— Рад встрече, — Лун Ян, глядя на мужчину перед собой, наконец медленно выдавил несколько слов.
Это был первый раз, когда Лун Ян видел прославленного на весь мир Дин-вана. В некотором смысле слава Мо Сюяо была даже больше, чем у его отца, Мо Люфана, который когда-то был выдающимся государственным деятелем и полководцем, заслужившим великие почести перед Великим Чу. А все потому, что он сделал то, чего не решалось сделать ни одно поколение рода Динго-вана, оборвал узы долга и благодарности1 с Великим Чу. Отныне армия Мо и Дин-ван стали самостоятельной силой в борьбе за власть над Поднебесной. Теперь их успехи и неудачи, честь и позор более не имели ни малейшего отношения к Великому Чу.
Мужчина перед ним был облачен в белые одежды, а его белоснежные волосы свободно ниспадали на плечи. Его чистота совершенно не вязалась с этим кровавым полем битвы, и это вызывало у Лун Яна чувство опасности. Лун Ян доверял своей интуиции, даже если он не бывал на поле боя уже более двадцати лет. Человек перед ним был далеко не так благороден, как казалось на первый взгляд. Под этой чистотой, подобной небесному снегу или сияющему инею в горах, отчетливо ощущалась пугающая жажда крови.
Мо Сюяо спокойно смотрел на него, небрежно вертя в руках чашку из сине-белого фарфора, и негромко произнес.
— Бэньван хотел бы как следует побеседовать с Цзянцзюнем Луном и Цзянцзюнем Чжу. Однако вынужден признать… сейчас Бэньван в очень плохом настроении. Цзянцзюнь Лун, знаете ли вы, что в этой жизни Бэньван ненавидит больше всего?
Лун Ян посмотрел на Мо Сюяо и глубоким голосом ответил.
— Прошу Дин-вана наставить меня.
Мо Сюяо медленно опустил чашку, и в тихой комнате раздался четкий стук фарфора о поверхность стола.
— Угрозы. Бэньван больше всего в жизни ненавидит, когда ему угрожают. Мне любопытно, Цзянцзюнь Лун, почему вы решили, что Бэньван откажется от штурма города ради жизни простых людей? — словно вспомнив о чем-то забавном, Мо Сюяо тихо рассмеялся.
Лун Ян промолчал и лишь спустя мгновение произнес.
— Старик просчитался. Наверное… когда стареешь, сердце становится мягче. Будь я моложе, возможно, принял бы такое же решение, как и Дин-ван.
Мо Сюяо кивнул и улыбнулся.
— Похоже, только Цзянцзюнь Лун способен понять Бэньвана. Раз так… Цзянцзюнь Лун, вы готовы принять последствия вашего решения?
Лицо Лун Яна потемнело, и он произнес.
— Город Бяньчэн уже взят, зачем множить убийства? Это решение принял я один. Если Дин-вану угодно, можете забрать жизнь этого старика.
Мо Сюяо лишь слабо улыбнулся, не подтверждая и не отрицая его слов.
— Забыл сказать вам, хотя вчера вы и выпустили из города большую часть жителей, армия Мо все равно захватила немало воинов Силин. Пожалуй… ими можно восполнить число сбежавших горожан.
— Дин-ван… — Лун Ян в муке закрыл глаза. — Все это дело рук старика. Даже если Дин-ван подвергнет меня казни через тысячу порезов2, я не пророню ни слова возражения. Прошу вас… отпустите ни в чем не повинных людей и воинов.
Мо Сюяо, словно не слыша его, махнул стоявшим у двери людям.
— Отведите Цзянцзюня Лун Яна, пусть посмотрит…
Чжо Цзин подал знак, и двое стражей вывели Лун Яна. В комнате Мо Сюяо медленно прикрыл глаза, и его низкий голос зазвучал из-под серебристых волос.
— Эти люди… как же они невыносимы! Старший брат… подождите, когда я перебью их всех, вы сможете обрести покой… и больше никто не сможет причинить вред А Ли…
Когда Е Ли закончила дела на поле боя и в сопровождении Фэн Чжияо и остальных вернулась в Бяньчэн, воины армии Мо очищали город и его окрестности. В воздухе все еще витал густой запах крови. Когда группа шла по городским улицам, солдаты, убиравшие дороги, время от времени подходили, чтобы поприветствовать их.
Фэн Чжияо нахмурился и с недоумением спросил.
— Что происходит? Почему в городе нет ни одного жителя? — даже если битва только закончилась и люди напуганы, город не должен был опустеть до такой степени. Даже в окнах домов по обеим сторонам улиц никто не осмеливался подглядывать. Весь город замер в тишине, и, если не считать солдат, казался мертвым.
Стоявший рядом воин замялся, взглянул на Е Ли и остальных, и лишь тогда доложил.
— Докладываю Фэн-гунцзы Ванъе только что приказал согнать всех жителей и пленных к западной городской стене.
Е Ли спросила.
— К западной стене? Зачем?
— За западной стеной… находится место казни Бяньчэна.
— Место казни? — Фэн Чжияо задумался. — Схватили какого-то важного военачальника Силин? Лун Яна или Лэй Тэнфэна? Но, даже если так, зачем спешить с казнью прямо сейчас? — смерть Лун Яна могла подорвать боевой дух Силин, но жизнь Лэй Тэнфэна была гораздо ценнее его смерти.
Фэн сань-гунцзы на мгновение забыл, что Лэй Тэнфэн вчера ускользнул прямо у него из-под носа. Воин посмотрел на Е Ли и промолчал. Е Ли, нахмурив брови, приказала.
— Говори, как есть.
Воин глухо ответил.
— Ванъе приказал убить всех пленных и всех жителей Бяньчэна!
— Что? — Е Ли и Фэн Чжияо обменялись потрясенными взглядами.
Фэн Чжияо, стараясь сохранять самообладание, спросил.
— Что именно произошло?
Воин поспешно пересказал события минувших суток, включая то, как Лун Ян угрожал им жизнями мирных жителей Великого Чу, требуя отступления. Не теряя ни секунды, группа поспешила к месту казни за западными воротами.
Обширное открытое пространство за городом служило местом казни с момента основания Бяньчэна. Однако, никогда еще здесь не проливалось столько крови, сегодня число тех, кто должен был лишиться голов, превышало общее количество казненных за сотни лет. Лун Ян, удерживаемый двумя бойцами Цилинь, бессильно смотрел на пленных, которых заставили опуститься на колени. Многие из них были ранены, но их все равно приволокли сюда и заставили вытянуть шеи в ожидании удара3.
Плоская холодная каменная земля уже окрасилась в темно-красный цвет, очевидно, те, кто стояли на коленях сейчас, были далеко не первой партией. Лун Ян пытался вырваться, его глаза были готовы лопнуть4.
— Довольно! Дин-ван! Довольно… Во всем виноват старик, убей меня прямо сейчас! — вены на лбу Лун Яна вздулись.
Он действительно хотел защитить Бяньчэн, но невольно разгневал затаившегося, жаждущего крови льва. Возможно, это были грехи его молодости, когда он пролил слишком много крови, и теперь, на закате жизни, возмездие пало на невинных воинов и простых людей.
— Дин-ван! Убей старика! — взревел Лун Ян.
Губы Мо Сюяо изогнулись в легкой улыбке. Он указал рукой на людей в лужах крови внизу.
— Я не стану убивать Цзянцзюня Лун Яна, смотрите внимательно. Смотрите, как умирают эти воины и простые люди. Это вы… погубили их. В войне двух армий Бэньван никогда не вредил невинным5, но в этот раз, вы сами вынудили меня. После этого дня на поле боя больше никогда не повторится вчерашняя ситуация. Вы согласны со мной?
— Устраивая такую беспощадную резню, неужели вы не боитесь возмездия? — с горечью спросил Лун Ян.
Раньше он не верил в кару небес, полагая, что человек сам творит свою судьбу. Но, дожив до таких лет, он вынужден был признать, что возмездие в этом мире действительно существует.
Мо Сюяо вскинул брови.
— Какого возмездия Бэньвану бояться? Род Динго-вана поколениями хранил верность, и какую награду он получил?
— Неужели Ванфэй и Шицзы-е тоже не боятся? — произнес Лун Ян.
При этих словах брови Мо Сюяо сошлись на переносице, и атмосфера вокруг мгновенно стала ледяной. Он резко вскинул глаза, и его взгляд, казалось, был пропитан кровью, заставив Лун Яна содрогнуться. Послышался резкий голос Мо Сюяо.
— Убивайте!
Он обернулся к Лун Яну и холодно добавил.
— Вам лучше молиться, чтобы А Ли прожила долгую и спокойную жизнь, иначе… Бэньван заставит всех людей в этом мире последовать за ней в могилу!
Услышав приказ Мо Сюяо, палачи на месте казни вновь занесли свои мечи…
— Стойте! — раздался сзади чистый женский голос.
Люди замерли. В центре площадки, словно белое облако, опустилась фигура в белых одеждах. Е Ли обернулась, глядя на темно-красные следы крови под ногами, нахмурилась, а затем, увидев рыдающих жителей, которых пригнали к месту казни, облегченно вздохнула. Все-таки успела…
— Почему ты здесь? — холодное лицо Мо Сюяо смягчилось.
Он встал, нежно глядя на белую фигуру внизу. Смотря на его прекрасное лицо в обрамлении белоснежных волос, светящееся теплотой и нежностью, невозможно было представить, что всего мгновение назад этот голос звучал подобно беспощадному демону Асуре.
Е Ли вместе с Фэн Чжияо медленно поднялась на помост. Фэн Чжияо первым ощутил на себе взгляд своего ванъе, острый, как лезвие клинка. Он беспомощно потер нос и встал позади ванфэй. То, что они прибыли именно в этот момент, никак не было его виной.
— Почему ты пришла? Ты трудилась несколько дней подряд, почему не пошла отдыхать? — заметив в чертах Е Ли тень нескрываемой усталости, Мо Сюяо спросил об этом недовольным, но глубоким голосом.
Е Ли беспомощно одарила его белым взглядом6, по чьей вине она не могла вернуться и отдохнуть?
— Что случилось? Почему вдруг… — тихо произнесла Е Ли.
Если бы она могла, то не хотела бы расспрашивать Мо Сюяо в таком месте. Но, сейчас выбирать не приходилось. Стоило лишь проявить малейшую неосторожность, и головы почти ста тысяч человек могли пасть на землю. В глубине души Е Ли до мозга костей все еще оставалась воином из прошлой жизни. Она не страшилась ни войны, ни смерти. Однако резня невинных мирных жителей явно выходила за пределы ее моральной нижней черты. К тому же это пагубно сказалось бы на репутации Мо Сюяо и армии Мо. Несколько лет назад, когда Мо Сюяо казнил на Северо-западе тысячи чиновников Великого Чу, это уже вызвало порицание многих ученых мужей. Если к этому добавятся жизни целого города, для Мо Сюяо это и впрямь не обернется ничем хорошим.
Мо Сюяо негромко произнес.
— А Ли, не нужно заботиться об этих делах. Ступай сначала отдохни, хорошо? Как только я закончу со всем этим, я сразу приду к тебе. Мы сможем отдохнуть в Бяньчэне пару дней.
— Сюяо, — видя, что Мо Сюяо явно хочет сменить тему, Е Ли сдвинула брови и пристально посмотрела на него, и в ее глазах промелькнула решимость. — Я немного устала. Сначала проводи меня отдохнуть, ладно? А эти дела мы обсудим в другой день.
Мягко проговорила Е Ли, и в ее голосе прозвучало чуть больше хрупкости и утомления.
________________________________________
- Оборвать узы долга и благодарности (恩断, ēn duàn) — окончательный разрыв отношений, основанных на взаимных обязательствах и признательности. ↩︎
- Казнь через тысячу порезов (千刀万剐, qiān dāo wàn guǎ) — древняя мучительная смертная казнь линчи. ↩︎
- Вытянуть шею в ожидании удара (引颈就戳, yǐn jǐng jiù chuō) — покорно принять смерть, не оказывая сопротивления. ↩︎
- Глаза готовы лопнуть (目眦欲裂, mù zì yù liè) — описание крайней степени ярости или гнева ↩︎
- Вредить невинным (殃及, yāngjí) — часть идиомы «навлечь беду на рыб в пруду», означающая причинение вреда посторонним, не имеющим отношения к делу людям. ↩︎
- одарила его белым взглядом (白了一眼, bái le yī yǎn) — посмотреть на кого-то, закатив глаза или показав белки глаз в знак досады, пренебрежения или раздражения. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
