Если бы на этом полоса неудач Е Ин-сяоцзе закончилась, всё было бы не так плохо. Однако, с трудом дождавшись окончания завтрака с Тайфэй сяньчжао и вернувшись в свои покои, она обнаружила там пять нарядно одетых женщин, красота каждой из которых была достойна тысячи осеней1. Увидев их, Е Ин едва не выплюнула кровь из самого сердца2. Оказалось, она и понятия не имела, что у Мо Цзинли ещё до свадьбы было пять наложниц. Хуже того, она ничего не могла с ними сделать, ведь они были подарками либо от Тайфэй, либо от Тайхоу. Все они были либо ди-дочерями мелких чиновников, либо шу-дочерями высокопоставленных сановников. Е Ин непрестанно вспоминала наставления лаофужэнь и, собрав все силы, чтобы подавить гнев, довольно быстро закончила разговор с этими женщинами. Но, в комнате её ждал не ласковый новоиспечённый муж, а цзунгуань и управляющие с холодными стопками книг и со счетами в руках. Е Ин и впрямь была талантливой девой, сведущей в игре на цине, шахматах, каллиграфии и живописи, но это вовсе не означало, что она смыслила в ведении домашнего хозяйства и счетах. Раньше она презирала эти вульгарные занятия, считая, что они очернят её возвышенный и утончённый образ. Однако, видя поджатые губы и пренебрежительные взгляды Тайфэй и управляющих, она впервые почувствовала себя дурой. Через два дня, когда она ещё даже не успела разобраться в этих книгах, которым, казалось, не будет конца, Тайфэй сяньчжао ледяным тоном объявила, что впредь ей больше не нужно заниматься счетами. Испытав облегчение, Е Ин в то же время осознала, что лишилась права управления особняком Ли-вана.
Выслушав Е Ин, Е Ван-ши тоже не смогла сдержать гневного выражения лица. Если у Е Ин не будет права управлять особняком, то её статус Ли-ванфэй станет не более чем простым украшением. Е Ван-ши впервые пожалела, что слишком баловала и потакала дочери. Если бы она в своё время обучила её большему, то не столкнулась бы с подобными проблемами. Однако Е Ван-ши не понимала, что по сравнению с Тайфэй сяньчжао, даже если бы она сама взялась за дело, это вряд ли бы помогло. С самого начала Е Ин была обречена остаться без власти, подобающей Чжуму особняка.
— Ну, а… что говорит Ли-ван? — спросила Е Ван-ши, взяв Е Ин за руку.
Е Ин, роняя слёзы, ответила.
— Ванъе сказал, что Тайфэй жалеет мою молодость, потому и помогает управлять особняком. Сказал, что через пару лет, когда появятся дети и я всему научусь, передать дела мне будет не поздно.
В глазах Е Ван-ши мелькнул проблеск понимания.
— Верно, дети. Ванъе прав, Ин-эр, тебе действительно нужно как можно скорее родить Ванъе старшего ди-сына. Помни, именно старшего ди-сына. Ни в коем случае нельзя позволить тем женщинам произвести на свет потомство Ли-вана раньше тебя.
Е Ин вздрогнула и с сомнением посмотрела на Е Ван-ши. Та нежно произнесла.
— Дитя моё, не бойся. А-нян научит тебя, что делать. Ты, законная жена Ли-вана, и рождение ди-сына для него дело само собой разумеющееся. Поэтому те женщины ни в коем случае не должны забеременеть раньше тебя. Понимаешь?
Увидев холодный блеск в глазах Е Ван-ши, Е Ин быстро закивала. Только тогда Е Ван-ши удовлетворенно улыбнулась и усадила Е Ин рядом, чтобы обсудить всё подробнее.
А-нян и дочь, одна наставляя, а другая внимая, так увлеклись беседой, что не заметили, как пришла служанка и доложила о приходе шаншу Е.
Е Ван-ши обрадовалась и, потянув Е Ин за собой, улыбнулась.
— Вот видишь, твой а-де всё же беспокоится о тебе.
Она поспешно поднялась вместе с Е Ин, чтобы встретить шаншу Е. Войдя в комнату, шаншу Е на мгновение опешил, увидев Е Ин, и лишь затем спросил.
— Почему Ин-эр здесь?
Е Ин печально склонила голову и ответила.
— Ин-эр вернулась в родительский дом и, естественно, пришла поговорить с а-нян. А где, по мнению а-де, должна быть его дочь?
Шаншу Е слегка нахмурился и невольно бросил на Е Ин ещё один взгляд. Ему показалось, что за те несколько дней, что они не виделись, дочь стала какой-то другой. Впрочем, он быстро списал это на то, что, выйдя замуж, она повзрослела, и больше не задавал вопросов.
Когда шаншу Е сел и ему подали чай, Е Ван-ши спросила.
— Почему а-де пришёл сейчас, а не сопровождает Лаогогуна Хуа и Лаодажэнь Су?
Шаншу Е ответил.
— Лаогогун и Лаодажэнь Су уже отбыли после пиршества. Я пришёл, чтобы обсудить с тобой цзячжуан Ли-эр.
В душе Е Ван-ши возникло недоброе предчувствие.
— Цзячжуан Ли-эр? Разве всё уже не подготовлено должным образом? Что ещё не так, по мнению а-де?
Шаншу Е кивнул и, взглянув на сидящую в стороне Е Ин, произнес.
— Мы посоветовались с матерью и решили добавить к цзячжуан Ли-эр ещё две усадьбы, одно подворье, две лавки и восемь тысяч лянов серебра.
— Что? — Е Ван-ши не сдержала крика, едва не опрокинув чашку с чаем.
Е Ин тоже с недоверием уставилась на шаншу Е.
Шаншу Е недовольно нахмурился и сказал.
— Такова воля Лаофужэнь.
Е Ван-ши изо всех сил старалась не закричать. С покрасневшими глазами она посмотрела на шаншу Е.
— Почему? Ведь Юэ-эр и Ин-эр тоже ди-дочери а-де и родные внучки Лаофужэнь. Лаофужэнь слишком уж уделяет внимание одному в ущерб другому3. Юэ-эр во дворце, с ней всё ясно, но как Ин-эр после такого утверждать своё положение в доме Ли-вана?
Шаншу Е нетерпеливо бросил.
— Что за вздор ты несёшь? Ты прекрасно знаешь, как обстоят дела с цзячжуан Ин-эр. Думаешь, я и Лаофужэнь не знаем, сколько ты в него вложила сверх положенного?
Е Ван-ши обиженно прошептала.
— Неужели Ли-эр не получила ничего сверх? Когда старшая дочь выходила замуж, её цзячжуан не составлял и малой доли от этого.
Шаншу Е холодно отрезал.
— Разве ты не знаешь, куда делось цзячжуан, которое мать Ли-эр оставила для Е Чжэнь? И к тому же, всё лишнее в цзячжуан Ли-эр, это то, что оставила ей мать и то, что дала семья Сюй. А всё лишнее у Ин-эр из семьи Е!
— А-де… — Е Ван-ши с глубокой скорбью посмотрела на шаншу Е, её тело задрожало, словно она была на грани обморока. — Я так и знала… а-де всегда презирал меня. Только потому, что моя семья незнатного происхождения и не может сравниться с семьей старшей сестры…
Не договорив, Е Ван-ши разрыдалась.
— У-у-у… Знай я, что из-за этого а-де будет так пренебрегать моей дочерью, я… мне лучше было бы тогда умереть…
— Что за чушь ты несешь? — увидев жену в таком горе, шаншу Е смягчился, и вспомнив, что в последнее время он охладел к ней из-за Чжао-инян, он беспомощно добавил. — Перестань.
Е Ван-ши с глазами, полными слёз и обиды, посмотрела на шаншу Е.
— Неужели а-де и впрямь не презирает меня?
Шаншу Е ответил.
— Не забивай голову ерундой. Когда это я тебя презирал?
Только тогда Е Ван-ши утерла слёзы и с чувством посмотрела на него.
— Би-эр знает, что а-де всегда будет добр к ней.
Шаншу Е взглянул на Е Ин и неловко хмыкнул. Сидящая рядом Е Ин погрузилась в раздумья, она была поражена тем, как её мать умеет располагать к себе отца. Хотя ей самой было не по себе видеть, как а-нян разыгрывает девичью стыдливость, отец явно поддался на это. Она помнила прежнюю Да-фужэнь. Можно сказать, что с самого детства Е Ин стремилась стать такой же, как та женщина. Поэтому она никогда не понимала, почему отец оставил ту прекрасную, элегантную и талантливую женщину ради её а-нян. Одно время она даже сомневалась, в правильном ли направлении прилагает усилия. Но, повзрослев и обретя признание среди столичных дев и обожание в глазах мужчин, она поняла, что не ошиблась.
— А-де, так… цзячжуан Ли-эр…
Шаншу Е нахмурился.
— Это решение Лаофужэнь. Если у тебя есть возражения, иди и говори с ней.
Хотя шаншу Е порой и проявлял нерешительность в семейных делах, в серьезных вопросах он не был глуп, поэтому сразу использовал лаофужэнь, как щит.
Е Ван-ши, конечно, не посмела бы пойти к ней. Если бы она осмелилась перечить лаофужэнь, то за все эти годы уже нашла бы способ извести эту старуху, которая вечно смотрела на неё свысока и любила указывать, что делать.
Видя, что жена и дочь обижены, но не смеют возражать, шаншу Е вздохнул.
— Вы и сами знаете, какие свадебные дары прислали из особняка Дин-вана. Хотя, благодаря цзячжуан матери Ли-эр посторонние ничего не заметят, разве столичная знать не знает подноготную каждой семьи? Если поползут пересуды, нашей семье Е в столице больше людьми не бывать.
Присвоить щедрые дары зятя и не дать подобающего приданого, значило бы обречь себя на то, что люди будут тыкать пальцем в спину.4
Вспомнив длинный список даров из особняка Дин-вана, Е Ван-ши пришлось признать, что даже в упадке род Динго-вана оставался богатым и процветающим домом.
— Если об этом станет известно, в неловком положении окажется вовсе не дом Динго-вана или Ли-эр. А наша семья Е, да еще и Чжаои-няннянь во дворце, — продолжил шаншу Е.
При одном упоминании о Е-чжаои, что была во дворце, Ван-ши засомневалась еще сильнее. Однако при мысли о том, что придется отдать сразу еще несколько десятков тысяч лянов серебра, ее сердце вновь заныло от боли. Поразмыслив немного, она тихо промолвила.
— Лаое и Лаофужэнь все предусмотрели, это я на мгновение заблуждалась. Прошу Лаое не сердиться. Поступим так, как вы сказали, у меня сейчас все равно нет сил заниматься этими делами.
Услышав это, шаншу Е с удивлением посмотрел на нее.
— Что такое? С Ин-эр что-то случилось?
Ван-ши, потянув за собой Е Ин, в подробностях пересказала всё, что произошло в особняке Ли-вана. Слушая это, шаншу Е тоже не смог сдержать растущего гнева. Е Ин, возможно, и не понимала, что Тайфэй сяньчжао намеренно хотела лишить ее власти над домом, но, как могли этого не заметить Ван-ши и шаншу Е? Кто когда-либо слышал, чтобы новобрачная начинала управлять хозяйством и вести счета в первый же день после свадьбы? И, чтобы всего через два дня было вынесено решение, что Е Ин не годится для управления домом? Такого не позволяла себе даже самая придирчивая свекровь.
— Это уже слишком! Я разыщу Ли-вана и добьюсь, чтобы он дал объяснение семье Е! — в ярости воскликнул шаншу Е.
Е Ин поспешно схватила шаншу Е за руку, не давая ему уйти. Тот нахмурился.
— Ин-эр, что ты делаешь?
Е Ин тихо произнесла.
— А-де, давайте повременим с этим. Ванъе уже дал обещание Тайфэй и, если сейчас пойти к нему, это лишь вызовет его недовольство.
Выплакавшись и выслушав утешения Ван-ши, Е Ин прекрасно понимала, что Мо Цзинли ее единственная опора, а потому она ни в коем случае не должна его сердить.
— Неужели мы так это и оставим? — спросил шаншу Е.
Сравнивая обходительного и воспитанного Мо Сюяо с заносчивым Мо Цзинли, щаншу Е все больше разочаровывался в этом зяте.
«Почему же Дин-ван оказался в таком положении?» — не без сожаления подумал Шаншу Е.
— Ин-эр сама что-нибудь придумает, а если ничего не выйдет, я снова попрошу А-де заступиться за меня.
Шаншу Е вздохнул и с состраданием сказал дочери.
— Хорошо. Хотя Ли-ван и является родным сыном Тайхоу, нам не стоит так его бояться. Император человек справедливый, и если дело примет дурной оборот, мы просто попросим его рассудить нас. А пока, подготовьте для Ин-эр побольше серебра на личные расходы.
— Да, ваша служанка от имени Ин-эр благодарит Лаое.
_______________________
- Достойна тысячи осеней (各有千秋, gè yǒu qiān qiū) — каждая обладает своими уникальными достоинствами. ↩︎
- Выплюнуть кровь из самого сердца (心头血, xīntóu xuè) — выражение крайнего потрясения или обиды, доводящее до физического недомогания. ↩︎
- Уделять внимание одному в ущерб другому (厚此薄彼, hòu cǐ bó bǐ) — проявлять пристрастность. ↩︎
- Тыкать пальцем в спину (戳着脊梁骨, chuōzhe jǐliánggǔ) — подвергаться всеобщему порицанию. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
