так, что твоя жизнь станет хуже смерти!

Лю-гуйфэй слегка вздрогнула. Боль, которую она изо всех сил старалась игнорировать, отозвалась глухим эхом, заставив ее невольно застонать.

Смертельно побледнев, Лю-гуйфэй поднялась.

— Раз ты не веришь Бэньгун, тогда нам больше не о чем говорить. Бэньгун уходит.

Мо Цзинли, не отводя от нее взгляда, сказал.

— Бэньвану плевать, что ты задумала, но Е Ли трогать не смей.

Лю-гуйфэй удивленно вскинула брови. Обернувшись, она некоторое время пристально разглядывала Мо Цзинли.

— Не сметь трогать Е Ли? Похоже, Ли-ван не желает соглашаться вовсе не из страха перед Дин-ваном, а потому что… и впрямь беспокоится об этой женщине, Е Ли? Какая редкость… Неужели Ли-ван питает нежные чувства к женщине, которую сам же когда-то отверг? Или… мужчины настолько ничтожны, что лишь то, чего нельзя заполучить, кажется им лучшим?

Мо Цзинли издал холодный смешок.

— Не твое дело. Это все же лучше, чем навязываться самой, когда на тебя даже смотреть не желают.

— Ты… хм! — Лю-гуйфэй стиснула зубы и, гневно взмахнув рукавами, удалилась.

Пока она уходила с гордым видом, в ее голове роились бесчисленные замыслы и расчеты, но она и не подозревала, что настоящая беда уже поджидает ее впереди.

 ________________________________________

1. Продать жизнь до самой смерти (卖命到死, màimìng dào sǐ) — работать с полным самоотречением, не щадя собственной жизни. ↩︎
2. Свиные мозги (猪脑子, zhū nǎozi) — пренебрежительное обозначение глупого человека, тупицы. ↩︎
3. Его ноги не коснутся земли (脚不沾地, jiǎo bù zhān dì) — идиома, описывающая крайнюю степень занятости, когда человек постоянно находится в движении. ↩︎
4. Божественный росчерк пера (神来一笔, shén lái yī bǐ) — выражение, означающее внезапное вдохновение или гениальный ход, совершенный словно по воле богов. ↩︎
5. Возраст кардамона и благоухающих трав (豆蔻芳华, dòukòu fānghuá) — метафора, описывающая период ранней юности девушки (около тринадцати-четырнадцати лет). ↩︎

Мо Ли — Список глав