В Бяньчэн вернулся былой мир, вот только былого процветания и шума больше не чувствовалось. На пустующих улицах, кроме патрулей армии Мо, не было ни шумных толп, ни открытых лавок с товарами, ни винных лавок по обеим сторонам дорог. Огромный Бяньчэн казался на редкость тихим и пустынным.
Мо Сюяо еще ранним утром ушел по приглашению Чжан Циланя и остальных. Е Ли, воспользовавшись свободным временем, взяла с собой Чжо Цзина, Линь Ханя и Цинь Фэна, чтобы осмотреть город. Глядя на пустые улицы, она на мгновение замолчала, а затем спросила.
— Вчерашние люди на месте казни…
Трое мужчин переглянулись. Цинь Фэн ответил.
— Докладываю Ванфэй, Ванъе приказал изгнать всех жителей из Бяньчэна.
Е Ли в душе почувствовала облегчение. Как бы то ни было, хорошо, что он не устроил в городе настоящую резню.
— Всех выгнали из Бяньчэна? Куда они пошли? — спросила Е Ли.
Цинь Фэн сказал.
— Раз они сохранили жизни, любое место будет хорошим. Но… Лэй Тэнфэн потерпел поражение, у него осталось всего двадцать-тридцать тысяч человек, и он отступает на запад. Те мирные жители двинулись в ту же сторону. Боюсь, многих из них Лэй Тэнфэн заберет в свои отряды, и когда придет время, они окажутся на поле боя…
Е Ли равнодушно произнесла.
— На поле боя они враги. Распространите новость о том, что Лун Ян использовал народ Великого Чу как живой щит на стенах Бяньчэна. Не страшно, если немного преувеличите.
Трое в недоумении посмотрели на Е Ли. Она пояснила.
— Слухи о пленных и о том, что Ванъе хотел убить мирных жителей, наверняка не удастся скрыть. С этим оправданием репутация Ванъе и армии Мо-цзяцзюнь будет выглядеть несколько лучше.
Стоило пустить слух о том, что Лун Ян использовал подданных Чу как живой щит, и поступки Мо Сюяо становились вполне понятными. Можно было сказать, что он действовал в порыве праведного гнева, желая отомстить. Так людям будет проще закрыть глаза на его истинные мотивы, тем более что в итоге Дин-ван не стал вырезать город.
Чжо Цзин отправился исполнять поручение, а Е Ли вместе с Цинь Фэном и Линь Ханем двинулась дальше.
— Где Лун Ян?
Цинь Фэн немного поколебался и ответил.
— В большом доме в западной части города. Ванъе приказал усилить охрану.
— Пойдем навестим его, — негромко сказала Е Ли.
Мо Сюяо действительно питал лютую ненависть к этому человеку. Место, где держали Лун Яна, не было укрепленной темницей. Это была небольшая башня, стоявшая прямо напротив места казни в западной части города. Из окон башни можно было видеть эшафоты за городскими стенами. Никто не знал, сколько людей было убито там вчера вечером, но Лун Ян определенно знал это, потому что от начала до конца его заставляли смотреть, как пленные умирают один за другим. Даже после окончания казни комната, которую Мо Сюяо отвел ему в качестве темницы, располагалась так близко к месту расправы, что, боюсь, он всю ночь вдыхал доносящийся оттуда запах крови.
Солдаты, охранявшие вход в башню, не стали препятствовать. Е Ли жестом остановила остальных и только в сопровождении Цинь Фэна и Линь Ханя поднялась наверх. Всего за одну ночь Лун Ян изменился до неузнаваемости. Спина этого глубокого старца, которая раньше казалась крепкой, теперь окончательно сгорбилась. Морщины на его лице за ночь стали гораздо глубже, с первого взгляда казалось, будто он постарел более чем на десять лет. Редкие седые волосы были беспорядочно растрепаны, а в старческих мутных глазах не осталось и капли блеска.
Любой мог увидеть, что Лун Ян сейчас испытывает невыносимые страдания. Его боль не имела отношения к телу, его сердце терзали вина и раскаяние. Ему уже перевалило за семьдесят, и от его былой железной воли и кровожадности юных лет не осталось и следа. Видя, как один за другим солдаты Силина гибнут из-за его ошибки, он всем сердцем желал бы оказаться на их месте.
— Кха-кха… Дин-ванфэй? — услышав шаги на лестнице, Лун Ян с трудом обернулся.
Он увидел молодую женщину, стоявшую в дверном проеме. Ее изящная фигура была облачена в простое зеленое платье, на ней не было ни блеска жемчугов, ни роскоши парчи. В спокойствии ее чистого лица чувствовалось величие, недоступное обычным знатным девам и благородным фужэнь. Лун Ян не ожидал, что знаменитая на весь мир Дин-ванфэй окажется столь молодой женщиной, которой на вид не было и двадцати. Однако в Бяньчэне только Динго-ванфэй могла обладать такой статью и свободно входить сюда.
Е Ли слегка кивнула и негромко произнесла.
— Лун Ян-цзянцзюнь, рада встрече.
Лун Ян ответил.
— Какая уж тут «радость встречи» для проигравшего военачальника. Вчера… благодарю Ванфэй за то, что спасли жизни всех жителей Бяньчэна.
— Я сделала это не ради жителей Бяньчэна, — сухо ответила Е Ли, садясь в кресло неподалеку от него.
Лун Ян покачал головой.
— Неважно ради чего, но то, что Ванфэй спасла их, свершившийся факт. Я… я стар и глуп, едва не погубил этих невинных людей вместе со мной. Разумеется, я должен поблагодарить Ванфэй.
Лун Ян встал и отвесил Е Ли глубокий поклон. Он уже стоял на пороге смерти, поэтому мирская слава и суета значили для него мало. Склониться перед женщиной, которой едва исполнилось двадцать, не казалось ему потерей достоинства.
Е Ли взглянула на стоявших рядом Цинь Фэна и Чжо Цзина. Двое мужчин поспешно шагнули вперед и, подхватив Лун Яна под руки, помогли ему вернуться в кресло. Лун Ян присел, перевел дыхание и посмотрел на Е Ли.
— Желает ли Ванфэй сказать мне что-нибудь в этот час?
Душевные и физические силы Лун Яна были на исходе. Сказались не только изнурительные труды последних дней и бессонная ночь, проведенная у открытого окна с видом на место казни, но и предельная усталость, охватившая семидесятилетнего старца. Несмотря на то что армия Мо не причиняла ему вреда и даже не лишала пищи, лицо и тело Лун Яна стали крайне немощными.
Е Ли кивнула и, немного помолчав, произнесла.
— Чжу Янь и Чжу Линь погибли в бою.
Лун Ян горько и бессильно усмехнулся.
— Это… я предвидел. Чжу Янь двадцать лет томился в бездействии, и пасть в бою для него благо. Ему повезло больше, чем мне. Только жаль паренька Чжу Линя… Его дед отправил его в армию Цзинь в десять с небольшим лет. Он сражался больше десяти лет, прежде чем принял командование армией Цзинь, но кто же знал…
Покачав головой, Лун Ян посмотрел на Е Ли.
— Когда-то я слышал, что Ванфэй в одиночку разгромила многотысячную армию Лэй Чжэньтина. Мы тогда решили, что Лэй Чжэньтин слишком привык к высокомерию и никого не ставил ни во что, оттого и проиграл. Теперь же вижу, что это я ни во что никого не ставил. Ванфэй действительно ни в чем не уступает прославленным полководцам своего времени. Одно лишь то… что вы смогли всего за несколько дней отыскать армию Цзинь, вызывает у меня искреннее восхищение.
— Это лишь искусство вырезать драконов и насекомых1, Цзянцзюнь слишком меня хвалит.
В башне воцарилось молчание, и лишь спустя время Лун Ян спросил.
— Как погиб Чжу Янь?
— Старый Цзянцзюнь Чжу… сбросился с городской стены, когда город пал, — негромко ответила Е Ли.
— Хорошо… он умер достойно, не оставив после себя сожалений, — кивнул Лун Ян, и посмотрев на Е Ли, он добавил. — Даже если бы Ванфэй не пришла сегодня, я сам хотел увидеть вас.
Е Ли серьезно ответила.
— Если Лун Ян-цзянцзюнь хочет что-то сказать, говорите прямо.
Лун Ян вздохнул, глядя в окно на пустующее неподалеку место казни.
— Ванфэй наверняка слышала, что в молодости я был человеком жестокосердным, убивавшим, не моргнув и глазом.
Е Ли кивнула.
— Имя Лун Яна-цзянцзюня как «Бога смерти Западного края» гремело не только в Силине, мало кто в Поднебесной не слышал о нем.
Лун Ян покачал головой.
— Какой там Западный край… в молодости я не верил ни в Небо, ни в богов, и по глупости совершил немало убийств. За те двадцать с лишним лет, что я провел в праздности, я осознал свои прежние ошибки. Вот только никак не ожидал… что за все содеянное мне придется платить на закате жизни. В средние годы я потерял жену, а в старости остался без детей, в полном одиночестве. Наверняка в этом есть доля причины.
Е Ли промолчала и, подняв глаза на Лун Яна, произнесла.
— Эта Ванфэй понимает, что имеет в виду Лун Ян-цзянцзюнь.
Лун Ян кивнул.
— Хотя я и стар, но все же немного разбираюсь в людях. Ванфэй по натуре спокойна и не склонна к убийствам. Однако Дин-ван… хотя я видел его лишь мельком, в его облике за внешним спокойствием на самом деле скрывается губительная энергия2, скопившаяся в глубине взгляда. Боюсь, это дурное предзнаменование. Я слышал, что Ванфэй происходит из семьи литераторов Великого Чу и должна знать, что сражения двух армий неизбежны в этом мире. Но бездумные убийства невинных, нарушают гармонию Неба.
В глазах Е Ли промелькнуло легкое недовольство, и она холодно ответила.
— Ванъе не причинил вреда ни одному простому жителю Бяньчэна.
Заметив недовольство Е Ли, Лун Ян кротко улыбнулся и кивнул.
— Потому-то я и благодарю Ванфэй. Если бы здесь не было Ванфэй, боюсь, в Бяньчэне сейчас реки крови смешались бы с непрестанным плачем несчастных душ.
Е Ли спросила.
— Что именно Лун Ян-цзянцзюнь хочет сказать этой Ванфэй?
Лун Ян пристально посмотрел на неё и глухим голосом произнес.
— Прошу, Ванфэй, побольше наставляйте Дин-вана. Сколько бы людей ни гибло и ни получало раны на поле боя, на все воля небес. Однако бессмысленная резня невинных вне пределов сражения, не то, что надлежит совершать полководцу или правителю.
Е Ли смотрела на Лун Ян, чувствуя, как в душе воцаряется легкое спокойствие. Лун Ян обернулся, взглянул на выражение её лица и добавил.
— Перед смертью слова человека полны добра3. Старик говорит это не просто так, это лишь то, что я осознал за половину своей жизни. Если позволить кровавой пелене всё покрыть, настанет день, когда кровь затмит и собственное сердце. С древних времен и по сей день поле боя, это место, способное превратить живых людей в призраков.
В душе Е Ли мысли пребывали в смятении. Она понимала, что поле боя, о котором говорил Лун Ян, действительно было местом, где зло в человеческом сердце легко раздувалось до предела. Е Ли всегда чувствовала, что Мо Сюяо вовсе не такой, каким кажется внешне. Будь то первоначальная мягкость, бесстрастие и холодность или же последующая порой проявлявшаяся своенравность, безмятежность и отсутствие преград. Как мог человек, перенесший столь тяжкий удар и столько лет терпевший унижения под тяжким бременем, вплоть до полного изменения характера, хранить в душе такой покой? По крайней мере, если бы она оказалась на его месте, то не смогла бы этого сделать.
В сердце Мо Сюяо таилась вражда, но он умел сдерживать подобную ненависть. В его душе тоже кипели чувства, но он лишь безучастно взирал на Мо Цзинци перед собой, не совершая никаких ответных актов мести. Из-за этого легко было подумать, что его ненависть не так глубока или же он великодушен и постепенно отпускает прошлое. Однако Е Ли понимала, Мо Сюяо никогда не был человеком широкой души, привыкшим отвечать добром на зло4.
_________________________________________
- «искусство вырезать драконов и насекомых» (雕蟲小技, diāo chóng xiǎo jì) — идиома, означающая незначительные умения или принижение собственных способностей. ↩︎
- губительная энергия (煞氣, shà qì) — в китайской традиции зловещая аура, предвещающая несчастье или смерть. ↩︎
- Перед смертью слова человека полны добра (人之其言也善, rén zhī qí yán yě shàn) — афоризм, означающий, что перед лицом смерти человек отбрасывает притворство и говорит искренне. ↩︎
- Отвечать добром на зло (以德報怨, yǐ dé bào yuàn) — поступать великодушно с теми, кто причинил вред или совершил несправедливость. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
