Мо Сюяо, опустив голову, смотрел на тени под глазами Е Ли. Наконец он наклонился, подхватил Е Ли на руки и вынес ее наружу. Е Ли прислонилась к Мо Сюяо, подняла голову и подала знак глазами Фэн Чжияо. Фэн Чжияо слегка кивнул, показывая, что все берет на себя, и только тогда она со спокойной душой закрыла глаза, прижавшись к Мо Сюяо. За эти несколько дней она действительно сильно устала.
Мо Сюяо нес Е Ли мимо места казни, его равнодушный взгляд скользнул по стоящим на коленях воинам Силин. В его холодных глазах промелькнуло презрение и насмешка. Среди этих воинов Силин было немало суровых и непреклонных людей, попав в плен после поражения, они уже были готовы к смерти. Увидев сейчас этот насмешливый взгляд Мо Сюяо, как они могли это стерпеть? Один из них яростно сплюнул и холодно усмехнулся.
— Если хочешь убить, убивай, через двадцать лет я снова буду героем1. Непременно истреблю весь твой род в доме Дин-вана!
Мо Сюяо равнодушно произнес.
— Раз уж Бэньван решил исполнить твое желание… Убить всех!
Он больше не обращал внимания на происходящее перед глазами и, унося Е Ли, медленно вышел с места казни. Оставшиеся люди переглянулись. Намерение Ванфэй явно заключалось в том, чтобы не убивать, но Ванъе приказал казнить всех. Казнить или не казнить, это стало непростой задачей. По логике вещей им, конечно, следовало слушаться ванъе, но за все эти годы ванъе ни разу не шел против воли ванфэй. К тому же воины армии Мо были самой элитой, и у каждого из них была гордость воина. Убивать врагов на поле боя, это одно, но заниматься такой резней обычных людей, не способных к сопротивлению, к этому у них действительно не лежала душа.
— Фэн Сань, что нам делать? — командующий, наблюдавший за казнью, подошел спросить совета.
Фэн Чжияо коснулся подбородка и на мгновение задумался. Он указал подбородком на того, кто все еще стоял на коленях на месте казни, и сказал.
— Убейте этого. Тех, кто остался, пока не трогайте.
Ванъе сказал убить всех, и за оскорбления и проклятия тот действительно заслуживал смерти. Только жаль ту сотню людей, что были с ним, можно лишь сказать, что им не повезло. Те, кто стоял на коленях на месте казни, были убиты все, а остальные… конечно, должны ждать приказа ванъе и ванфэй. Фэн Чжияо молча размышлял об этом.
Командующий, наблюдавший за казнью, с удовлетворением отправился исполнять приказ. Фэн Чжияо посмотрел на стоявшего рядом, с мертвенно-бледным лицом Лун Яна и втайне покачал головой. Лун Ян тоже провинился перед Мо Сюяо, использовав простой народ Великого Чу в качестве живого щита. Если бы Мо Сюяо отступил, силинские военачальники, стоявшие позади него, последовали бы этому примеру. Что еще важнее, в то время в городе уже находилась почти тысяча воинов Цилинь, вошедших первыми. Если бы Мо Сюяо действительно отдал приказ и Лун Ян получил свободу действий внутри города Бяньчэн, то эта тысяча воинов Цилинь оказалась бы в беде. Только вот… не слишком ли сильно ванъе разгневался на этот раз?
Е Ли очнулась от глубокого сна, снаружи уже стемнело. Она села и потерла переносицу, чувствуя, что что-то не так. Хотя она была очень измотана, она не могла уснуть так крепко сразу после того, как Мо Сюяо взял ее на руки. Внезапно вспомнив о том, что произошло на месте казни, Е Ли подняла голову и увидела за тонкой ширмой с пейзажем Мо Сюяо, который сидел при свете лампы и писал. Услышав, что Е Ли поднялась, Мо Сюяо отложил кисть, встал, подошел к ней и с улыбкой спросил.
— Проснулась?
Е Ли кивнула и внимательно посмотрела на Мо Сюяо. В сиянии ночных жемчужин его прекрасное лицо казалось мягким и уютным.
Е Ли прислонилась к нему, глядя на его уставшее лицо, и тихо спросила.
— Почему ты не отдохнешь немного? Разве мы не собираемся провести в Бяньчэне пару дней для переформирования? Если есть какие-то дела, их можно решить и завтра.
Мо Сюяо положил подбородок ей на макушку. Поглаживая ее мягкие волосы, он с легкой улыбкой ответил.
— Не спится… Хочу разобраться со всеми делами, чтобы завтра составить тебе компанию. В эти дни тебе пришлось нелегко.
Неизвестно почему, Е Ли вдруг вспомнила выражение лица Чжу Линя перед смертью. Его пропитанные кровью белоснежные одежды, он сам, лежащий на окрашенной кровью в темно-красный цвет земле, его потухший взгляд… Улыбка на ее лице постепенно исчезла, и Е Ли с головной болью закрыла глаза.
— А Ли, что случилось? — тихим голосом спросил Мо Сюяо.
— Ничего, — Е Ли опустила голову. — Просто немного устала.
Взгляд Мо Сюяо смягчился, он легонько похлопал ее по хрупкой спине и нежно сказал.
— Раз так, поспи еще немного. Обо всем остальном поговорим завтра, хорошо?
Е Ли кивнула, прислонившись к груди Мо Сюяо, отчего ее действительно начало клонить в сон. С трудом сдерживаясь, Е Ли прошептала.
— Война не касается простого народа. Не убивай понапрасну, иначе потеряешь поддержку людей…
Мо Сюяо смотрел на прекрасное лицо, постепенно погружающееся в сон. Он склонил голову и нежно поцеловал ее.
— Сердце А Ли слишком мягкое, это не к добру. Так тебя будет очень легко ранить. Невиновные… разве есть в этом мире кто-то невиновный?
В кабинете, временно устроенном в особняке тайшоу, Мо Сюяо сидел в кресле, с безразличным видом глядя на стоящих перед ним Фэн Чжияо и Цинь Фэна. Фэн Чжияо чувствовал в душе крайнюю беспомощность, но не осмеливался нарываться на неприятности, видя, что настроение Мо Сюяо явно было прескверным. Ленивая и непринужденная улыбка на его лице постепенно стала натянутой, а затем и вовсе исчезла.
Взглянув на Фэн Чжияо, который явно не собирался открывать рот, Цинь Фэн слегка кашлянул и произнес.
— Ванъе…
Мо Сюяо равнодушно посмотрел на него и спросил.
— С людьми на месте казни покончено?
— Покончено, — поспешно ответил Фэн Чжияо.
— Покончено? — Мо Сюяо вскинул брови. — А, что тогда заперто в лагере для пленных за городом?
Фэн Чжияо заискивающе улыбнулся.
— Тот, кто оскорблял Ванъе, и те люди, что стояли тогда на месте казни, действительно все казнены, Ванъе может в этом убедиться. Что же касается остальных… разве Ванъе давал распоряжений на их счет?
— О? — Мо Сюяо склонил голову и с подобием улыбки посмотрел на него, спрашивая. — Тогда Бэньван приказывает тебе пойти и убить их всех.
— Ванъе… — Фэн Чжияо горько усмехнулся и тихо сказал. — Прошу Ванъе трижды подумать.
Мо Сюяо холодно смотрел на него, и Фэн Чжияо продолжил.
— Дисциплина в нашей армии Мо строга, мы никогда не убиваем невинных мирных жителей. Если Ванъе в порыве гнева казнит этих людей, репутация армии Мо и дома Дин-вана будет мгновенно разрушена. Люди Силина по природе своей упрямы, и, если они узнают, что армия Мо устраивает резню в городах, они непременно бросят все силы на помощь силинским гарнизонам в обороне. Для наших будущих сражений это будет крайне невыгодно.
Видя, что Мо Сюяо остается безучастным, Фэн Чжияо вздохнул про себя и был вынужден продолжить.
— Характер Ванфэй таков, что она определенно не одобрит этот поступок Ванъе. Зачем Ванъе расстраивать Ванфэй из-за каких-то посторонних людей?
Сказав это, Фэн Чжияо поднял глаза и украдкой взглянул на Мо Сюяо. Увидев, что тот слегка нахмурил брови, явно погрузившись в раздумья, он немного облегченно вздохнул. Если бы Ванъе, не считаясь ни с чем, вознамерился убить тех людей, то, боюсь, никто не смог бы его отговорить.
Прошло немало времени, прежде чем послышался холодный голос Мо Сюяо.
— Всех пленных воинов оставить, всех простых мирных жителей выгнать из города. Если это повторится, решай сам, что делать!
Фэн Чжияо вздохнул с облегчением. В эту эпоху не существовало такого понятия, как не убивать пленных. Захваченных на поле боя пленных в разных странах либо обменивали, либо превращали в рабов, либо, как правило, убивали. Хотя Фэн Чжияо и презирал убийство беззащитных силинцев, он также понимал, что этих людей ни в коем случае нельзя отпускать назад. Держать их у себя тоже было хлопотно. Раз Мо Сюяо решил оставить их в живых, его это особо не заботило.
— Подчиненный повинуется, — почтительно произнес Фэн Чжияо, посмотрел на Мо Сюяо и снова спросил. — Лун Ян… как с ним поступить?
При упоминании о нем лицо Мо Сюяо помрачнело. С угрюмым видом он произнес.
— Отведите Лун Яна на место казни, пусть смотрит, как умирают те силинцы.
Только теперь Фэн Чжияо понял, почему днем Лун Ян оказался на помосте для наблюдения за казнью. Покачав головой про себя, он подумал, что Лун Ян слишком сильно оскорбил ванъе, и теперь, боюсь, никто не сможет ему помочь.
— Подчиненный сейчас же отправится исполнять.
— Нельзя допустить, чтобы Ванфэй узнала об этом, — медленно добавил Мо Сюяо.
Фэн Чжияо и Цинь Фэн переглянулись. Разве такое… можно скрыть?
— Да. Подчиненные повинуются.
Сказав это, Мо Сюяо, однако, не собирался их отпускать. Какое-то время оба пребывали в замешательстве. Мо Сюяо пристально смотрел на них двоих, прежде чем спросить.
— Что случилось с А Ли?
Оба не совсем поняли, что имел в виду Мо Сюяо. Мо Сюяо с некоторым раздражением сказал.
— У А Ли все время плохое настроение. Что произошло во время вашего похода на этот раз?
Плохое настроение Ванфэй?
Оба опустили головы, размышляя, но так и не смогли вспомнить ничего, что могло бы расстроить Ванфэй. Военные действия шли очень успешно. Хотя Армия семьи Мо понесла некоторые потери, все они были в рамках ожидаемого и неизбежны, в остальном же ничего особенного не случилось. Видя, как лицо Мо Сюяо становится все более мрачным, Цинь Фэн заговорил.
— Внук генерала Чжу Яня, Чжу Линь, прикрыл Ванфэй от тайного оружия, к тому же генерал Чжу Янь покончил с собой, совершив мученичество во имя государства, прямо на глазах у Ванфэй, спрыгнув с городской башни.
Цинь Фэн поразмыслил и пришел к выводу, что только эти два события можно назвать из ряда вон выходящими.
— Чжу Линь? Кто это такой? — спросил Мо Сюяо.
Цинь Фэн от головы до хвоста2 пересказал ход нынешних событий. Изначально Е Ли и Цинь Фэн отправились лишь для того, чтобы помочь Чжан Циланю справиться с Чжу Янем, который мог появиться, и скрывающейся в неизвестном месте армией Цзин. То, что позднее Е Ли и Линь Хань в одиночку проникли в лагерь армии Цзин, было внезапным решением Е Ли, о котором она не известила Мо Сюяо, так что он, естественно, об этом не знал.
Лицо Мо Сюяо становилось всё мрачнее. Стоявший рядом Фэн Чжияо тоже невольно отступил на два шага назад, не оставляя следов3. Когда Цинь Фэн замолчал, в кабинете воцарилась тишина. С горьким лицом Фэн Чжияо ожидал, когда обрушится предсказуемый гнев Мо Сюяо. Прождав какое-то время, он наконец услышал спокойное.
— Бэньван понял. Уходите.
— А?
Цинь Фэн, стоявший подле Фэн Чжияо, холодно взглянул на него и ловко развернулся, выходя за дверь. Фэн Чжияо поспешно бросился следом за ним. В кабинете остался лишь Мо Сюяо. В одиночестве глядя на лежащее на столе, он произнес.
— Чжу Линь… Даже будучи мертвецом, ты всё ещё тревожишь А Ли… Определенно, ты умер слишком легко!
－－－－－－ Вне рамок сюжета от Автора －－－－－－
На-на… На самом деле у Сюяо в душе всегда были кое-какие проблемы. Должно быть, он слишком долго всё подавлял, или же, дорогие мои, можете считать это чем-то вроде тяжелого посттравматического синдрома! Суть в том, что чем спокойнее он выглядит снаружи, тем ужаснее будет взрыв гнева. Именно поэтому Сяньшэн Цинъюань беспокоился и хотел, чтобы А Ли последовала за ним в поход. Потому что Сяньшэн Цинъюань разглядел под внешним спокойствием и подавленностью А-Яо бушующие темные течения4. Ну… я ведь из тех, кто ценит факты, аргументацию и данные, так что не будьте слишком придирчивы~
___________________________________________-
- Через двадцать лет я снова буду героем (二十年後爺又是一條好漢, èrshí nián hòu yé yòu shì yītiáo hǎohàn) — фраза, выражающая презрение к смерти и веру в перерождение: через двадцать лет казненный вновь станет взрослым мужчиной. ↩︎
- От головы до хвоста (从头到尾, cóng tóu dào wěi) — от начала до конца, полностью. ↩︎
- Не оставляя следов (不着痕迹, bù zháo hén jì) — незаметно ↩︎
- Бушующие темные течения (暗潮汹涌, àn cháo xiōng yǒng) — скрытые, но мощные процессы или эмоции. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
