— Ли-ван дянься, — Е Ли, нахмурившись, смотрела на мрачное и свирепое выражение лица Мо Цзинли, ничуть не сомневаясь, что будь это другое место или другой человек, Мо Цзинли в этот миг непременно разорвал бы собеседника в клочья. — Если у ванъе есть дело, говорите прямо. Между мной и Сюяо нет ничего такого, о чем нельзя было бы сказать открыто.
— Нет ничего такого, о чем нельзя сказать открыто? — Мо Цзинли быстро успокоился, и на его лице появилось насмешливое выражение. — Е Ли, ты уверена?
Е Ли непонимающе посмотрела на него, но Мо Цзинли, очевидно, решил, что поймал её на чем-то предосудительном.
— Тогда не желаешь ли обсудить то, что произошло в ночь перед свадьбой этого ванъе и в сам день свадьбы?
Е Ли посмотрела на него с некоторым сочувствием, этот человек определенно не знал, что в его позорном обмороке прямо в день свадьбы, сорвавшем церемонию, была немалая доля участия Мо Сюяо.
— День свадьбы? Ванъе имеет в виду то, как вы упали в обморок прямо на месте, сорвав обряд поклонения? Об этом… Е Ли выражает глубокое сожаление и сочувствие.
— Е Ли! — Мо Цзинли, скрежеща зубами, уставился на женщину напротив, чье лицо выражало невинность и сочувствие. — Разве то, что этот ванъе не смог совершить обряд, не соответствовало твоим желаниям?
Е Ли выглядела растерянной.
— Что значат эти слова ванъе? Хотя у Е Ли обычно и случаются размолвки с Сы-мэй, она не настолько злобна, чтобы желать ей срыва свадебного обряда. Ванъе так клевещет на Е Ли, что мне… как мне теперь смотреть в глаза Сы-мэй?
Хочет подставить её, чтобы Мо Сюяо в ней усомнился? Уровень мастерства Мо Цзинли явно еще недостаточен. С легкой обидой во взгляде Е Ли упрямо смотрела на Мо Цзинли, безупречно исполняя роль несправедливо обвиненной молодой госпожи из знатной семьи.
Мо Сюяо, который поначалу собирался вмешаться и выручить Е Ли, теперь непринужденно наблюдал за стоявшей перед ним прелестной юной девой. Даже он не мог удержаться от желания поаплодировать её блестящей игре. Казалось, Е Ли и вправду не нуждалась в его советах, она сама справлялась с большинством дел лучше, чем он мог предположить. Опустив глаза, он немного подумал и заговорил лишь тогда, когда Мо Цзинли уже готов был снова впасть в ярость.
— А-Ли, не нужно так. Что бы ни говорили другие, этот ванъе всегда будет верить А-Ли.
Е Ли опустила взор и тихо произнесла.
— То, что Сюяо верит мне, это великое благо. Иначе… я бы право, не знала, что и делать.
— Е Ли, ну ты и хороша! — наконец бросил Мо Цзинли и умчался прочь, подобно порыву ветра.
Е Ли беспомощно пожала плечами и тихо вздохнула. Мо Цзинли был из тех людей, кто за малейшую обиду будет помнить зла до самой смерти. Простой уступки было бы совершенно недостаточно, разве что ты сам согласишься втоптать себя в грязь, явишься к нему с извинениями и позволишь унижать себя вдоволь. К несчастью, у этого человека были невероятно могущественные покровители, нынешний Император и нынешняя Тайхоу.
— Кажется, я создала тебе врага?
— Нет, он и я никогда не были дружны, — невозмутимо ответил Мо Сюяо.
Е Ли моргнула.
— Расскажешь?
— В детстве он спрятал мои домашние задания, из-за чего фу-ван меня поколотил. Я отплатил ему тем, что подстроил ему порку от Сяньхуана. В юности он заподозрил, что я соблазняю его возлюбленную, и велел подсыпать снадобье в мое вино на пиру, но в итоге ту чашу выпил он сам. Однажды во время состязаний я нечаянно сбросил его ударом ноги с помоста, а на следующий день меня избили из-за угла больше десяти мастеров дворцовой стражи внутренних покоев. Десять дней спустя мы с Фэн Чжияо подвесили его на одной из больших ив в столице. Хм… как раз в тот момент, когда мимо проходила его возлюбленная.
— И вправду… «глубока вражда, как море» [1], — Е Ли лишилась дара речи.
Хотя она и раньше слышала рассказы о том, каким блистательным и энергичным был Мо Сюяо в юности, глядя на нынешнего мягкого и спокойного мужчину, Е Ли все же было трудно представить, что у него тоже была пора шалостей и проказ.
— Фэн Чжияо сказал мне, что в день свадьбы он нашел бесчувственного Мо Цзинли в саду особняка Ли-вана за декоративной горкой, — оставшись без лишних свидетелей, Мо Сюяо с улыбкой смотрел на Е Ли.
Е Ли улыбнулась с самым невинным видом.
— Похоже, и вправду Мо Цзинли многим перешел дорогу.
Она могла абсолютно гарантировать, что никто не видел, как она приложила руку к Мо Цзинли, даже Фэн Чжияо, должно быть, лишь догадывался об этом. Мо Сюяо кивнул, и в его глазах промелькнула смешинка.
— Это действительно так. Однако… хотя Цзинли всегда не отличался особым умом, две особы в императорском дворце, а также Тайфэй Сяньчжао, вовсе не лишены рассудка. Поэтому…
Е Ли серьезно кивнула.
— Я понимаю.
Две особы из дворца и Тайфэй Сяньчжао, можно сказать, проложили себе путь сквозь кровь, оставив позади десятки наложниц и более десяти сыновей Сяньхуана. Разумеется, Мо Цзинли, этого чересчур оберегаемого ванъе, нельзя было с ними сравнивать. Привлекать их внимание было бы делом крайне вредным и ничуть не полезным. Склонив голову в раздумье, Е Ли сказала.
— Боюсь… я уже под прицелом.
Мо Сюяо задумчиво окинул взглядом нескольких служанок, стоявших неподалеку, и слегка кивнул.
— Кто бы это ни был, они не успокоятся. Это направлено не против тебя лично, просто тебе легче привлечь их внимание. Перед свадьбой дворец наверняка найдет повод, чтобы призвать тебя. Когда это случится… возьми с собой ту служанку по имени Цинъюй.
Е Ли с сомнением посмотрела на него, и Мо Сюяо тихо пояснил.
— Да-гунцзы Сюй говорил мне, что эта девица, кажется, неплохо смыслит в медицине.
Е Ли поняла его и поднесла руку к лицу, слегка коснувшись переносицы, у неё начинала болеть голова. Мо Сюяо с улыбкой налил ей чашку горячего чая и спросил.
— Заболела голова?
Е Ли честно кивнула.
— Полагаю, я все же не сильна в подобном.
Все эти коварные интриги и расчеты действительно вызывали головную боль. Неужели эти люди не знают усталости?
— Прости, — Мо Сюяо спокойно смотрел на неё.
Е Ли махнула рукой, ответив без особого беспокойства.
— Я догадываюсь, что даже если бы Император не отдал меня тебе, он выдал бы меня замуж в ту семью, которая ему не по нраву.
Положение семьи Сюй было слишком особенным, и за кого бы император её ни выдал, он не смог бы оставаться спокойным. Возьмем, к примеру, нескольких гунцзы семьи Сюй, Сюй Цинчэню уже исполнилось двадцать два года, у него нет ни жены, ни брачного обязательства, но император никогда не помышлял о том, чтобы устроить его брак. Она даже подозревала, что император спит и видит, чтобы Сюй Цинчэнь за всю жизнь так и не женился, а если и женился, то, как и Сюй Цинцзе, взял бы в жены девушку из рода, обладающего лишь громким именем, но лишенного всякой власти. В противном случае ему пришлось бы жениться на гунчжу. Подумав об этом, Е Ли подняла голову и спросила.
— Есть ли сейчас в дворце еще не выданные замуж гунчжу?
Мо Сюяо кивнул.
— Младшей дочери Сяньхуана, принцессе Линлан, и старшей дочери нынешнего Императора, принцессе Фанфэй, в этом году исполнилось по двенадцать лет. А, что?
Е Ли покачала головой, надеясь, что она просто накручивает себя. Вряд ли Сюй Цинчэнь возьмет в жены двенадцатилетнюю девчонку. Но, ведь были еще Сюй Цинбай и Сюй Цинъянь…
Увидев выражение лица Е Ли, Мо Сюяо догадался о её мыслях. Он кивнул и произнес.
— В свое время Император и даже Сяньхуан действительно намекали на желание выдать гунчжу за Сюй Цинчэня, однако господин Цинъюнь ответил отказом.
То, что семья Сюй не брала в жены женщин из императорской семьи, считалось довольно странным примером среди влиятельных кланов Великого Чу. Стоит знать, хотя женитьба на принцессе означала, что отныне ты не будешь иметь никакого отношения к императорскому двору и власти, довольствуясь лишь пустым титулом фума и живя в «парчовых одеждах и вкушая нефритовую еду», для амбициозных и честолюбивых отпрысков знатных семейств это было настоящим кошмаром. Тем не менее многие могущественные кланы и знатные дома были только рады, если их вторые законные сыновья брали в жены гунчжу. В конце концов, это означало слияние крови семьи с императорским родом, а также милость и славу от императора.
Однако, в истории семьи Сюй, процветавшей на протяжении сотен лет и видевшей смену двух династий, по меньшей мере пять сыновей отказались от женитьбы на гунчжу. Сто лет назад цзячжу семьи Сюй и вовсе установил семейное правило, гласящее, что потомкам рода Сюй нельзя вступать в брачный союз с императорской семьей, даже если речь идет о шу-цзы. Поэтому императорский род перестал докучать семье Сюй предложениями о браке с гунчжу.
— Во дворце, должно быть, уже знают о прибытии да-цзюцзю и остальных в столицу? — спросила Е Ли.
Мо Сюяо кивнул.
— Хотя говорят, что они прибыли в столицу тайно, сяншэн Хунъюй не скрывал своего присутствия намеренно. Если задаться целью проверить, такое не утаишь, а шаншу Е питает к нынешнему правителю искреннюю преданность. Попытки что-то спрятать, напротив, лишь породили бы подозрения.
Е Ли улыбнулась.
— Справедливое замечание. Мне все же нужно будет навестить да-цзюцзю и засвидетельствовать почтение, к тому же у меня есть много вопросов, в которых я хотела бы просить его совета.
— Передай от меня привет Сяншэн Хунъюю.
В дворике Фаньи, принадлежащем Ван-ши, Е Ин прильнула к груди Ван-ши и горько рыдала, и всхлипывания ее звучали на редкость жалостно. Ван-ши отослала из комнаты служанок и с состраданием обняла дочь, пытаясь ее успокоить.
— Ин-эр, что случилось? Все же было хорошо, вы только поженились, почему ты в таком состоянии? Неужели Ли-ван плохо с тобой обращается?
Е Ин подняла голову, глядя на обеспокоенное и полное любви лицо матери, и от нахлынувшего горя разрыдалась еще сильнее.
— У-у-у… нян, Ин-эр так тяжело…
— Что же все-таки произошло? Неужели Ли-ван действительно к тебе недобр? Сердечная дочь, не бойся, мы позже все расскажем твоему а-де. Твой а-де любит тебя больше всех, он обязательно за тебя заступится, — поспешно проговорила Ван-ши.
Е Ин, утирая слезы, сквозь плач сказала.
— Каков прок от а-де? Разве посмеет он что-то сделать против особняка Ли-вана? Тогда, когда особняк Ли-вана так небрежно прислал свадебные дары, он и слова не сказал! А-де совсем меня не любит.
Ван-ши не нашлась с ответом. Слова о том, что свадебные дары от особняка Ли-вана были скудными, имели смысл лишь в сравнении с пышностью подношений особняка Дин-вана. Подарки, подготовленные лично Тайфэй сяньчжао, никак не могли уронить лицо особняка Ли-вана, тем более что сама Е Ин в то время была вполне довольна. Просто теперь, увидев, как особняк Дин-вана со всей торжественностью пригласил Хуа-гогуна и лао-дажэня Су для подношения даров, Е Ин почувствовала, что проигрывает Е Ли, и лишилась лица. Хотя на душе у Ван-ши тоже было неспокойно, она все же понимала, что важнее. Мягко похлопывая Е Ин по вздрагивающей от рыданий спине, она произнесла.
— Глупое дитя, как можно винить в этом твоего а-де? Ты ведь сама прекрасно знаешь, что в свадебных дарах особняка Ли-вана не было ничего неподобающего, разве нет? Будь там что-то не так, разве твои а-де и лаофужэнь позволили бы тебе вот так выйти замуж? Просто срок свадьбы этой девчонки Е Ли назначен после твоей, и особняк Дин-вана, хотя бы ради престижа, обязан был сделать ее дары богаче твоих. Но, ты хорошенько подумай, что у нее есть, кроме этих даров? Ли-ван родной младший брат Императора, он совершенен и в гражданских, и в военных делах, а его внешность одна из лучших в столице. Тот же Дин-ван ныне всего лишь праздный ванъе, лишенный власти и влияния, к тому же прикован к креслу-коляске и обезображен. Как ни посмотри, ты в гораздо лучшем положении, чем она, разве не так?
Е Ин обиженно закусила губу и тихо проговорила.
— Но… в его особняке есть еще несколько маленьких наложниц.
Ван-ши опешила, но тут же рассмеялась и, обнимая Е Ин, сказала.
— Глупая дочь, в чьих покоях нет женщин? Ты должна помнить, что ты дифэй Ли-вана. Посмотри на нашу семью, здесь тоже немало женщин, и что с того? Разве нян не держит их всех в покорности? Ну же, расскажи нян толком, как ты провела эти несколько дней?
Описание супружеской жизни Е Ин нельзя было уместить в пару слов о несчастье. В день свадьбы время встречи невесты было пропущено, а во время совершения поклонов жених и вовсе упал в обморок. После того как Мо Цзинли лишился чувств, его перенесли в новые покои, вызвали лекаря, напоили лекарством, но он так и не приходил в себя. Будучи новобрачной, Е Ин была вынуждена сама снять красное свадебное покрывало и на голодный желудок ухаживать за спящим мужем. Мо Цзинли очнулся лишь к пятой страже. О брачной ночи не могло быть и речи, Е Ин не успела даже прилечь, как пришлось поспешно умываться, наряжаться и идти засвидетельствовать почтение Тайфэй сяньчжао. Тайфэй сяньчжао изначально была недовольна этой невесткой, а взглянув на лицо Е Ин, чью бледность не мог скрыть даже густой слой косметики, и вовсе разгневалась. Она раскритиковала всё, от наряда Е Ин до ее манер, заявив, что в ней нет ни единого достоинства. Но, тяжелее всего для Е Ин было то, что Тайфэй сяньчжао ставила ей в пример ту, кого она ненавидела больше всего — Е Ли. Е Ин, прежде всегда уверенная в себе, была вынуждена слушать сетования Тайфэй сяньчжао о том, как благородно и достойно держалась вчера Е Ли, и какой легкомысленной и невоспитанной оказалась Е Ин, как изящна была речь Е Ли и как не знала меры в словах Е Ин. В конце концов Е Ин не выдержала и возразила. Это привело Тайфэй сяньчжао в неописуемую ярость, и во время подношения чая она заставила Е Ин простоять на коленях целых пол-кэ1. В итоге лишь Мо Цзинли, устав ждать, позволил Е Ин подняться. Если бы на месте Е Ин была Е Ли, она бы непременно сказала ей «Бедное дитя, ты попалась на удочку Тайфэй сяньчжао. Она намеренно изводит тебя». Тайфэй сяньчжао провела в глубинах дворца десятки лет, чувствуя себя там как рыба в воде, разве могла она разгневаться так легко? Совершенно очевидно, что она специально целилась в слабые места Е Ин, пользуясь случаем, чтобы проучить ее. Можно сказать, она хотела применить к ней угрозу при спешивании с коня2.
- Пол-кэ (半刻, bàn kè) — семь с половиной минут. ↩︎
- Угроза при спешивании с коня (下马威, xià mǎ wēi) — суровый прием, оказываемый новичку в начале знакомства, чтобы сразу продемонстрировать свою власть и силу. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
